2:36 по Аляске

Роуз пожал плечами, и Себастьян попятился, вихрем срываясь вниз по лестнице. Суматошно последовав за ним, уже на лестнице я услышала рев заведенного снегохода, припаркованного у крыльца: Себастьян действительно подготовился к самому худшему. Флейта помчалась за ним, застегивая на ходу куртку, пока я делала то же самое.

– Ты не уйдешь.

Я остановилась на пороге и жадно глотнула ртом воздух. Криса переполняло самодовольство: я видела это через зеркало в прихожей. Он стоял на втором этаже и глядел на меня сверху, как с пьедестала, – с блаженством от осознания, что он прав.

Прикосновение к литым мышцам под одеялом, когда слишком холодно или страшно. Готовность искупить вину как первородный грех, который он не выбирал. Тушеный кролик на ужин и чай из сухих листьев. Поддержка, когда еще больно ходить, и обтирание лба спиртом, когда жар убивает меня изнутри.

Крис виноват во всем этом.

И не виноват одновременно.

– Иди с ним, – кивнула я Флейте, откладывая шарф обратно на обувной пуф. – Мне надо остаться.

Себастьян незамедлительно схватил меня и грубо встряхнул. За прошедший день меня хватали уже столько раз, что я едва сдержалась, чтобы не сломать ему нос. Снова.

– Таблетки уже не помогут, – рыкнул он. – Крис манипулирует тобой. Ты не видишь?! – Себ обвел его рукой, выжидающе сидящего на верхних ступеньках лестницы. – Он стал таким окончательно. Навсегда!

– С чего ты взял?

– Он еще никогда не был им так долго. И так… явно. Джейми, тебе нельзя оставаться с ним наедине. Ни в коем случае!

– Они и не остаются одни. – Флейта вдруг слезла со снегохода, где уже успела устроиться, и внесла рюкзак назад в дом. Голос ее звучал спокойно, но я могла только догадываться, чего ей это спокойствие стоит. – Извини, Себ, но я все равно не горю желанием ехать с тобой куда бы то ни было. Лучше я останусь с Джейми.

Такое заявление сбило с Себастьяна всю спесь. Он застыл на несколько секунд, поочередно глядя то на меня, то на Флейту, а затем фыркнул.

– Идиотки! Все, хватит с меня. – Он стянул с плеча ружье и швырнул его мне в ноги. – Это тебе пригодится. Например, вынести себе мозги, когда поймешь, какую ошибку допустила.

Свет фар Кошечки ослепил нас на несколько мгновений, а затем Себастьян выехал на фермерскую тропу и скрылся за холмом так быстро, словно за ним гнался дьявол. Открытая дверь выпустила из дома почти все тепло, и я поспешила закрыть ее, как замок клетки. Теперь только мы и зверь, которого не обуздать.

– Правильный выбор, малышка, – произнес Крис довольно и выпрямился, спускаясь по лестнице вприпрыжку. – Чем скорее мы пере…

Рывок. Я наклонилась, приняла стойку, прицелилась – и Крис смолк, рухнув навзничь под задымившимся дулом ружья, ткнувшимся ему в ребра. Ошметки плоти и кровь, что фонтаном ударила из области сердца. Она залила весь пол, пропитывая его одежду и мою кожу.

Флейта прижала ко рту ладонь, подавляя крик.

– Ты убила его, – выдохнула она, и руки тут же сделались ватными. Я опустила ружье и, обойдя тело, скинула его на диван, а затем сама рухнула следом.

– Да, – ответила я, вытирая с лица кровь. – Если это не поможет, то у нас хотя бы есть время подумать, что делать дальше. Заваришь чай? С двумя ложками сахара, пожалуйста.





27. От преисподней к свету




Я долго лежала с открытыми глазами, вперив бессмысленный взгляд в потолок, покрытый темными пятачками спилов. В забаррикадированной со всех сторон гостиной пахло цикорием, мятой и душистыми булочками. Выпитый чай быстро согрел ладони и принес толику покоя в сумбурные мысли, но заснуть мне все равно не удавалось. Я с завистью покосилась на Флейту, сопящую под дубленкой возле очага. Долгие обсуждения нашего плана оказались не шибко плодотворными: сойдясь на том, что утром принимать решения целесообразнее, мы прилегли отдохнуть, ведь знали, что в скором будущем нам вряд ли выпадет такой шанс.

Я должна была отдать должное кружку актерского мастерства, который посещала в школе, – изображать смелость мне почти понравилось. С головой меня выдавал лишь тремор в пальцах, который было не унять. Потребовалось несколько раз умыться ледяной водой, чтобы перестать чувствовать себя грязной после встречи с Крисом – тем другим Крисом, воспоминания о котором хотелось вывести кислотой. Где-то внутри связанного и окровавленного тела под лестницей был заперт дух мужчины, в которого я влюбилась… Что теперь делать с его обезумевшей оболочкой?

Спустя несколько часов я все-таки задремала. Убаюкивающий треск из камина явил мне приятные сны, где не надо было волноваться о выживании и своем будущем. Моя старая комната с кремовыми занавесками и старший брат Эшли, учивший играть на гитаре. Не знаю, сколько времени я провела там – в своих фантазиях, – но так быстро я не просыпалась еще никогда. Загадочное дуновение ветра, которого в доме не могло быть, быстро напомнило мне, в какой опасности я нахожусь.

Открыв глаза, я постаралась сосредоточить взгляд на потолке, но вместо этого лицезрела два холодных голубых глаза, глядящих на меня с хитрым прищуром. Я оцепенела, и вскрик утонул где-то в пучине того, что вполне можно было обозвать ужасом.

– Ауч, – наконец изрек Крис, весь перепачканный в крови. – Ты меня убила.

Он сидел на диване у меня в ногах и нависал сверху, упираясь руками в подушку над моей головой. Наши тела разделяло несколько сантиметров, а между лицами было и того меньше – его дыхание ошпаривало губы, как кипяток. Я едва не потеряла сознание, предположив, как долго он уже мог пробыть здесь, пока я спала. Способный сотворить невообразимое и даже не встретить сопротивления…

Словно проявив снисхождение, Крис отстранился.

– Как ты освободился? – тихо спросила я, медленно садясь на диване.

Роуз потер запястья, с которых свисали обрывки нейлоновой веревки. Очевидно, недостаточно крепкой, чтобы удержать его.

– Знаешь, у меня ведь много чего осталось от службы в полиции. Надо было взять наручники, они в сундуке под кроватью, – поучительно прокомментировал Крис.

– Точно. Совсем забыла об этом.

– Глупышка, – он укоризненно цокнул языком. – Однако узел был хорош. Флейта завязывала?

Роуз наклонился к огню в камине. Его свет заиграл на нем, оттеняя алые пятна, запекшиеся под вырезом майки, куда я недавно воткнула дуло ружья.


Я бросила беглый взгляд на окно и ахнула – уже начинался рассвет. Крис продолжил молчать, с упоением наблюдая за Флейтой, ворочающейся на жестком ковре. Когда он потянулся к ней, я потянулась следом и успела схватить Криса за миг до того, как разглядела всю рискованность такого порыва: в руке он сжимал столовый нож для масла.

– Не трогай ее, – выдавила я едва слышно и удивилась, когда Крис послушно застыл.

Зажевав нижнюю губу, он пожал плечами:

– Как скажешь, малышка. Значит, поворкуем наедине…

– Еще чего!

Я отпрянула и побледнела, когда Крис придвинулся ближе. Покрутив лезвие ножа между пальцами, как монету, он состроил гримасу.

– Либо я прямо сейчас вспорю Флейте гортань, – размеренно произнес Роуз. – Либо мы пойдем с тобой на кухню и тихо побеседуем, как подобает воспитанной паре. А еще ты сделаешь мне сэндвич. Я жутко голоден!

И был ли здесь тот галантный выбор, о котором шла речь?

Я сглотнула, а затем нарочито лениво сползла с дивана на пол и направилась к перегородке, разделяющей гостиную с кухней.

– Хорошая идея, – соврала я. – У меня тоже урчит в животе.

Открыв шкаф над плитой, я принялась хладнокровно рыскать по полкам в поисках чего-то съестного. Затылок зудел под пристальным взглядом Криса. Взгромоздившись за стойку, он сдержанно наблюдал. Между мной и чудовищным убийцей не было никаких препятствий, не считая пары сдвинутых стульев. Однако я все равно не чувствовала себя напуганной. Наверно, потому что знала, что он бы не стал тратить время на завтрак со мной, если бы хотел убить.

– У нас осталось только арахисовое масло и крекеры, – объявила я, выкладывая все на стол.

– Сойдет.

Я забралась на стул с противоположного края стойки и, стараясь лишний раз не поднимать глаза, быстро открыла банку. Крис взял ее и, высыпав туда половину сахарницы, откупорил пакетик с соленым печеньем.

– Куда ты спрятала ружье? – спросил он на четвертом крекере, тщательно облизывая кончики пальцев.

Я ела тоже, только нерасторопно и почти насильно, и смотрела на Криса. Если мимика прежнего Роуза была подвижной и живой, то этот оставался непроницаемым, даже когда смеялся. Он будто смотрел не на меня, а куда-то сквозь – через все то, что я могла выстроить между нами для собственной защиты. От этого я чувствовала себя жалко.

– Под креслом возле чулана, – смиренно ответила я. – Хочешь, чтобы я принесла?

– Нет, не нужно. Если честно, я не так уж люблю стрелять. Пули – удел слабаков, боящихся замарать руки. Смерть – это дар. Подарки не дарят в резиновых перчатках.

– Я гляжу, на такие подарки ты весьма щедр…

– Тебя я убивать не собираюсь, сказал же.

– Почему? Я не заслуживаю подарков? – истерично ухмыльнулась я.

– Ну, – Крис посмаковал ореховый вкус на языке и перегнулся ко мне через стол. Мне потребовалось приложить титанические усилия, чтобы не отвернуться. – Ты красивая. Тебе бы я подарил какое-нибудь ожерелье или, скажем, котенка. Смерть – избавление, а я не собираюсь избавлять этот мир от красоты. Он и без того уродлив.

Я надеялась, что после сказанного Крис вот-вот отсядет, но он завис в этой напряженной и тесной позе, словно упиваясь моим отвращением и гневом.

– Этот мир был бы куда красивее, будь в нем место для Криса Роуза. Для настоящего Криса.

– Откуда тебе знать, что это я – ненастоящий?

Он стер масло с указательного пальца и приподнял им мой подбородок – нос к носу, губы к губам. Моя щека еще никогда прежде не скользила по такому гладкому подбородку, до того чисто выбрился Крис сразу после того, как умер. Похоже, этот Роуз имел разительно иные взгляды и касательно собственной внешности.

– Чего ты хочешь от меня? – робко спросила я, тщетно пытаясь совладать с дрожью в голосе и во всем теле. – Изнасиловать? Помучить? Поиздеваться? Что тебе нужно?

– Все перечисленное и ничего из этого одновременно, – ответил он, беря меня за шею и заставляя придвинуться к стойке, вжаться в нее животом. – Ты не пошла за Себастьяном, потому что отлично расставляешь приоритеты и разбираешься в людях. Вместо этого ты пойдешь за мной, куда бы я ни повел тебя – слепо, отверженно и без оглядки, как и подобает женщине, верящей в своего мужчину.

– До чего самонадеянно…

– А разве не за этим ты осталась со мной? Зная, что я делал и сделаю, но смиряясь с этим.

– Я осталась, чтобы вернуть моего Криса назад.

– Так вот же я – прямо здесь, малышка! – ухмыльнулся он. – И я больше никогда тебя не оставлю, клянусь.

Это стало последней каплей. Я зарядила кулаком ему в челюсть, но прежде чем успела дернуть руку назад, Крис перехватил ее и притянул меня обратно. Мои пальцы вдруг оказались у его лица – он почти вобрал их в себя губами, целуя. Бесноватый огонь, растопивший тот бесчеловечный лед в голубых глазах, напугал меня куда пуще былого равнодушия.

– Ты стонала подо мной, когда я лишал тебя девственности, – прошептал он в запале, и его губы под моими пальцами тронула гадкая усмешка, которую тут же захотелось стереть очередным ударом. – И на следующую ночь стонала тоже, когда я вернулся с охоты. Ты еще пошутила, что я упал с Эвереста… А я рассказал тебе про нелепых белок. Ты напугана? Почему же? Не поверила, что я и есть Крис? Я был им, когда был с тобой… Я был им всегда! Ты спала со мной. Ты будешь спать со мной. Ты будешь меня любить, потому что любишь уже сейчас!

Я подскочила с места и едва не поскользнулась на ровном полу. Откуда Крис мог знать все это, если бы не был самим собой? Две личности, уживающиеся вместе… Разве в таком случае, пока бодрствует одна, вторая не отделена непроницаемой стеной? Они не в состоянии звучать в унисон, если только не…

«Одно целое».

Я встряхнула головой, отказываясь принимать такую правду, и пока Крис обходил кухонную стойку, вытянула из-за сервиза заряженное ружье.