2:36 по Аляске

Силуэт пошел рябью повторно, и я увидела Криса.

– Или так лучше? – Мягкий, бархатный голос был идентичен ему, только… Неправильный. Неестественный. Не он. – Ты, кажется, сохнешь по этому красавчику. Помнишь своего бывшего Макса? У них одинаковые скулы и форма носа. Кажется, тебе нравится один и тот же типаж. Что, снова не угодила?

Я затрясла головой и подогнула колени, обхватывая голову руками.

– Мне все это снится… Снится. Наверно, у Франки что-то сгорело, какая-нибудь химия…

Я отняла несколько пальцев от глаз и, взглянув на силуэт сквозь просветы, выгнулась дугой от дрожи, встретив собственное отражение.

Другая Джейми присела напротив, и я почему-то подумала о том, что, оказывается, со стороны вовсе не выгляжу такой толстой, как в зеркале. Сейчас нас отличала лишь сажа, в которой было перепачкано лицо близнеца – и ничего больше.

– Мама говорила, что мы с тобой как две капли воды. Но я красивее, хоть и младше, – сказала она, и я наконец-то увидела: рябь снова пошла волной и слезла с нее, как кожура с апельсина.

Ее глаза напоминали мне об отце. Скулы узкие, угловатые, как и все лицо, с еще большим обилием веснушек. Да, мы всегда были похожи, но не сейчас, когда Джесс походила скорее на исчадие ада, нежели на тринадцатилетнюю девочку.

– За что ты так со мной? – всхлипнула я, глядя в глаза родной сестренке, к которой так спешила все это время в Орегон. – Как? Что ты тут делаешь? Я ведь… Я шла к тебе, к тете Ларет, к Эшу. Я пыталась…

– А потом передумала и вернулась назад в лагерь, ну да, как же.

Я помнила Джесс веселым подростком, с которой мы ели мороженое со вкусом жвачки и смотрели сериалы по вечерам. Сейчас весь мой мир затрещал по швам. Опять.

– Я не передумывала. Это было вынужденно, – начала оправдываться я и спросила: – Как ты это делаешь?

– Что делаю? Меняюсь? – Джесс ухмыльнулась, и на секунду я увидела в ней нашу маму, затем – отца.

Я вскрикнула и ударила ее наотмашь по щеке, ощутив прилив жгучей ярости.

– Не смей! – Я вскочила на ноги, вдруг обретя второе дыхание, и Джесс последовала моему примеру, прижав руку к покрасневшему лицу. – Не обращайся в наших родителей! Не смей делать этого! Это все ты устроила? Тот снайпер на мосту… Пожар на ферме… Ты ребенок! – завопила я. – Ты не можешь стрелять в людей! Ты не можешь менять обличья и сжигать поселения. Ты моя сестра, черт возьми! Это все галлюцинации, это…

– Это новый мир, Джейми. Новая я, – прошептала Джесс, и уголки ее губ дрогнули в мечтательной улыбке, как прежде, когда она делилась со мной мечтой стать ветеринаром. – Я ехала вместе с Ларет на поезде в Фэрбенкс… Мы хотели устроить тебе сюрприз перед началом учебного года, но все уснули, и поезд сошел с рельсов. Я даже ключицу сломала, видишь? – Она поморщилась, оттянув ворот футболки, чтобы показать бледный тянущийся шрам. – В Прайде меня многому научили.

– Где?

– Прайд! – нетерпеливо повторила она, взбешенная моей невнимательностью. – Дура! Клан таких людей, как мы, Джейми! Сновидцы. Те, кто проснулся…

– Те, кто просыпается сейчас, становятся чудовищами, Джесс! – воскликнула я. – Мы называем их банши. Ты что, не встречала таких? Тогда тебе повезло…

– Нет! Те, что банши, – это отстойные, врубаешься? – Она закатила глаза. – Не всем дано пережить сон и присоединиться к новой ветви, как нам с тобой. Некоторые дают сбой. Мы просто первые, кто пережил это. Будут и другие, но потом. Однако если проснешься слишком рано – ты чудовище. Банши. Сбо-ой! Сечешь?

– Я не умею менять обличья, – прошептала я нелепо. – Никто не умеет. Ни Флейта, ни Грейс, ни… – я осеклась, подумав о Франки, и сглотнула вставший в горле ком.

– Ха! Еще бы ты это умела. Такое могу только я. – Она ослепительно улыбнулась, безмерно возгордившись собой в ту секунду. – А вот что умеешь ты – рано или поздно узнаем. Надеюсь, это будет какая-нибудь хрень… Смотри, что еще я могу, – Джесс опять изменилась, став своей взрослой копией – более высокой, с осиной талией и пышной грудью. Похоже, она и впрямь считала это за игру.

– Прекрати это, Джессамина. Немедленно! Ты бредишь. Кто промыл тебе мозги, Джесс? Я не узнаю тебя.

– Слышала, твоя Флейта умеет подавлять внешнее воздействие, например крик банши, – продолжила она невозмутимо. – А Тото никогда не промахивается, да? Еще у вас есть чудак с невероятным интеллектом… Интересно, почему все так, а?

Я сжала губы, отказываясь думать об этом, но Джесс продолжила:

– С помощью своего дара я везде могу сойти за свою. Даже среди чудовищ… Хочешь посмотреть?

Прежде чем я успела бы вежливо отказаться, Джесс издала такой визг, что у меня заложило уши. И, вторя ей, отовсюду эхом откликнулись банши. Она будто вела их за собой. Люди вокруг, что пытались затушить пожары и вернуть контроль над их убежищем, закричали громче, а затем быстро умолкли – послышался хруст костей. Вышедшим банши не было счета, и я, задыхаясь от ужаса, попятилась, пока за спиной вдруг не раздался щелчок.

– Уйди в сторону, Джем.

Я повернула голову, встретив взгляд Криса, стоящего перед крыльцом догорающей лаборатории. Его шея и затылок кровоточили, покрытые пеплом пряди слиплись в крови. В руках он сжимал пистолет. По рукояти на белый снег стекали еще капли, впитываясь в рукава тонкой кофты – кровоточили странные тонкие раны на ладонях.

– Ох, вот тот красавчик… Я тебя помню, – промурлыкала Джесс, сунув руки в карманы, пока я стояла в оцепенении. – Твой талант – это вообще отдельная история. Ты впечатлил Прайд. Зря ты ушел. Там уж точно веселее, чем в вашем тупом МЗВ. Да и мы бы с тобой подружились…

Крис шагнул вперед, и я наконец сдвинулась в сторону. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Тот рыженький мальчик, ваш умник, – протянула Джесс, указав пальцем на лабораторию. – Он страдал? Вижу, ты быстро его прикончил. Я рада, что ты смог извлечь выгоду из всего этого.

Не то услышанное, не то отравленный рассудок дал о себе знать, но я осела на землю, покачнувшись. Крис даже не посмотрел на меня. Словно издалека я услышала его голос:

– Джем… Джем, ступай, ладно? Флейта должна быть за колесом. Иди к ним и…

– Ты убил Франки? – спросила я. Губы онемели. Крис снова позвал меня по имени, и я повторила, так громко, словно сама была банши: – Ты убил его?!

Крис не ответил. Он молча покачал головой, и Джесс вдруг вплотную придвинулась к его пистолету – дуло уперлось ей в грудь. Ее силуэт опять задрожал, и, подняв глаза, я увидела себя, сжавшую пистолет Роуза в ладонях. Он замешкался, глядя ей – мне – в глаза.

– Я знаю другой выход. Он понравится тебе гораздо больше. Давай же, Крис Роуз! – принялась распалять его Джесс. – Взведи курок и, вместо того чтобы наставлять его на девушку, которую ты находишь столь привлекательной, засунь пистолет себе в рот. А? Что скажешь? Положи его дуло себе на язык. За столько раз ты наверняка наизусть выучил его вкус. Выстрели, как стрелял каждый раз, стоило тебе столкнуться с очередной трудностью. Прояви слабость – прояви себя, Роуз! Всего один миг – и дорожку за тобой окропит жижа, которая у тебя вместо мозгов. Будет грязно и мерзко, но кого это волнует? Уж точно не тебя!


– Заткнись! – зарычал Крис, и в этот момент Джесс, не меняя обличья, рванула пистолет на себя. Развернув его, она надавила на пальцы Криса, лежащие поверх курка. Пуля пробила ему лицо, и я завизжала, когда мертвое тело упало к ногам сестры.

Джесс выронила пистолет и брезгливо отряхнула руки. Раньше со своим нервным расстройством она боролась при помощи антибактериальных салфеток, а теперь – при помощи убийств. В конце концов пересилив отвращение, Джесс посмотрела на меня моими же глазами.

– Хочу знать, какой дар у тебя. Придется мне показать, – прошипела она, прежде чем схватить меня, брыкающуюся, за капюшон, выглядывающий из-под куртки. Джесс вдруг показалась мне сильнее в несколько раз, и хватка ее напоминала тиски. Она в несколько шагов очутилась у горящей лаборатории и втолкнула меня внутрь, заперев дверь.

Я заколотила руками по раскаленному дереву, обжигая пальцы, и рухнула рядом с телом Франки. Вокруг него ореолом растеклась кровь, запекшаяся от жара. Огню было где развернуться: он, подпитываемый химикатами со стеллажей, лобызал бетонные стены, опоясывая меня кольцом. Из-за едкого дыма ничего не было видно. Я свернулась калачиком, пытаясь укрыться от него, а спустя несколько томительных минут потеряла сознание.





Часть II

Вещий сон





17. Озимандий




Но пьедестал еще хранит слова: «Склоняйтесь!

Мне, Озимандии, названье – царь царей.

Мои дела, цари, узрите – и отчайтесь!»

Перси Шелли



Он был жив. Остальное утратило значение. Вой волков, на стаю которых можно было нечаянно нарваться в любой момент. Дикие голоса, которые он слышал в своей голове из-за того, что еще полчаса назад его мозг был размозжен пулей сорок пятого калибра. Вколотый шприц-тюбик лишь усугубил положение, но снял боль в гудящих висках и ране под ребрами. Лишилось своей важности и все то, что он оставил позади себя, уйдя в заснеженную накануне пустошь. Он захватил все что нужно: теплые вещи, палатку, винтовку, несколько пачек патронов в рюкзаке и далекие – нет, грандиозные! – планы на будущее. А еще у него была она: девчонка, чья кожа побелела настолько, что, опусти он ее на снег, она бы слилась с сугробом.

Джейми сильно замерзла. Ее дыхание почти сошло на нет. Приходилось то и дело прикладывать палец к тонкому запястью, чтобы нащупать пульс. Не будь Роуз опытным военным, он бы давно стал присматривать Джем красивое деревце для погребения.

Вот опять. Эти бредовые мысли в его голове… Боже, он точно вколол себе именно обезболивающее?

Обычно от него воскрешение переносилось легче, но на сей раз что-то пошло не так. Крис вздрогнул и инстинктивно напрягся сильнее, когда Джейми беспокойно заерзала в его руках и покрылась новой волной мурашек, заметных даже под теплой лыжной курткой, в которую он завернул ее перед выходом.

Они не могли продолжать идти. Небо уже окропляли звезды, а волчий вой где-то вдалеке сменился на вой еще более жуткий и чудовищный… Банши?

– Вот так, – вздохнул Крис, опустив Джем на подстилку из сосновых иголок и хвороста. – Осторожно…

Он не замечал, что бормочет вслух. Побочные действия не стимулятора, но пережитой смерти. Он уже достаточно раз сталкивался с ней, чтобы выучить все ее последствия наизусть: спутанные мысли, тремор в руках и привкус птичьего помета на языке. Смеяться и плакать одновременно – сопутствующее желание. Еще более грустным казалось то, что со стороны он в такие моменты походит на чокнутого. Особенно сейчас: похититель, затаскивающий бедную девушку все глубже в лес. Дальше от убийц, от пожара и от угрозы.

Крис стянул с себя куртку и, накинув ее на Джем вторым слоем, принялся разводить огонь. Какой толк в одежде, когда у тебя онемела половина тела от анальгетика? Так Джем хотя бы не подхватит воспаление легких…

Джем. Почему он так зациклен на ней? Это становится гребаной одержимостью! Все, что он делает, сводится к ней. Даже сейчас, раздувая ничтожно маленькое пламя меж своими ладонями, он утешал себя мыслью, что это поможет ей согреться. Он не помнил, с какого момента стал таким – психически нестабильным и падким на красивое личико. Черт, но ведь не одно только личико у нее столь красиво! Он знал это, потому что однажды застал ее переодевающейся за деревом, но смог незаметно уйти. Зря, наверно.

Крис одернул себя и оглянулся через плечо, словно желая убедиться, что он не ошибся и Джем действительно крайне красива. Не только внешне, но и внутренне. Разве нынче истинная прелесть не в том, чтобы продержаться так долго в столь беспощадном мире?

Обернувшись, Крис увидел лишь ту самую возвышенность из хвои и хвороста, но без Джейми.

– Не двигайся, сукин ты сын!

Крис послушно замер. Вовсе не потому, что действительно испугался дула его же снайперской винтовки, в которую уперся затылком. Он просто не хотел, чтобы Джейми марала об него руки, ведь все равно не сможет убить. Хотя… Почему бы ей не попытаться? В чем-то она должна быть особенной. Почему бы не в том, чтобы лишать вечной жизни бессмертных? Будь так, он, преклонив колени, осыплет ее поцелуями…

– Иначе что? – все равно спросил Крис.

С ответом Джейми помедлила. Переступив с ноги на ногу, она угрожающе щелкнула предохранителем.

– Иначе я снесу тебе башку. Еще раз.

– И даже не станешь спрашивать, что произошло? – нахмурился Крис и, выпрямившись, повернулся. Джем шарахнулась назад и, не убирая винтовки, прицелилась снова.

– Мне и не нужно спрашивать, – прошептала она лиловыми губами, а Крис снова словил себя на мысли, что хочет согреть их, только уже не разведенным костром или курткой. Накрыть бы их своими, как одеялом… Укусить! – Я знаю, что ты ничем не лучше тех чудовищ, что вопят в ночи. Я знаю, что ты не лучше моей сестры, которая…

Голос ее сорвался. Крис снисходительно склонил голову набок, выжидая.

– Что ты помнишь?