Данте (ЛП)

— Я не хочу, чтобы меня использовали для чьего — либо развлечения или их удовольствия, — вместо этого шепчу я.
— Ты не будешь.
Мои глаза снова поднимаются на него и обнаруживают, что он все еще смотрит на меня:
— Обещаешь? — спрашиваю я.
Он облизывает нижнюю губу, его глаза не отрываются от моих:
— Да.
— Спасибо, — отвечаю я инстинктивно, прежде чем вспоминаю, что этот человек похитил меня. Я не должна благодарить его за согласие не позволять его людям насиловать меня, но я все равно благодарна.
  
— Я имел в виду то, что сказал вчера. Ты можешь свободно распоряжаться западным крылом дома, за исключением моего кабинета. Большая часть восточного крыла заперта, потому что эти комнаты принадлежат моему брату и его жене.
Я не упускаю из виду едва заметную перемену в его тоне, когда он упоминает своего брата. До меня доходили слухи об их эпической размолвке годами ранее, когда Данте украл право первородства своего брата. Лоренцо Моретти — старший сын и должен был возглавить семейный бизнес. Я подозреваю, что никто за пределами их семьи не знает правды о том, почему он этого не сделал. Об этом ходили соответствующие слухи, сплетни и предположения. Что — то вроде городской легенды. Почти то же самое, что слухи об убийстве Данте своей невесты и ее семьи в ночь перед их свадьбой.
Это напоминание о том, каким человеком он является на самом деле, заставляет меня содрогнуться.
— Я пришлю за тобой, когда найду для тебя какое — нибудь полезное занятие, — продолжает он, и я киваю, задаваясь вопросом, что, черт возьми, это может быть.
Глава 5
Кэт
Прошло целых пять дней с тех пор, как меня похитил Данте Моретти, и за это время меня вообще ни о чем не просили. На самом деле, я просто сижу в этом доме весь день, смотрю телевизор, читаю и ем вкусную еду. Берлога — мое любимое место. Здесь огромные кресла и диваны, такие удобные, что я не раз засыпала на них. Хорошо, что сюда больше никто не заходит.
Я почти не вижу своего похитителя, за исключением завтрака, когда он настаивает на том, чтобы есть без рубашки и весь в поту. Но в остальном я как будто нахожусь в отпуске в прекрасном отеле или спа — салоне, который мне запрещено покидать. Поверьте мне, я трижды проверила все выходы и входы. Это место заперто крепче, чем Форт Нокс. Я не уйду, пока он не разрешит. Здесь даже есть бассейн и сауна, но у меня нет купальника, поэтому я не смогла воспользоваться этими удобствами.
Хотя у меня есть сбережения в банке в несколько сотен долларов. Может быть, я могла бы попросить его заказать его онлайн? Или это было бы полным безумием?
— Кэт? — голос Данте отрывает меня от моих грез, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть его в дверях кабинета.
— Да?
— Мне нужна твоя помощь.
Я смотрю на него, открыв рот:
— Сейчас, — рявкает он, и я вскакиваю на ноги.
Я следую за ним по коридору восточного крыла, которое я почти не исследовал, потому что он сказал мне, что эта часть дома принадлежит его брату.
— Что — то не так? — спрашиваю я, уставившись на его затылок.
— Одного из моих людей зарезали, и я мог бы обойтись без того, чтобы везти его в отделение неотложной помощи, — беспечно говорит он.
— О Боже. С ним все в порядке?
— Ну, теперь все зависит от тебя, котенок, не так ли?
О нет! Его человек умрет, и он обвинит меня:
— Я не хирург, Данте, — настаиваю я.
— Расслабься. Мне просто нужно, чтобы ты его зашила, — он мрачно смеется. — Но он немного нервничает при виде крови, особенно своей собственной. — О, точно, — он останавливается перед дверью, прежде чем повернуться ко мне. — По крайней мере, это была не пуля, — говорит он, подмигивая, прежде чем толкнуть дверь и войти внутрь.
Я следую за ним в ярко освещенную комнату, это похоже на смесь кабинета врача и операционной. Я осматриваю комнату и замечаю оборудование, запертый стеклянный шкафчик с лекарствами, что заставляет меня ухмыляться иронии. Почти уверена, что любой в этом доме мог бы наложить руки на то, что находится в этом шкафу, и даже больше. Но мое внимание быстро привлекает мужчина на кровати в центре комнаты, который истекает кровью и воет от боли.
— Я истекаю кровью до смерти, — причитает он.
— Ты не такой, Ленни, это всего лишь гребаная царапина, чувак, — настаивает Максимо, удерживая его. — А теперь прекрати, блядь, извиваться.
— Док здесь, чтобы привести тебя в порядок, — говорит Данте, подходя к кровати. — Прекрати, блядь, орать.
— Я не доктор, — напоминаю я ему шепотом.
Он качает мне головой и хмурится, поэтому я молчу. Я могу зашить рану, без проблем. Если Ленни чувствует себя лучше, думая, что я врач, то, полагаю, это нормально.
— Ди — Данте, — хнычет Ленни. — Насколько все плохо?
— Это гребаная царапина, как и сказал Макс, а теперь прекрати ныть и позволь Кэт тебя вылечить.
Ленни смотрит на меня, его глаза мокры от слез и крови, сочащейся из глубокой раны в груди:
— Пожалуйста, док, — говорит он, его губы дрожат.
— Ты должна найти здесь все, что тебе нужно, — говорит Данте, закатывая глаза.
— Отлично, — я натягиваю иглу и медицинскую нитку на поднос рядом с кроватью. — Ты можешь принести мне немного морфия из шкафчика? У тебя ведь есть немного, верно?
— Ему не нужен морфий. Просто зашей его, — огрызается Данте.
— Да, док, — Ленни хватает мою майку, пачкая ее своей кровью. — Пожалуйста.
Я смотрю на глубокую рану на его груди, когда начинаю готовиться промыть рану и остановить кровотечение:
— Я собираюсь зашить его кожу, и это глубокий порез. Конечно, ты можешь выделить ему какие — нибудь лекарства, чтобы облегчить боль, — огрызаюсь я на Данте.
— Прекрасно, — вздыхает он, прежде чем подойти к шкафу, и секунду спустя я слышу звон бьющегося стекла.
Я поворачиваюсь и пристально смотрю на него:
— Зачем ты это сделал?
— Ключ есть только у дока, — говорит он, пожимая плечами.
Я качаю головой и поворачиваюсь обратно к Ленни. Он морщится и кричит от боли, когда я осматриваю его рану, поэтому я рассказываю ему, что именно я делаю и все, что собираюсь сделать. Уверяю его, что он в безопасности и с ним все будет в порядке, он понимающе кивает, тихо поскуливая, пока я ухаживаю за ним. Когда я делаю ему укол морфия, он расслабляется, а несколько минут спустя, когда я зашиваю его рану, бормочет, какая я красивая.
— Хватит, Ленни, — рычит Данте.
— Это просто наркотики говорят сами за себя, — уверяю я его. — Я дала ему достаточно.
— Киска, — бормочет Максимо себе под нос, за что я бросаю на него хмурый взгляд.
Но затем я отключаюсь от него, и его босса, пока накладываю аккуратные швы, стараясь оставить как можно более аккуратный шрам. Есть что — то совершенно катарсическое в том, чтобы помогать исцелять других, по крайней мере, для меня. Улыбка растягивает мои губы, когда Ленни смотрит на меня с глупой ухмылкой на лице.
— У тебя там все в порядке, чемпион? — я спрашиваю его.
— Конечно, док, — отвечает он. — Лучше не бывает.
После того, как я привела Ленни в порядок, я пошла в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду. В любом случае уже поздно, поэтому я натягиваю свою футболку большого размера, которую иногда ношу как пижаму. Сидя на краю кровати, я испытываю чувство, которого не испытывала уже долгое время. Может быть, полезность? Чувство цели, которое я всегда испытывала, когда зашивала грудь.
Мой желудок громко урчит, напоминая мне, что я тоже голодна. На самом деле, зверски голодна. Я была так поглощена своей книгой внизу ранее, что не поужинала. Приподнимаясь, я ищу какие — нибудь спортивные штаны или джинсы, чтобы накинуть их с футболкой, но все они теперь в корзине для белья под моей окровавленной одеждой. Если я собираюсь пробыть здесь какое — то время, мне определенно нужно купить себе побольше одежды.
  
Моя футболка напоминает короткое платье. Надеюсь, никто не поймает меня в этот час, если я быстро сбегаю на кухню. Верно?