Крестовый поход (СИ)

Я встревожено посмотрела на него, но спросила не то, что хотела.
— Они успели их уничтожить?
— В тот раз не получилось. Я заранее нарушил схему. Навязался к ним механиком.
— За это вам дали Алмазную Звезду?
— Нет, — он задумчиво смотрел на лайнер. — За это мне объявили благодарность. Что, если в этом случае есть что-то подобное?
— Вы ж понимаете, что тогда группе придётся уйти с пустыми руками. Времени на поиски не будет.
— И тогда силовая операция Инспекции, — вздохнул он. — Будем надеяться, что у этих всё, как у людей. Всё равно всё предусмотреть невозможно. Я надеюсь на Черкеса. Если что, он сообразит, что делать.
— Что вы о нём думаете? — поинтересовалась я.
Он как-то по-мальчишески улыбнулся.
— Мне было жаль, когда он пропал, но я почему-то был уверен, что рано или поздно он объявится. Он — один из лучших. Такие совсем не пропадают.
Его улыбка померкла так же внезапно, как и появилась, словно ему вспомнилось что-то плохое.
— Надстройка — это проекция, так же как лайнер? — спросила я, меняя тему.
— Лайнер не совсем проекция, — ответил он, — кормовая часть — это универсальный симулятор, который в данном случае воспроизводит задний аварийный люк такого же звездолёта. И надстройка — тоже. Можете подняться. Там воспроизведён один из пультов, которые обычно устанавливаются в таких ангарах. Можно воспроизвести все модификации. Хотите посмотреть?
— Может, позже, — проговорила я. — Пока пойду, поговорю с астронавигатором о том, как нам незаметно и с пользой отыграть пару дней.
На самом деле никаких хитростей не понадобилось. Когда мы вышли из режима скачка в конечном пункте нашего путешествия, в заданном районе других звездолётов не было. Мы связались с находившимися неподалёку крейсерами Звёздной инспекции, и они сообщили о своей готовности поддержать нас в случае необходимости, а также о том, что цитадель «Кронштадт» ещё двое суток каждые три часа запускала запись сообщения Хока о вызове. В конце концов, ответ от «Сангрила» был получен. Граф Клермон лично сообщил о том, что принимает вызов и идёт в точку, указанную Хоком.
Пока всё шло по плану. Запустив систему поиска, мы легли в дрейф по периметру сектора. Тренировки на полигоне продолжались. Я пару раз спускалась туда, чтоб посмотреть, что происходит. Это было интересно, но, заметив, что стрелки считают своей обязанностью тут же всё мне разъяснить и доложить о достигнутых успехах, я решила не отвлекать их от работы, полностью доверив завершение подготовки операции профессионалам.
Обещанные мною два дня закончились. Белый Волк доложил о готовности группы к выполнению задания. Теперь оставалось только ждать появления нашего противника. И, наконец, на исходе третьих суток нашего пребывания в секторе, локаторы сообщили о появлении крупного звездолёта на расстоянии, примерно, четырёхсот астрономических единиц.
— Совсем близко, — заметил Хок, глядя на экран. — Пара часов ходу. Или не будем торопиться?
— Торопиться не будем, — кивнула я, — но и медлить особо нельзя. Это может вызвать подозрение. Через пару часов группа должна быть готова к выходу.
Хок молча обернулся к Белому Волку. Тот кивнул.
Оршанин вежливо постучал в дверь отсека инспектора и, не дожидаясь ответа, оттолкнул её ногой в сторону. Пройдя в центр помещения, он привычно сел в кресло и, откинувшись на спинку, развернулся к Куренному.
— Ну, Акела, опять будешь выворачивать меня на изнанку? Вроде уж и времени не осталось. И уж теперь-то я точно всё сказал.
— Верю, — с усмешкой кивнул тот. — Теперь верю. Извини, если причинил тебе неудобства. Надеюсь, ты заметил, что страдал не без пользы. Остался один вопрос.
— Какой?
— Можно мне взглянуть на твой имплант? — он пальцем постучал по виску.
— Валяй.
Куренной встал и, подойдя к нему, поднёс сканер к его голове, и, обернувшись, посмотрел на экран компьютера, где появилась схема микропроцессора.
— Пелларская разработка, — кивнул он. — На глазной нерв не воздействует? Говорят, от таких иногда темнеет в глазах.
 
— Нет, у меня не темнеет.
— Хорошо. А ты знаешь, что такие приборы могут обеспечивать связь между собой на расстоянии космической лиги?
— Нет, но для меня это не актуально, — равнодушно ответил Оршанин. — Я всегда работаю один.
Инспектор вернулся на своё место и сел.
— Про хозяина пока ничего не хочешь сказать?
— Нет, пока не хочу, — отозвался Оршанин и, взглянув на него исподлобья, спросил: — Презираешь?
Куренной бросил на него внимательный взгляд.
— Нет. Не с чего.
— Ну, уж ты бы выкрутился из такой ситуации. Ты бы не стал убивать того старика…
— Послушай, Черкес, — перебил его Куренной, взглянув в глаза. — Ты всё сделал правильно. Бывают безвыходные ситуации, а ты не бог. Я бы поступил точно также, окажись я на твоём месте. Только меньше бы рефлексировал по этому поводу. В конечном итоге ты вернулся. Ты уже сейчас дал нам столько информации, сколько за эти годы не собрал бы специально внедрённый агент. Считай, что ты был на задании, но оно закончилось.
— Я не получал этого задания, Акела.
— Если б у нас была возможность тебе его дать, перед тем как это случилось…
— Дали бы?
Куренной покачал головой.
— Я б не дал, Кирюша… Пожалел бы. Потому что шансов выжить у тебя тогда почти не было. Но ты оказался крепче, чем я думал. И ты выдержал всё, что выпало на твою долю. А теперь тебе нужно успокоиться и начать жить. Понял меня?
— Понял, — Оршанин внимательно смотрел на него. — А что выпало на твою долю?
— Ты о чём? — Куренной задумчиво взглянул на экран, где всё еще высвечивалась схема микропроцессора.
— С тобой что-то не то, Акела. Я тебя не узнаю. Может, это не ты?
— Это я, Черкес.
— Это как-то связано с Алмазной звездой? Что ты сделал тогда?
— Да просто повезло, — не отрывая взгляд от экрана, произнёс тот.
— Слушай, ты меня не дури, — попросил Оршанин. — Алмазную звезду дают за исключительный героизм, проявленный при спасении людей. Для этого не достаточно накрыть собой гранату или броситься грудью на дзот. За порывы этим орденом не награждают.
— Ты же пока не хочешь говорить о хозяине, — напомнил Куренной.
— Я не могу.
— И я не могу.
Оршанин поднялся.
— Прости, Акела. Я вовсе не хотел лезть тебе в душу… Просто подумал, может…
— Не извиняйся, Черкес. Я понимаю, почему ты спросил. И меня это порадовало.
— Вот как? Это почему ж?
— Потому что если ты хочешь помочь мне, значит у тебя сил уже достаточно не только на себя. А мне очень важно знать, что у тебя достаточно сил, потому что на «Сангрил» тебе придётся идти без меня.
Оршанин подошёл и наклонился над столом.
— Как же ты удержался от того, чтоб присоединиться? — спросил он.
— Со временем многому учишься, в том числе, отправлять на задание других, — Куренной поднялся и, выйдя из-за стола, подошёл к нему. — Слушай, Кирилл. Я смотрю, тут ребята отборные, один круче другого, но ты лучше всех подготовлен к этой работе. Если что пойдёт не так, вся надежда на тебя. Бери инициативу на себя и действуй. Людей нужно спасти, но и самим вернуться.
— Да всё хорошо будет, Игорь! — улыбнулся Оршанин, положив руку ему на плечо.
— Я знаю, Кирюша, — кивнул тот и усмехнулся. — Я пока только учусь провожать других. Ты справишься, не сомневаюсь.
— Господи, Акела, — рассмеялся Оршанин, — неужели я дожил до светлого дня, когда ты признал, что из меня вышел толк.
— Да я никогда не сомневался. Просто хвалить тебя было опасно, возгордился бы, — Куренной тоже положил руку на его плечо, а потом резко обнял. — Ты береги себя, Кирюша. Возвращайся целым и невредимым.
 
— Вернусь, Игорь, — прошептал Оршанин, прижавшись лбом к его плечу. — Теперь точно вернусь.
Куренной разжал объятья.
— Вперёд, Черкес. Помнишь, чему нас в школе учили?
— Кто, если не мы, когда, если не теперь, — продекламировал Оршанин со счастливой улыбкой.