2:36 по Аляске

И нежным с нею учился он быть,

О том времени, где сколько крови он пролил,

Дикий волк ради нее сумел позабыть.



В отваге волчице не было равных,

Но судьба решила поглумиться над ней,

В снегу ее лапа угодила в капкан,

Теперь умри – или тоже убей.





Крис влетел внутрь впереди меня. Пройдя следом, я смогла лишь беспомощно взирать на длинный силуэт, приютившийся у железной раковины возле зеркала. Сбривая щетину, он постучал бритвой по краю, стряхивая пену, а затем вытерся полотенцем и обернулся с торжествующей улыбкой.

– Что-то вы не торопились. Угощались сыром в мышеловке? – сказал тот, кто выглядел точно так же, как Крис, стоящий рядом со мной. – Малышка Джеремия… Явилась по душу своего возлюбленного? Точнее, сразу по две его души.





35. Ящик Пандоры




– Ты.

Мой взгляд буквально прилип к лицу двойника. Я повернулась к Крису и увидела, как тень хмурости и злости на его лице тотчас же углубилась до отпечатка испепеляющей ненависти.

– Ты, – повторил он громче, не размыкая челюсти. – Ты отнял у меня мою жизнь!

Он бросился на него одним свирепым прыжком, но безмятежная тень возле раковины, улыбаясь, обогнула его, как речное течение. Двойник на то и был двойником, что знал, в какое место ударит Крис, а в какой момент прозевает ответный выпад. В темноте сверкнуло лезвие бритвы. Роуз вскрикнул, прижимая перчатку к располосованной щеке, с которой капала кровь.

– Крис! – воскликнула я, устояв от желания втиснуться между ними лишь благодаря пониманию, что в таком случае тоже могу попасть под раздачу. – Успокойся и возьми себя в руки!

– Ты слышал ее, – ухмыльнулся тот, другой, и встал рядом. Я задрожала, чувствуя запах любимого древесного парфюма, исходящий от него. – В конце концов, кто здесь Плохой Крис? Я или ты? Соответствуй своему амплуа.

– Ты поселил меня здесь, – прошипел Крис и отнял от щеки руку. На ней уже не было ни крови, ни пореза. – Это был не Шон… Шон усыпил тебя, а я жил в этой иллюзии уже давно. Это ты запихнул меня сюда!

Я прижалась к нему, прикладывая ладони к широкой груди, откуда гулко рвалось ноющее сердце. Крис покачал головой, пытаясь вырваться.

– Ты еще смеешь жаловаться?! – рыкнул Другой, стиснув в кулаке опущенную бритву. – Ты хотя бы куковал на уютной ферме в окружении дорогих тебе людей! В комфорте и роскоши. А я полгода томился здесь, в этой дыре, которую ты запер на семь ключей. Какое символическое, кстати, число! Словно ящик Пандоры. Эй, Джейми. – Он улыбнулся мне той самой улыбкой, на которую не имел никаких прав, потому что то была улыбка Криса – обаятельная, чистая и ласковая. – Скажи ему. Разве тебе было со мной скучно?

Я побелела, стоя и разрываясь между одним человеком, разбитым надвое. Другой был точной копией Криса: такой же крепко сложенный, высокий, с аккуратными и правильными чертами лица. Челка у него была зализана назад гелем, а щеки тщательно выбриты и обработаны душистым лосьоном – и это были единственные отличия между ними, не считая одежды. Роуз всегда предпочитал полицейскую куртку, а Другой ее, кажется, ненавидел. Вот и сейчас на нем красовалась расстегнутая рубашка в шотландскую клетку и зауженные черные джинсы с высокими оксфордами. Наблюдать за всем этим было дико даже после тех странностей, которых я и так уже с лихвой натерпелась во сне. Это было слишком даже для меня – смотреть сразу на обоих.

Мне подурнело, и я осела на одну из тумб в углу.

– Ну же, Джем… – прошептал Другой, приблизившись ко мне. – Посмотри на меня.

Его пальцы почти дотянулись до моего подбородка, когда Крис загородил меня собой и отбил его руку, как летящий фрисби.

– Отстань от нее, – велел он глухим, низким голосом.

– Ревнуешь? – с издевкой спросил Другой, неохотно отстраняясь. – К самому себе? Да ты, Кристофер, извращенец!

– Мы не один и тот же человек, – парировал Крис, из последних сил не замечая провокаций.

Другой засмеялся и закружился под низким сводом пещеры.

– Ты правда в это веришь? Или все еще стыдишься признаться Джейми?

Прилив злости я выжидала долго. Рано или поздно мое терпение должно было лопнуть, и это случилось.

– Захлопнись, – велела я, мечтая о минуте покоя всеми фибрами своей души. – И ты, и другой ты! Вас двое, а я одна! Пожалейте меня и перестаньте вести себя так, будто я путевка в кругосветный круиз, которую можно разыграть в покер. Заткнитесь оба!

К моему удивлению, это сработало: они стихли в ступоре. Крис смотрел сочувственно и виновато, а Другой – с высокомерной насмешкой и… гордостью? Я встала и отвернулась, не в силах смотреть на них двоих. Расколотые как упавшая ваза.


Как собрать все это по частям?

– Мы хотим проснуться, – обратилась я к Другому, и его насмешка сменилась лютым злорадством, которого лучше бы я не видела. – Ты знаешь, как это сделать?

– Интересно, с чего бы мне это знать, – ухмыльнулся Другой, сунув руки в карманы, и Крис зыркнул на него исподлобья.

– Потому что ты уже просыпался не раз, а в конце концов и вовсе вытолкнул меня из моей же жизни!

– Вот именно, – равнодушно ответил Другой. – «Не раз». Мне потребовалось очень – очень! – много времени на то, чтобы проснуться окончательно и поменяться с тобой местами. А ведь в реальности время течет по-другому… Это может занять не один год, дорогуша. Вы готовы к такому?

– Лжец, – шепнул Крис. – Говори уже свои условия! Мы спешим. Что ты хочешь за свой грязный секрет?

– Ух ты! И даже не попытаешься надавить на меня в духе сердитого копа? Теряешь хватку, приятель, – промурлыкал Другой, раззадоренный. – Ладно, ты прав. У меня есть одно условие, но оно тебе не понравится.

Я видела, как Крис, встав рядом, сжался, точно пружина. Желваки заходили из стороны в сторону: он кусал внутреннюю сторону щек, пытаясь отвлечься. Накалив обстановку до предела, Другой медленно заговорил, смерив меня многозначительным взглядом, и его подвох стал очевиден:

– Я поделюсь своим секретом с одной только Джейми. Одних ее усилий вполне хватит разбудить нас…

– Нет! – воскликнул Крис прежде, чем я успела переварить выдвинутый ультиматум. – Для этого мне придется оставить вас одних. Слышишь, Джем? Вот чего он добивается – остаться с тобой наедине! Никто не может знать, что он…

– Ты ведь наверняка говорил ей, – вздохнул тот. – В этом мире ничто не способно причинить тебе боль, даже другой спящий. К тому же я не стал бы и пытаться. Я ведь тоже люблю ее.

Он подошел к зеркалу, стирая пальцами с уголков челюсти остатки пены для бритья. Опрятный, надушенный, будто готовящийся к светскому рауту, Другой пригладил рукой блестящие волосы и ослепительно улыбнулся.

Сказанные им слова удушливо повисли в воздухе, звеня.

– Ты не… – попытался сказать Крис, но замешкался, тщательно подбирая слова. – Не смей повторять это снова.

– Повторять что? Что мы оба любим ее? – хмыкнул Другой и повернулся, бесстрашно встречая пылающий взгляд Криса. – А чего здесь стыдиться? Женщины так прекрасны, но требуют так много сил… Гораздо легче завоевать их, когда стараются сразу двое. Да и удовлетворять тоже.

Я успела перехватить Криса раньше, чем снова завязалась драка. Несколько минут он простоял так, борясь с разъедающим его темным порывом, пока все-таки не победил. Лишь удостоверившись, что Крис успокоился и не пойдет на поводу у Другого, я осторожно отпустила его.

– Я поговорю с тобой. Наедине, – кивнула я, стараясь не выглядеть напуганной. – И ты расскажешь, что нам делать.

– Чудесно! – согласился Другой с подозрительной страстью. – Нас ждет незабываемая прогулка!

Он обошел Криса, как пса на привязи, и покинул каменную хижину. Я вышла следом, но задержалась, чтобы чмокнуть Роуза в уголок рта.

– Доверься мне, – шепнула я напоследок. – Теперь твой черед.

Вместе с Другим мы вышли в зелень леса, позолоченного солнцем. Двойник побрел вперед, насвистывая веселую мелодию. Он уходил глубже в чащу, и я постаралась скрыть тот страх, что расползался во мне пропорционально тому расстоянию, что увеличивалось между нами и пещерой. Спустя десять минут показался изумрудный луг, усеянный цветами. Я даже обернулась, чтобы проверить, не очутились ли мы нечаянно в другом измерении. Дойдя до бархатной подстилки, сплетенной из ромашек и тюльпанов, Другой плюхнулся на нее, как в гамак, а затем похлопал по примятому рядом местечку.

– Присаживайся. Здесь мягко, – он улыбнулся, вытягиваясь. – Я напряг все свои извилины, чтобы тебе понравилось.

– Ты выдумал это место?

– Можно сказать и так. И раз у меня получилось, значит, сам сон решил, что нам сейчас не помешает немного тепла и романтики.

Я фыркнула в ответ на неуместную попытку Другого пофлиртовать, но послушно села рядом, подогнув ноги. На ощупь лепестки цветов были шелковыми, и я принялась нервно играться с одним из бутонов, пока Другой чем-то шелестел в кармане.

– Что ты делаешь? – раздраженно спросила я, когда он открыл пачку соленого арахиса и лежа принялся уминать его. – Мы не на пикнике! Давай уже перейдем к делу.

Другой пожал плечами и предложил пакетик мне, угощая. Я вежливо отказалась, закатив глаза.

– Ладно, я поняла. Тогда давай поговорим о вас с Крисом. Ты правда украл его жизнь?

Это был единственный способ как-то расшевелить Другого. Он поперхнулся и быстро забыл про хрустящий арахис, садясь. Цветочная подстилка промялась под его весом. Голубые глаза выглядели до одурения знакомо – неизменно ледяные и несравненно красивые. Я узнала этот взгляд – он был недоступен Крису, благородному и милосердному. Главное различие. Поймав на себе такой взгляд хотя бы единожды, спутать их вновь было уже невозможно.

– Его жизнь, его жизнь… – передразнил меня Другой. – Что есть эта «его жизнь»? Череда самообмана! Да, я не Крис Роуз, признаю.

Я дернулась, широко раскрыв глаза, боясь упустить что-то очень важное, и Другой специально повысил голос. Эхом он отразился от обступающих нас деревьев, прогремев:

– Я не Крис Роуз, но я его часть. Имя мне Ярость.

Он поднялся. В копчик вдруг уперлось что-то твердое и холодное, и, опустив глаза, я не увидела больше мягких цветов – они исчезли. Вся опушка вновь покрылась снегом.

– Однажды Крис отделил меня в самостоятельную личность. Готовый на что угодно, лишь бы не признавать, что он – гораздо хуже, чем сам хочет о себе думать. Впервые я прозрел, когда ему еще не было и двадцати… Он рассказывал тебе о том, что служил в армии США?

– Нет, – сипло проронила я. Утерянное самообладание никак не хотело возвращаться. – Он говорил, что работал в полиции…

– Верно, – кивнул Другой. – Армия была до этого. Она стала началом всему. Там он впервые познал первозданную ярость, понял, каково это – держать в руках оружие и целиться в живых людей. Проходи в тот момент где-нибудь в мире полномасштабная война, он бы не раздумывая окунулся в нее с головой! Впервые он убил человека на втором месяце службы в полиции. То был обдолбанный грабитель, взявший в заложницы пятнадцатилетнюю школьницу, но какая разница? Ты не представляешь, как Крису понравилось это – адреналин, превосходство, сила! Согласись, это совсем не то, что ты хотел бы узнать о самом себе. Не каждый готов принять свою алчность и кровожадность с распростертыми объятиями.

– Хочешь сказать, – выдохнула я, поднимаясь следом за Другим. – В душе Крис жестокий человек? Но не хочет этого признавать и…