2:36 по Аляске

– Не то слово! – Он отстранился и наклонился так, чтобы я смогла разглядеть его волосы. – Всех сразил своей красотой.

Я погрузила в них пальцы и взлохматила: локоны переливались всеми оттенками блесток – от кислотно-розового до сиреневого. Его голова мерцала как дискотечный шар, и я захохотала, заботливо вытряхивая из волос Криса свои рассыпчатые тени.

– Видимо, Дэйн добрался до твоей косметички, – пояснил Крис. – И не придумал ничего лучше, чем высыпать все ее содержимое в мой шлем…

Я выскользнула из хватки Криса, только чтобы свернуться калачиком на полу, боясь, что от смеха лопнет живот.

– Офицер Блесточка, – угрюмо озвучил Крис, обиженно глядя на меня. – Вот как меня прозвали парни.

– Зачем нужны наручники, когда есть такая роскошная прическа? – заикаясь, проговорила я. – Нет оружия сильнее, чем красота!

– Ну ты и засранка!

Он подхватил меня с ковра и кинул на кровать. Мы оба упали на подушки, и я взвизгнула, почувствовав холод его пальцев на своих бедрах, а затем между ними, под нижним бельем. Не сопротивляясь его главенству, я тихо застонала и вслепую нашла его губы. Поцелуй всегда был одинаково сладким, похожим на вкус зимних ягод с душицей.

– Давай никуда не пойдем сегодня, – шепнула я, стаскивая с него поло, пропахшее порохом и землей.

– Уверена? – осведомился он, кусая мою ключицу и улыбаясь в ответ на жалобное «Ой!». – В Forgy`s бронь и за месяц выбить сложно. Элис и Себастьян…

– Прекрасно проведут время и без нас, – парировала я и, не дождавшись Криса, сняла с себя джемпер сама, а следом и все остальное.

Крис безмолвно поддался на уговоры и втиснулся между моих зажатых коленей, разводя их в стороны. Чувство наполненности оказалось вполне реальным. Я впилась ногтями в плечи Криса, стремясь придвинуть его к себе еще ближе, хотя ближе было уже невозможно. Шея болела от засосов, а бедра от цепких пальцев, удерживающих меня так, как удобно ему. Снизу послышался дверной хлопок, и Крис обрывисто прошептал, не останавливаясь:

– Маргарет повела Дэйна на прогулку.

– У тебя суперпонимающая сестра, – прохрипела я в ответ.

Время уплывало быстро и незаметно, и то, что длилось так долго и страстно, вдруг показалось минутным воспоминаниям. Я снова пришла в себя, когда уже лежала на груди Криса, остывая. В спальне сделалось совсем темно: солнце за окном село, и в воцарившемся мраке я могла разглядеть лишь его точеный профиль и сияние бирюзы в глазах. Я вдруг поймала себя на мысли, что Дэйн уже спит у себя в кроватке, заботливо уложенный Мэгги. Поняв, что мы отменили поход в Forgy's, она тактично ушла домой.

Но откуда я знаю все это, если за вечер мы ни разу не покинули спальню?

– Я чувствую себя странно, – призналась я, сев на постели, и Крис, сонный, встрепенулся от звука моего голоса.

– Что значит «странно»? – насторожился он, забыв про сон. – Когда я слышал это от тебя в прошлый раз, выяснилось, что под «странно» подразумевался токсикоз, и ты оказалась беременной.

– Боже, Роуз, нет!

– Роуз, – ухмыльнулся Крис недоуменно и потянулся ко мне, вновь сплетая наши тела вместе. – Мы будто снова только познакомились.

– Как это было? – спросила я и поспешила добавить, чтобы не вызвать подозрений: – Наше знакомство в твоей интерпретации.

– Так же, как написано в твоем личном деле, – насмешливо ответил он. – О, не смотри так! Я же шучу, никто не стал заводить дело. Ну… Ты напилась в клубе и подебоширила, разбив парню лицо, когда он подсыпал Верити в коктейль нехилую дозу рафинола. Я поймал тебя, когда ты гналась за ним по улице и споткнулась, а затем отвез в участок. Впервые обрабатывал ссадины кому-то еще, кроме сестры… Потом выдал подушку и отправил в камеру отсыпаться. Наутро ты заявила, что теперь я обязан на тебе жениться, потому что только муж имеет право лицезреть, как тебя тошнит в отделении полиции прямо на пол, – усмехнулся он и продемонстрировал мне обручальное кольцо из белого золота на своих длинных пальцах. – Ты была очень убедительна, как видишь.

Красная до ушей, я с головой спряталась под одеяло, и Крис засмеялся.

– Как это на меня похоже! – вздохнула я, и память начала восстанавливаться: все, о чем говорил Крис, действительно было в ней. – Ладно, проехали. А что насчет сегодняшнего дня? Тебе не показалось, что он прошел слишком быстро?

– Он всегда так проходит, когда мы вместе, – улыбнулся Крис своей фирменной улыбкой, полной очарования, и вальяжно подложил руки под голову. – Да, я бываю очень ванильным, знаю.

– Еще Дэйн… – продолжила я, не слушая его. – И Мэгги. Я забыла…

– Что ты забыла?

– Что-то, но не пойму, что именно. Опять. И так весь день…

– Это называется «дежавю», любимая.

Я покачала головой. Крис смотрел на меня так доверчиво, так наивно… Как пленник, замурованный в пещере, что видит лишь тени и думает, что это и есть мир.

Выбравшись из постели, я начала одеваться.

– Куда ты? – спросил Крис, привстав на локтях.

– Вниз. Хочу молока, – соврала я. – Тебе что-нибудь принести?

– Нет, я буду спать. Не разбуди Дэйна, – протянул Крис и, когда я проходила мимо постели, ухватил меня за руку и поцеловал в костяшки пальцев. – Я люблю тебя.

Сердце забилось о ребра так, будто намеревалось их проломить. Я посмотрела Крису в глаза и на удивление легко выпалила то, что не осмеливалась произнести даже мысленно:

– Я тоже тебя люблю.

Он улегся, а я, незаметно схватив со стола бумажный комок, бесшумно спустилась вниз. Забравшись на высокий кухонный стул, я развернула чек и несколько раз перечитала корявые буквы. Где-то почерк мельчал, а где-то становился панически крупным.


– Маргарет Роуз сгорела в пожаре, – прошептала я. – А мне девятнадцать лет. У меня никогда не было психических расстройств. Я не сошла с ума…

Почувствовав жжение в горле, я открыла холодильник и наполнила кружку ледяным молоком.

– Черт! Я уже не знаю, чем занять его, чтобы он не приходил.

Пальцы разжались, и осколки кружки дождем обдали щиколотки. Струйки крови побежали по бледной коже, заливаясь в щели на полу. В спешке я потянулась за полотенцем, чтобы остановить ее, но спустя миг никакой крови уже не было. Нагнувшись и ощупав абсолютно гладкую кожу, я задрожала, глядя на подоконник. Радионяня, снова включенная, мигала.

Я взяла ее трясущимися пальцами.

– Я хочу помочь.

Нет, это определенно не сумасшествие.

– Кто ты? – спросила я, и со второго этажа донесся детский всхлип. Опасаясь, что он предзнаменует скорое пробуждение сына, я понизила голос: – Ты меня слышишь?

Рация была двусторонней, но, кто бы это ни был, не собирался отвечать на вопросы.

– Я стараюсь приходить чаще, но Бобби постоянно следит за мной. Его усы стали еще больше! В них вечно застревает маринованная капуста.

– Бобби, – эхом повторила я, оседая на пол, а затем что-то в голове вспыхнуло, как светлячок во тьме, и я ахнула: – Джессамина!

Моя сестра.

– Джесс! – позвала я снова, прижавшись к рации губами. – Где ты? Что происходит со мной?

– Я кое-что узнала!

Она не слышала меня так, как слышно было ее. Я схватила с журнального столика фломастер сына и раскрыла свою ладонь.

– Шон извращает ваши мечты. Вероятно, вы можете встретить в них друг друга. Шон связывает нескольких людей в одной истории, чтобы они заполняли те пробелы, что он может допускать при создании иллюзии. А некоторых он, наоборот, держит подальше друг от друга…

Я записала все, что успела, прямо на руке. Внимание больше не рассредоточивалось, потому что я вернула себе то, что принадлежало мне по праву, – память.

Все было не по-настоящему.

– Это как коридоры: часть из них пересекается, а другая расходится. Вы идете по ним туда, куда Шону нужно.

Вытащив из сушилки в ванной еще влажные штаны, я стремительно надела их, а затем обулась.

– Кто-то служит якорем для тебя, а для кого-то якорь – это ты. Возможно, вы видите с Крисом один и тот же сон. Ну, это было бы логично… Он ведь и в жизни у тебя на поводке.

Я стащила с вешалки зимнее пальто и, застегнув его, застыла перед входной дверью. Весь дом спал: сверху доносилось сопение Криса. Стоило начать с него, но что-то подсказывало мне, что одна я не справлюсь: это место – самый сокровенный уголок его души. Никто не захочет уйти из рая добровольно. Для этого нужна веская причина и… Друзья.

– Разбуди их всех, Джейми! Не все, кого ты видишь, реальны, но ты можешь найти Флейту и остальных. Между снами тоже можно путешествовать…

– Я поняла, Джесс, – кивнула я, вешая себе на пояс радионяню, и, собравшись с духом, выбежала на улицу.

– Надеюсь, ты слышишь меня. Ливви хочет помочь… Он скучает по Роузу. Он сказал, что ты должна меня слышать.

– Да, я слышу тебя, Джесси!

Даже во сне Аляска оставалась губительной и промозглой: сыпал снег, а минусовая температура покрыла льдом асфальт. Запрыгнув в патрульный джип Криса, я принялась шарить руками по зеркалу, ища ключи и стараясь не думать о том, откуда я знаю, что он прячет их именно здесь. Откуда я вообще в курсе, что это именно Dodge Ram и как им управлять?!

– Это похоже на сеанс терапии, – продолжала говорить рация. – Периодически Шон специально насыщает мир новыми деталями. Не дай ему себя отвлечь!

Я взглянула на свою исписанную ладонь и завела мотор. Я не знала, куда ехать, и выбрала направление наобум – пусть иллюзия ведет меня, ведь на то она и иллюзия. Коридор, у которого должно быть и начало, и конец.

– Шон, Сара, Джесс, – начала повторять я как мантру. – Флейта, Тото, Грейс и Барби. Шон, Сара, Джесс…

Автострада была пустой, извилистой и плохо освещенной. За окнами автомобиля завывал ветер. Руки сами поворачивали руль – налево, по узкой развилке, а дальше за лес… Больше машин не было. Этот мир предназначался только для нас с Крисом, но где же он пересекался с мирами других?

– Кто-то идет… Мне пора!

– Нет, прошу, – воскликнула я, кладя рацию на бардачок. – Не оставляй меня! Джесс?.. Джесси!

Радио щелкнуло, и салон внедорожника наполнила усыпляющая музыка с мотивом кантри. Я вскрикнула от испуга и попыталась заглушить ее, но, как бы ни убавляла звук, громкость лишь прибавлялась. Мысли начали смешиваться.

– Флейта, Тото, Грейс, – повторила я, скрипя зубами. – Не забудь, не забудь, не забудь… Не смей забывать! Я не забуду!

Фонарные столбы вдоль автострады начали затухать, выключаясь один за другим. Дорога стала тонуть во тьме, и я прибавила газу, стараясь ее обогнать. Тогда радио завопило так пронзительно, что сделалось больно: пришлось отдернуть от руля руки, чтобы прижать их к ушам.

– Хватит!

Впереди мелькнул разноцветный массив. Я ударила по тормозам, и машину занесло в сугроб. Меня бы перекинуло через лобовое стекло, если бы не ремень безопасности. Машина столкнулась с чем-то и встала, а радио запело снова.