Крестовый поход (СИ)
Впрочем, Юхансу почему-то не верилось, что Кратегус заодно с де Мариньи. Хотя бы потому, что демоны не бывают заодно с кем-то. Они сами по себе. И не прочь оставить своего протеже в дураках, если подвернётся случай. Нужно предоставить такой случай Кратегусу.
Юханс стал пробираться к выходу из каморки. Времени у него было немного. Он знал, что землян нужно вывести из игры, иначе план нападения на Коруч и миссию госпитальеров провалится. А этого допустить нельзя. Эти два объекта нужно было уничтожить, потому что именно оттуда может быть послан в космос сигнал о помощи, который привлечёт на Свезер силы, с которым Ордену будет не справиться. Корсы могут вызвать своих друзей ригорцев Барбада, а госпитальеры имеют связь со своим Орденом, базирующемся на Земле. Уничтожив оба передатчика, можно бросить все силы и уничтожить землян. Это будет нелегко, даже если они будут неспособны сопротивляться. Баркентина слишком хорошо защищена. А потому было бы лучше просто убить всех, кто на ней находится. И де Мариньи, прежде всего.
А убить их проще всего двумя путями: с помощью магической атаки, но пока все они разбивались о золотистую обшивку баркентины, или наслав на экипаж смертельную болезнь. То, что получилось на Нурнии, здесь сработать не могло. Невозможно было просто придти к ним и бросить им под ноги кусок пергамента с написанным кровью заклятьем, одновременно швырнув в огонь восковую куклу с волосами жертвы внутри. Обычное колдовство здесь явно не работало. Нужно было что-то более действенное. И именно для этого ему нужен был демон с зелёными глазами.
Генерал Юханс спустился вниз и вошёл в круглый зал, прикрыв за собой дверь. Демон опять удивил его.
В центре пентаграммы стояло большое, очертаниями похожее на тучу, кресло, обтянутое черным бархатом. Кратегус расположился в нём, откинувшись на один подлокотник, а через другой перекинув ноги. У него на коленях лежала большая старинная книга, которую он читал. Дочитав страницу, он щёлкнул пальцами небрежно закинутой на спинку кресла руки, и чьи-то невидимые пальцы перелистнули её.
— Кратегус, граф Преисподней, — строго произнёс Юханс, — подчинись мне! Я знаю твоё имя, и ты обязан выполнять мои приказы.
— Потому что это написано в твоих книгах, Дирк? — не отрывая взгляда от страницы, уточнил демон и в очередной раз щелкнул пальцами. — Это написано про экзорцистов. Их привилегии на тебя не распространяются.
— А как тебе понравится это? — Юханс достал из кармана маленький золотой ковчежец и протянул в сторону демона.
На сей раз, тот оторвал взгляд от книги и равнодушно взглянул на изящную вещицу в руках у генерала.
— А что это? — спросил он.
— Палец святого Петра!
— Нет, — демон снова уткнулся в книгу.
— Что, нет? — опешил Юханс.
— Не святого и не Петра. И вообще не мужчины. Её звали Сабина, она была деревенской дурочкой и умерла в возрасте семнадцати лет от пищевого отравления.
Юханс сунул ковчежец в карман и подошёл к пентаграмме.
— Почему ты не хочешь пойти мне навстречу, дьявол? — утомлённо спросил он. — Я не собираюсь просить у тебя ничего особенного. Мне не нужно богатство и бессмертие. Я хочу, чтоб ты сделал одно плохое дело. Очень плохое, которое приведёт к мучительной смерти многих людей, души которых ты можешь забрать.
Демон поднял взгляд и, закрыв книгу, швырнул её назад. Пролетев через границу пентаграммы, книга вспыхнула, а, упав на пол, вдруг растрепалась, и её страницы приняли очертания дьявольского кота. Кот поднялся на лапах-обложках, вытянулся в сторону генерала и прошипел: «Иди сюда, вкусный!» После чего, подскочил и скрылся в одной из ниш.
Демон из-за плеча безразлично наблюдал за ним, а потом перевёл взгляд холодных и блестящих как речной лёд глаз на Юханса.
— Что за дело? — спросил он.
— Ты должен заразить людей, находящихся на баркентине с Земли, каким-нибудь смертельным заболеванием. Например, чумой.
— Почему не холерой? — уточнил демон.
— Можно и холерой, — согласился Юханс. — Чем угодно, только болезнь должна свалить их с ног и привести к быстрой и, желательно, мучительной смерти.
Демон откинул голову назад и задумался. Потом снова взглянул на Юханса и ответил:
— Нет.
— Но почему? — воскликнул Юханс. — Разве ты не дух зла? Разве тёмный дар дан тебе не для того, чтоб мучить и убивать?
— Я дух зла, — согласился демон. — И мой дар дан мне именно для причинения страданий и смерти. Но, если ты внимательно читал свои старые потрёпанные книжонки, ты должен знать, что дьявол может сделать только то, что дозволяет ему сделать Господь.
— Где ты видишь здесь Господа? — усмехнулся Юханс.
— Здесь — не вижу. Но там… — он опустил ресницы и медленно вдохнул, его тело расслаблено вытянулось на кресле. — К тому же, эта горстка землян, запершихся на баркентине, освещённой святыми отцами, покрытой, как шелудивый пёс струпьями, — знаками и формулами защиты, нужна мне для другого. Они свободны и чисты, их души пока не доступны мне. Они ускользнут, даже если я когтями буду вырывать их из этих тел. Но мне жаль портить такие сосуды. Они так молоды, так светлы, так чувственны… Нет, Дирк, мне больше нравится играть с ними, вдыхать в их губы яд вожделения, смущать их незапятнанные души тёмными и противоречивыми страстями, склонять их тела к греху. И именно так, не торопясь, получая удовольствие, я со временем смогу заполучить их души, подчинив и осквернив их тела, превратив их в прекрасные, порочные и смертельные орудия моей мести этому миру.
Он повернул голову и улыбнулся генералу томной улыбкой инкуба.
— Другое дело эта крепость. Здесь много, очень много людей, чьи души измучены и истерзаны, чьи тела изуродованы и порочны, чьи умы извращены и погружены в безумие. Здесь есть, где разгуляться! Здесь можно дни и ночи, недели и месяцы подвергать тысячи живых мукам медленного умирания, разлагая их тела, бросая их души от тщетных надежд в бездну безумного отчаяния, — его взгляд слегка замутился, словно он уже шёл по тёмным коридорам, впитывая в себя человеческий ужас, наслаждаясь стонами и видом умирающих страшной смертью людей. Глаза демона закрылись, и голос стал хрипловатым от вожделения. — А потом, Дирк, эти тысячи душ с готовностью вплетутся в ночные хороводы, кружащиеся среди закрученного в смерчи снега. А я буду парить среди них на чёрных крыльях, свободный и непобедимый, несущий ужас, смерть и разрушение.
Он приподнял ресницы и взглянул на бледного генерала.
— Почему мне не сделать это, Дирк? В этом будет куда больше зла, чем в заражении трёх десятков землян, обладающих к тому же мощным иммунитетом и обширными познаниями в области медицины. А у вас ведь здесь нет хороших врачей. Так что мы выберем: чуму или холеру?
— Подожди! — воскликнул генерал. — Я выпущу тебя из пентаграммы и отдам тебе всех, кто находится в этой крепости. Всех до одного! Но я прошу тебя повременить пару дней. И начать с землян! Не хочешь убивать их? Они нужны тебе для твоих игр? Ладно, пусть живут. Но сделай так, чтоб ближайшие несколько дней они были не способны вмешаться в наши дела. А потом в награду забери всех, кого найдёшь здесь.
Демон молча смотрел на него из-под золотистых ресниц. Губы его были сомкнуты, а взгляд непроницаем. Он словно вглядывался в бездонную пропасть чёрной души стоящего перед ним человека.
— Моё прежнее условие остаётся в силе, Дирк, — напомнил он.
— Какое? — насторожился генерал.
— Ты должен выдать мне источник своей магической силы.
— Но зачем тебе это?
— Я так хочу! — воскликнул демон и стремительно взлетел под своды зала.
Чёрные крылья распахнулись за его спиной. А кресло превратилось в огромного чёрного медведя, который двинулся на Юханса, свирепо рыча и подняв лапы с алмазно-сверкающими когтями.
Генерал отшатнулся, но медведь наткнулся на границу пентаграммы и, вспыхнув, рассыпался взрывом белых искр.
— Я хочу! — упрямо и злобно крикнул демон и, взглянув вверх, вскинул руки.