Судьба начертанная кровью (ЛП)

Волнение переполняло меня, даже когда кольнуло в груди, потому что я предполагала, что Снорри заставит меня возобновить тренировки с Бьорном. Что у меня не будет выбора, и поэтому никто не обратит внимание на то, что я проведу с ним время, совершенствуя мои боевые навыки.
Словно поняв, о чем я думаю, Бодил сказала:
― Бьорн ― непревзойденный мастер боя, но он сражается как мужчина, слишком полагаясь на грубую силу, не говоря уже о его топоре. Ты должна научиться сражаться как женщина, и единственные, кто может научить тебя этому, ― другие женщины. Я поговорю об этом со Снорри.
― Спасибо, ― пробормотала я. ― Ты оказываешь мне честь.
Бодил тихонько фыркнула, а затем поднялась на ноги.
― Горцы не отличаются альтруизмом, Фрейя, и я не исключение. Я хочу подняться на волне, а не утонуть под ней, и лучший способ сделать это ― быть рядом с тобой. Ты умная, страстная женщина с добрым сердцем ― женщина, за которой стоит идти.
Смешение честности и лести в ее ответе вызвало на моем лице улыбку, но она исчезла, когда ярл добавила:
― Ты права, чтобы горцы пошли за тобой, они должны услышать рассказ о твоих подвигах и завоеваниях. Но имей в виду, что эти подвиги и завоевания должны быть достойны лидера, иначе они не более чем сплетни торговки рыбой. И последствия сплетен не всегда сказываются на человеке, о котором они.
Она знает. Предупреждение о том, что происходило между мной и Бьорном, после ее одобрения еще больше задело меня, и я заметно вздрогнула, едва сумев кивнуть.
― Сегодня вечером я и мои воительницы будем чествовать павших, ― сказала она. ― И я полагаю, что Стейнунн споет несколько баллад, которые она сочинила, чтобы рассказать о твоей боевой славе. Мы хотели бы, чтобы ты присоединилась к нам, Фрейя.
Не дожидаясь моего ответа, она исчезла в темноте.
Съежившись от холода, я уставилась на огонь. Ее предупреждение было ясным, и в нем не было ничего такого, чего бы я уже не знала, но услышав его из чужих уст, все стало более реальным. Последствия становились более угрожающими, ведь Бодил была права ― не я пострадаю, если Снорри узнает, что я вожделею его сына. Это будет моя семья. Это будет…
― Вижу, она наконец-то перестала приставать с расспросами.
Я напряглась, когда Бьорн сел рядом со мной.
― Будь осторожна с тем, что говоришь ей, Рожденная в огне. Эта женщина слишком много слышит.
― Я знаю. ― Мой язык онемел, в горле запершило, и мне внезапно захотелось заплакать.
Что Снорри сделает с Бьорном, если узнает, что я в него влюблена?
Тошнотворное чувство заполнило мою душу, потому что стать конунгом было навязчивой идеей Снорри, и он доказал, что готов пожертвовать всем и вся, чтобы довести дело до конца. Он заботился о Бьорне и, похоже, искренне верил, что его сын вплетен в мою судьбу, но, если до его ушей дойдут ненужные сплетни, все может легко измениться.
Я поднялась на ноги.
― Бодил дает хорошие советы, ― сказала я. ― Она предложила мне тренироваться с ней и ее воительницами, и я согласилась. Мне будет полезно поучиться у них.
Голос Бьорна звучал резко, когда он сказал:
― Ты едва ее знаешь.
― Тогда, полагаю, мне следует это исправить.
И чтобы мое предательское сердце не подвело меня, я повернулась и пошла к женщинам-воинам, танцующим вокруг далекого костра.
― Не угостите меня? ― спросила я, подойдя к ним.
Бодил рассмеялась.
― Конечно. Для нас будет честью выпить с Фрейей, Рожденной в огне!
Одна из ее воительниц сунула мне в руку кубок с медовухой, и я сделала большой глоток, пока женщины выкрикивали мое имя. Засмеявшись, я протянула кубок за добавкой, а затем позволила женщинам увлечь меня в свой танец.
Мои ноги стучали по земле в ритме барабанов, и я вскрикнула, когда кто-то подбросил в костер еще дров, и в ночное небо взметнулись искры и угли. Медовуха наполнила мои вены, и мир закружился, пока мы танцевали вокруг костра, женщины сбрасывали тяжелую одежду, тепло огня обжигало нашу кожу. Почитание мертвых и богов, к которым они присоединились, воспевание их имен и восхваление их деяний.
 
Когда я в последний раз танцевала? Когда в последний раз чтила богов, как положено? Когда в последний раз я была среди женщин, которых однажды могла бы назвать подругами?
Мужчины пытались приблизиться, привлеченные выпивкой и обнаженной кожей, но воительницы со смехом отгоняли их копьями, а ярл кричала:
― Это место для женщин, убирайтесь прочь или встретитесь с нашим гневом!
Ухмыляясь, я подхватила копье и присоединилась к противостоянию. За спинами окруживших нас мужчин мои глаза нашли Бьорна, и я подняла копье, провоцируя его подойти ближе. Но он лишь покачал головой и скрылся в лесу.
Затем все замерли, ритм барабанов сменился тишиной. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять почему, когда мои глаза наткнулись на Стейнунн, которая подошла к нам с маленьким барабаном, висевшим на ремне у нее на плечах. Скальд подождала, пока все стихнет, затем начала бить в свой барабан, ритм был медленным и зловещим.
Бодил придвинулась ко мне и подхватила за руку, когда я покачнулась, потеряв равновесие.
― Ты уже слышала, как скальд исполняет песню о твоих подвигах, Фрейя?
Я покачала головой, удивляясь тому, что мое сердце подхватило ритм барабана Стейнунн.
― Для тех, кто не был в туннелях с драугами, это будет захватывающее приключение. Развлечение высшего порядка, ― сказала она. ― Но для тебя… это будет все равно что снова оказаться во тьме, где со всех сторон лезут чудовища.
Мои ладони похолодели, и я долго пила из своего кубка, хотя знала, что уже перебрала.
― Хорошо.
Губы Стейнунн приоткрылись, и из них полилась бессловесная песня, сопровождаемая ритмом ее барабана. Я почувствовала, как ее магия обрушилась на меня, и мир вокруг закружился. Я моргнула, уже не понимая, на что смотрю, ― только то, что это не темные руины Халсара. Было светло, солнце светило странно, словно я смотрела на него сквозь стекло, и я проглотила подступающую желчь, когда передо мной появился Хаммар.
Смутно я понимала, что Стейнунн рассказывает историю о том, как мы приближались к горе, как наш путь по южному склону преградил враг и что это было испытание, устроенное мне богами и переданное призраком. Вот только я слышала не скальда, а ветер. Стук костей, свисающих с деревьев. Шорох копыт лошадей. Я стиснула зубы, когда в нос ударил запах гнили, и страх обвился вокруг моей груди, сжав до такой степени, что я едва могла сделать вдох, наблюдая за тем, как я спешиваюсь со своей лошади.
Я видел глазами Стейнунн то, что чувствовала она, пока мы шли ко входу в туннель. Из темноты вырвался пар, раздался оглушительный шум, и я невольно отступил на шаг, в то время как все вокруг ахнули.
Точка обзора изменилась, и теперь я наблюдала за происходящим своими собственными глазами, мое дыхание участилось, когда я шагнула в темноту, и топор Бьорна вспыхнул. Зловонный туман клубился вокруг моих ног, когда я пробиралась мимо мертвых животных, и я чувствовала, как все рядом со мной переминаются с ноги на ногу, чувствуя мое беспокойство.
― Мне это не нравится, ― пробормотала я, чувствуя тошноту в животе, пока Стейнунн ускоряла рассказ, и я взбиралась все выше и выше, перед моими глазами мелькали только отдельные моменты. ― Мне нехорошо.
― Спокойно, ― сказал Бодил. ― Это просто воспоминание. Тебя там нет.
Но все, что я видела, это Бьорна, пробирающегося по узкому проходу, и знала, что сейчас произойдет, знала, что драуги скоро нападут на нас. Он выругался, споткнувшись о кубок, и я посмотрела вниз, когда он пролетел мимо меня.
Это не мои сапоги.
Я не успела подумать о незнакомых красных шнурках на кожаных ботинках, как в уши ударил рев дыхания горы, нарастающий гул барабанов, скрежет костлявых ног о камень. Головокружение и волна тошноты накрыли меня, и я вывернулась из хватки Бодил, чтобы рухнуть на колени.
― Ты в порядке, Фрейя? ― Я смутно услышала, как она спросила меня, прежде чем упала набок, и мир погрузился во тьму.