Данте (ЛП)

— Как насчет того, чтобы ты просто оставался на месте и позволил мне найти эту пулю, а? — говорю я ему.
— Как скажете, док.
— Ты можешь достать мне немного морфия от боли, Максимо? — спрашиваю своего нового помощника.
— Нет. Ничего не хочу, — настаивает Митч. — Просто достань это и зашей меня.
— Но тебе было бы легче, если бы я просто дала тебе быстрый шанс.
— Я чертовски ненавижу иглы.
  
Я закатываю глаза:
— Дай мне знать, если передумаешь, хорошо?
— Ладно, — ворчит он.
— Ты ранен? — я смотрю на парня в углу с малиновыми пятнами по всей рубашке.
— Нет, док, это все кровь Митча.
— И я тоже хочу все это вернуть, приятель. Все до последней капли, — шипит Митч, когда я вставляю щипцы в дыру у него в плече.
— Ты злобный старый ублюдок, — Бад громко смеется, и даже Максимо хихикает рядом со мной. Затем они оба продолжают добродушно поддразнивать Митча, пока я извлекаю пулю из его плеча. Работа помогает мне сосредоточиться, так что я почти слишком занята, чтобы беспокоиться о том, где Данте и почему сегодня вечером был застрелен один из его людей.
Я как раз заканчиваю латать Митча, пока он пьет стакан виски, когда возвращается Данте. Он входит в комнату в одних костюмных брюках и одной из своих накрахмаленных белых рубашек, за исключением того, что она больше не белая, а темно — малинового цвета. У него также есть небольшой порез над глазом.
— Ты ранен? — спрашиваю я, мой голос немного выше обычного, когда мое сердце начинает биться немного быстрее.
— Я в порядке, котенок, — говорит он с самодовольной улыбкой. — Ничто из этого мне не принадлежит. Но мне действительно нужно кое — что для этого, — говорит он, указывая на свой глаз и сморгивая струйку крови.
— В шкафчике есть немного алкоголя и несколько пластырей. Я могу взглянуть на это, если вы дадите мне несколько минут.
— Я могу позаботиться об этом, — пренебрежительно говорит он, направляясь к шкафу.
Он прикладывает к глазу немного пропитанной спиртом ваты без малейшего намека на дискомфорт. Затем он снова исчезает из комнаты, не сказав больше ни слова. К тому времени, как он возвращается, Максимо и Бад помогают полностью зашитому и изрядно опустошенному Митчу выбраться из комнаты.
— Я отвезу этих парней домой, — говорит Максимо Данте, который одобрительно кивает.
И затем в комнате нас только двое. Данте снял пропитанную кровью одежду и стоит в нескольких футах от меня в одних обтягивающих черных боксерских шортах. Мои глаза как магнитом притягиваются к очертаниям его члена.
— Тебе нравится, котенок? — спрашивает он с мрачным смешком, от которого мои щеки вспыхивают жаром.
Я слишком быстро отвожу взгляд, делая еще более очевидным, что я просто смотрела на него.
— Тебе не нужно смущаться. Если бы ты стояла здесь в одном нижнем белье, я бы тоже на тебя пялился.
— Я не была… Прости, — говорю я, качая головой. Мне нужно выбраться отсюда.
Он пересекает комнату и встает прямо передо мной. Сплошная стена мускулов, чернил и секса. Как будто вокруг него какое — то магнитное поле. Его присутствие неизбежно. Оказавшись на его орбите, я, кажется, не могу мыслить здраво. Я веду себя как человек, которого даже не узнаю. У моей киски развивается собственный разум. Он так полон мощной, необузданной сексуальности и мужественности. Все в нем кричит "убегай", но мое тело все равно тянется к нему.
— Кого я обманываю, — говорит он низким и глубоким голосом, наклоняя голову и приближая губы к моему уху. — Я смотрю на тебя, независимо от того, что на тебе надето.
О, дорогой Боже!
— Остановись, — шепчу я.
Мы не можем этого сделать. Я не могу позволить этому мужчине завладеть мной, потому что я знаю, что прошлой ночью он был прав. Нам было бы так хорошо вместе. По какой — то причине между нами возникла безумная химия, и я не могу позволить ему продолжать в том же духе. Я не могу позволить себе испытывать к нему какие — либо чувства. В тот момент, когда я ему надоем, он выбросит меня, как мусор. Я не нужна. И чем скорее я позволю ему трахнуть меня, тем скорее я стану для него бесполезной.
— Я не могу остановиться, Кэт, — говорит он, его голос понижается еще на октаву. Он кладет руку мне на бедро, и моя кожа расцветает жаром. — Поверь мне, я пытался. Мне нужно трахнуть тебя больше, чем когда — либо в чем — либо в своей жизни.
— Мы не можем, — протестую я, но мой голос такой тихий, что его едва слышно.
— Мы можем, — теперь его другая рука на другом моем бедре, и он притягивает меня ближе к себе, пока наши тела почти не соприкасаются. — Посмотри на меня, — приказывает он.
И я делаю это. Просто так, потому что он сказал мне. Потому что мое тело повинуется ему, и я даже не знаю, когда это начало происходить. Я моргаю, глядя на него снизу вверх. Его зрачки такие широкие, что из — за них его карие глаза кажутся черными. Они полны тоски, огня и нужды:
— Это не сработает. Это было бы огромной ошибкой, — слабо предлагаю я.
Он качает головой:
— Нет, этого не было бы, и ты это знаешь. Позволь мне отвести тебя в свою постель, и я покажу тебе, какой именно ошибкой это не было бы.
Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Все, на чем я могу сосредоточиться, это его сильные пальцы, сжимающие мои бедра. Как хорошо они чувствовались две ночи назад, когда он прикасался ко мне. Как сильно я хотела, чтобы он продолжал, прежде чем остановится. Мое ядро сжимается, наполняя мою киску жаром и заставляя меня прерывисто дышать.
Данте прищуривается, глядя на меня:
— Хорошо, котенок. Я заключу с тобой сделку.
— Какая сделка? — я выдыхаю эти слова.
— Посмотри на часы на стене позади меня, и если я не смогу заставить тебя кончить через две минуты, тогда ты можешь идти в свою постель, а я — в свою. Но если я все — таки заставлю тебя кончить, тогда ты проведешь ночь со мной. Что ты скажешь?
Я облизываю губы, уставившись на него. Я уже мокрая. Но меньше чем через две минуты? Он никак не мог это провернуть. Никто никогда не заставлял меня кончать так легко. Даже парни, которые мне по — настоящему нравились. И мне даже Данте не нравится, так что я могу продержаться, верно?
Кроме того, каждая клеточка моего тела вибрирует от сексуальной энергии. Я хочу, чтобы его руки были на мне. Я хочу, чтобы его пальцы были во мне. Только один раз. Просто чтобы утолить эту постоянную ноющую потребность в моей киске. Только один раз.
— Хорошо, но когда ты не справишься с работой за две минуты, ты не можешь оставить меня в подвешенном состоянии, — говорю я, наклоняя голову.
Он ухмыляется, полный уверенности и высокомерия:
— Я заставлю тебя кончить, сколько бы времени это ни заняло. Я обещаю.
— Хорошо, — шепчу я.
Какого черта ты делаешь, Кэт?
— Смотри на часы, котенок, — приказывает он. — Я надеюсь, ты будешь честна насчет времени.
— Конечно, — настаиваю я, мои глаза теперь прикованы к часам за его спиной, наблюдая, как тикает секундная стрелка.
— Тогда начни отсчитывать время для меня, — рычит он.
Ему требуется ровно две секунды, чтобы запустить руку мне в трусики. Я кладу руки на стойку по обе стороны от себя, чтобы не упасть, когда он скользит пальцами по моим складочкам.
— Уже такая мокрая, — говорит он со злой усмешкой.
— У тебя есть одна минута и пятьдесят секунд, — говорю я ему, пока часы продолжают тикать.
— Еще много времени, — рычит он, начиная тереть подушечками среднего и указательного пальцев мой набухший клитор с идеальным нажимом.
Удовольствие разливается по моему телу. Он прижимается губами к моему уху:
  
— О, тебе это нравится, не так ли, котенок?
— Да, — выдыхаю я, костяшки моих пальцев белеют, а хватка на стойке становится крепче. Хотя он все равно не собирается сделать это меньше чем за две минуты.
Но затем он начинает целовать мою шею. Проводя губами и зубами по моей чувствительной коже, он опускает руку глубже в мои трусики, стаскивает их вниз, одновременно проникая всей ладонью между моих бедер и заставляя меня шире раздвинуть ноги.