2:36 по Аляске

Пронзительный детский плач, и мир вокруг обрел закономерный смысл.

– Боюсь, без тебя я бессилен, – застонал Крис виновато. – Спустись со мной, пожалуйста. Черт… А я ведь хотел дать тебе отоспаться. Извини, – он чмокнул меня в нос и поднялся на ноги. – Не торопись, я попытаюсь его успокоить. Вдруг получится? Но смесь все равно надо найти…

– В ящике под раковиной, – вдруг на автомате выдала я. – Я убиралась вчера и случайно забыла ее рядом с моющими средствами. Я ужасная домохозяйка, знаю.

– Мне и не нужна домохозяйка. У нас уже есть Элис, – ухмыльнулся Крис, выходя за дверь, и игриво подмигнул напоследок. – А вот любимая женщина – в самый раз. Готовь платье к вечеру!

Я взяла с кресла джемпер и надела его на себя. В бледно-голубых катышках и неприлично растянутый, он пах лавандовым ополаскивателем и дымом от костра. Шерстяная ткань натирала кожу, но мне сделалось так невероятно уютно в нем, что это можно и потерпеть.

Я размялась, с хрустом вытягивая позвоночник, и выглянула из окна. На стекле красовалась морозная живопись – завитки ледяных поцелуев. Сквозь них проглядывались горные шпили и круглое, прозрачное озеро.

В доме пахло яблоками, а полы были теплыми, как и деревянные стены, выкрашенные в васильковый. Наверху было всего две комнаты, и я сбежала босиком вниз по винтовой лестнице, выходящей в гостиную. Огонь в камине трещал, убаюкивая маленький дом. Повсюду стояли цветочные горшки, а в углу – старое кресло-качалка, заправленное одеялом. Даже в мягких игрушках, заботливо сложенных на диване, чувствовалась любовь, которая здесь жила.

Я задержалась перед одной фоторамкой, запечатлевшей счастливых меня с Эшли, когда надрывный плач повторился. Моя нерасторопность вдруг показалась мне сущим эгоизмом, и я без раздумий влетела на кухню. Если человечество, невзирая на свою изобретательность и интеллект, и впрямь повинуется инстинкту, то тот, что призвал меня, был сильнее всех.

Нельзя было окрестить его иначе, чем «материнский».

– Что произошло? – встревоженно спросила я. – Ударился? Только не говори, что ты случайно сел на его любимого динозаврика.

– Это было всего один раз, – в сердцах оскорбился Крис. – Шнаппи жив. Вот он, смотри!

Крис потряс перед зареванным личиком малыша пластмассовым велоцираптором, но тот отвернулся от него. Дело явно было не в этом. Плач нарастал и спустя секунду сменился ревом взахлеб. Крис отложил динозавра и вытянул сына под руки, вытаскивая из детского стульчика для кормления. Я ошеломленно наблюдала, потерявшись где-то в приятном покалывании на кончиках пальцев.

Крис нежно улыбнулся, целуя малыша в живот, и тот немного отвлекся на его щеки, с любопытством ощупывая их. Это выглядело как зеркало из прошлого в настоящее – Крис будто смотрелся в отражение, настолько одинаковыми были их голубые глаза. Ребенку недавно исполнился год, но у него уже проявились отцовские черты: светлые волосы и вздернутый нос. Меня кинуло в жар от этого зрелища – топливо из умиления и непонятной грусти, с которой я потянулась к сыну, когда он снова зашелся плачем.

– Дай его мне.

С небывалой уверенностью я взяла Дэйна на руки, и, когда он затих, тяжесть непонятных переживаний в груди исчезла сама по себе.

– Фух, – Крис облегченно улыбнулся. – Это все ты.

– Что «я»?

– Не узнаешь свой же капризный характер?

– Может, тогда стоило поискать покладистую женщину, которая родила бы тебе покладистого ребенка?

– Вот об этом я и говорю, – ухмыльнулся Крис, целуя меня, и я закрыла глаза, не желая отрываться от его губ. – Я… Я забыл, что хотел сказать, – хрипло прошептал он, целуя глубже. Ему приходилось наклоняться, осторожно обнимая не только меня, но и сына, зажатого между нами. – Я так опоздаю на работу. Опять. Хотя…

– Нет уж, иди! После прошлого раза, когда ты так задержался, у нас появился Дэйн.

Он отстранился, напоследок игриво лизнув мои покрасневшие губы, и подхватил со спинки стула куртку.

– Мэгги поможет тебе с ужином, а в семь мы идем в Forgy's, – проговорил он, застегивая кобуру. – Передай ей привет.

Парадная дверь закрылась за ним, запуская холодный ветер под плотный джемпер. Вздохнув, я опустила взгляд на сына. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами-льдинками и засмеялся, когда у меня громко заурчал живот.

– Пора кушать, – сказала я и, посадив его обратно в стульчик, открыла шкаф. – Где там твоя молочная смесь и мамины тосты?

– Интересно, Ливви говорит правду, что в это время вы видите сны?

Я мотнула головой, озираясь, пока не поняла, что голос исходит из включенной радионяни на подоконнике. Напрягшись, я взяла рацию и поднесла к уху, прислушиваясь.

Дэйн швырнул на пол разогретую бутылочку и снова засмеялся. Она треснула, и молоко растеклось по всей кухне под его торжествующий щебет.

– Грязнуля, – цокнула я и, выключив радионяню, двинулась в ванну за шваброй и чистыми полотенцами.

Стиральная машинка гудела, и я умылась водой из-под крана, мельком посмотревшись в зеркало. Мое лицо в нем расплывалось: взгляд никак не хотел сосредотачиваться. Казалось, я выгляжу старше, чем должна быть. Потускневшие веснушки, слишком длинные волосы… Я попыталась приглядеться к себе снова, но внимание ускользало, концентрируясь на мелочах: коралловой мозаике над ванной, стаканчике с зубными щетками… Ощущение, будто наблюдаешь за собой в экране телевизора, но все равно чувствуешь холод воды и керамики под пальцами. Натуральная ненатуральность.

Сколько мне лет?

– Мне… – выдавила я едва слышно, и желудок подскочил куда-то к горлу, перегораживая словам путь. – Мне девят…

Меня чуть не вырвало. Я прижала ладонь ко рту, и мысли спутались. Соберись, Джейми! Сколько тебе лет?!

– Надеюсь, ты слышишь меня. Я постараюсь помочь вам, клянусь! Пожалуйста, Джейми… Если ты слышишь, проснись!

Голос, похожий на мой собственный. Я знаю его, но откуда?

– Джейми! Ты где?

Я выключила воду, и жизнь стала прежней. Спустившись вниз, я улыбнулась, увидев в гостиной высокую девушку с добрейшей улыбкой и светлыми волосами, собранными в пучок.


– Я тебя не разбудила? Крис попросил купить продукты по дороге. Что готовим сегодня?

Далекий образ из прошлого. Голубые глаза, точно лед. Этот цвет словно окружал меня повсюду, преследовал: Крис, сын, эта девушка… Я не заметила, как потянулась пальцами к ее светло-пшеничным волосам, мягким, как шелковые ленты. Девушка улыбнулась, и на щеках выступили ямочки. От нее веяло теплом, а еще…

– Ты после смены в больнице? – спросила я. – От тебя за километр разит белизной. Привет, Мэгги.

Сестра-близнец Криса двинулась на кухню и залепетала о работе и том, как тяжело сдавать экзамены на хирурга. Я не слушала ее, хотя пыталась: слова пролетали мимо, и я лишь кивала головой, как болванчик, пока мы разбирали бумажные пакеты с продуктами.

– Вот и наш сердцеед! – воскликнула Мэгги с неподдельной нежностью, и Дэйн довольно заулюлюкал, когда она взяла его на руки, перепачканного в молоке. – Ох, эти глаза… Любую женщину покорят! Крис был таким же милашкой в детстве. Все комплименты вечно доставались ему. Пойдем, малыш, переоденемся.

– Ага, – я принялась распаковывать ингредиенты, пока не раздался хруст: в пальцах раскололось сырое яйцо, сжатое слишком сильно. Оно оказалось гнилым, и я поспешила смыть жижу, воняющую сероводородом, в раковину.

Мэгги подхватила Дэйна и понесла его наверх.

– Я так понимаю, мы готовим чили?

Я согласно замычала в ответ и, боковым зрением удостоверившись, что Мэгги ушла, рухнула на ближайший стул. Голова у меня кружилась. В ней было столько лишнего! Бесполезные образы: диплом журналиста, покупка дома на окраине Анкориджа, спуск на лодках по горной реке, две незапланированные полоски на тесте прямо в туалете вокзала, дрожь в коленках, когда мне надо объявить об этом Крису… Выбор краски для детской, путешествие к брату в Неваду, письма Ларет, познакомившейся с ирландцем и оставшейся жить в Дублине.

– Ты знакома с Эшли? – спросила я, Мэгги спустилась обратно. Дэйн остался в манеже наверху, развлекаясь с игрушками. – С моим старшим братом.

– Конечно, – сконфуженно ответила она. – Я до сих пор вспоминаю его свадьбу. Это было нечто!

– Свадьбу? – ужаснулась я, но тут же успокоилась, когда воспоминания начали насыщаться новым: праздник, двухъярусный торт, церемония. – Ах да. Ему повезло с Тобиасом. А еще кто-нибудь?

– В смысле? – спросила Мэгги, нарезая овощи.

– У меня еще кто-нибудь есть? Из родственников…

– После смерти родителей остались только вы с Эшли, ты же знаешь, – пробормотала Мэгги.

– Точно?

– Да, абсолютно. Как и мы с Крисом, – ободряюще улыбнулась она, и горло у меня снова скрутило. – Одни против всего мира. Ты уже придумала, что подаришь нам на день рождения?

– Это ведь неправда, – вдруг сказала я, и Мэгги застыла, забыв про накаляющуюся сковородку.

– Что неправда?

– Против всего мира Крис остался совсем один.

«Потому что ты умерла».

Мы уставились друг на друга, и мои недоговоренные слова повисли в воздухе, как шаровая молния. Глаза у Мэгги остекленели: выцветший взгляд, лишенный осознанности – пустота шарнирной куклы.

– Иди одевайся, – весело сказала она как ни в чем не бывало. – Крис скоро придет с работы. У вас на сегодня забронирован столик в Forgy's. Ты должна выглядеть на все сто!

Мэгги размяла овощи и, свалив их в сковороду, попробовала на соль, а затем потянулась к стойке с приправами.

– Пожалуй, не хватает паприки… Не переживай, я присмотрю за Дэйном, если после бара вы с Крисом уединитесь где-нибудь еще, – лукаво подмигнула мне она. – Недалеко от центра есть очень хороший и недорогой мотель.

Все, что я смогла выдавить в ответ, – это смятый кивок. Подорвавшись с места, я почти бегом взлетела по лестнице и скрылась в той же спальне, где проснулась. За стеной раздавались повизгивания Дэйна, и я зажала себе уши руками, чтобы не позволить ему снова отвлечь меня.

– Маргарет Роуз умерла, – прошептала я себе под нос, схватив со стола карандаш и принявшись быстро писать прямо на продуктовом чеке. – Крису дали взятку. Пожар. Он рассказывал. – Я застопорилась, с трудом вспоминая, когда именно это было. – Когда, когда же… Он рассказывал… Мэгги мертва, а я…

Я скомкала чек, раз за разом перечитывая написанное, которое мозг рефлекторно отторгал, как не приживающиеся клетки. С каждой секундой думать об этом становилось все сложнее. Я никак не могла вспомнить. Я не хотела вспоминать.

– Мне девятнадцать, – хрипло сказала я, ставя две огромные цифры посередине листка. – У меня не может быть детей! Я и девственности-то не так давно лишилась…

Ухо обожгло мятное дыхание, и я вскрикнула от неожиданности, выронив карандаш.

– Чего ты там лишилась?

Я скомкала чек и отбросила его в угол стола, прежде чем извернуться в руках Криса и встретиться с ним носами. Он улыбался во весь рот, тесно прильнув ко мне, отчего мне в бедро даже уперлась его кобура.

– Ты все еще не одета, – с укором заметил он. – Уже семь, Джейми.

– Семь?! Было ведь только девять утра…

Крис тихо засмеялся, очевидно, приняв это за шутку, но я точно видела: когда пришла Мэгги, на кухонных часах было утро. Мы с ней проговорили не больше получаса, а потом…

Крис поцеловал меня в шею, и я бросила взгляд на чек с записями, который тот не заметил. Или просто решил не замечать. Крис не хотел видеть ничего, кроме нашей любви, и я вдруг испугалась, поняв, что хочу того же самого – только его.

И все, что помогало мне всплыть на поверхность и вернуть себя, снова забылось.

– Как дела на работе? – промурлыкала я, когда он забрался холодными руками мне под свитер. – Всех преступников переловил?