Трудоголик (СИ)

 Глава 28 
 Шлем 
[7804/10000]
Дом Рюрика я нашёл не без труда. Я вроде бы и понял, где он находится, но в череде однотипных построек разобрать было сложно. Пару раз меня окликали бандитские рожи, но улица была вполне центральная, на перекрёстках маячили стрельцы с пищалями, и применять Алгоритм не пришлось. Здание представляло собой не то бетонное, не то глинобитное жилище с огромными воротами на первом этаже, напоминающими гаражные — грубо сбитые из проржавевших щитов. На верхнем щите было выковано:
[Р-РЬК ИЗ БАРДОВ]
А чуть ниже:
[ДОМ, ЧТОБЫ ЖИТЬ]
[не шуметь, я сам шуметь!]
А рядом с этим — всё то же самое. но иероглифами, похожими на японские.
У ворот стояла на привязи и жевала копну сена белоснежная белая лама с двумя здоровенными чёрными тюками на спине. Я уже пару раз видел таких в городе, мордой она выглядела абсолютно как земная, только вот лап было шесть, и передние слегка отличались от остальных — с тонкими длинными пальцами, соединяющимися в копыта. Не удержался, почесал загривок — лама подняла голову, немного горделиво посмотрела на меня и продолжила жевать листочки.
Приоткрыл ворота — и уткнулся в бронированный зад Энта Четыре Ноги. Зверь, занимавший почти всё место от стены до стены «гаража», развернулся, высунув морду, понюхал меня и что-то проворчал — как мне показалось, вполне дружелюбно. А позади уже слышались голоса Энтона, Рюрика и кого-то ещё.
— Уважаемый! Можешь не вертеться, знаешь, сколько эта ткань стоит?
— Я аккуратен! Когда Рюрик рвать кафтаны?
— Ты в нашем последнем путешествии, помнишь?
— Так там бандюки преследовали!
— Тук-тук.
— О, заходи! Я уж думал вызывать за тобой.
На заднем дворе, служившим, по-видимому, чем-то вроде столовой и зоны барбекю с внушительных размеров очагом стоял Рюрик. В шикарном расписном кафтане с завитушками, кружевными рукавцами и высоким воротником — правда, наполовину раскроенном. Вокруг зелёного великана крутились незнакомый гладко расшитый «японец»-джакса с лихими завитыми усами и Энтон. Последний кивнул:
— Знакомься, Энтон, это господин Окихито Вершблоу, известный портной. Мы тут к концерту готовимся.
Портной отвлёкся на миг и протянул руку. На вид ему было не то тридцать, не то пятьдесят.
— Рад знакомству. Вы…
— Станислав Олтов, сын префекта Накакава Республики…
Джаксиец улыбнулся.
— Кого вы пытаетесь обмануть? Я, некоторым образом, не вполне обычный человек.
— Окихито тоже полусеяный, — перебил Энтон. — Он хорошо понимает, кто ты такой.
— Ого. И много вас таких?
— В Теньгороде всего трое. И по всей зоне дворца Халиба — около двадцати, насколько мне известно. Старик очень не любит, когда Сеяные вступают в сношения с местным населением. Считает, это грязнит кровь.
— Хотя сам… Ладно. А вы, получается, чей потомок?
— Ох, Станислав, я с радостью пообщаюсь с вами, но пока я занят работой…
Он помахал портняжным метром.
— Конечно-конечно.
— Угощайся чаем, вон там свежезаваренный, мы скоро закончим. Оказалось, что кафтан великоват.
Скоро примерка закончилась, странного японца проводили, а мы уселись пить чай — вокруг костра, по-турецки. Над головой тем временем снова мелькнули большие тени — стаи пятнистых горных китов плыли высоко с севера на юг. Снова захотелось спросить, живут ли здесь драконы, и где достать кофе вместо чая, но я задал более насущный вопрос.
— Ты доверяешь этому Окихито?
— Не-а. Тёмная лошадка. Никогда не говорил, на кого работает и чей сын. Судя по тому, что Халиб его терпит — возможно, на Старика и работает. А может и ещё на кого, да? Думаешь, этот клан Грани — единственный? Ха! Тут на планете ещё пара десятков затаившихся Сеяных. Кто-то просто на пенсии, а кто-то — шпионит на дома соседних планет. Несколько даже второго и третьего поколения есть, по слухам. Это мне ещё на Гмон-яне сказали.
— Интересно. Я, собственно, чего пришёл. Покажи мне тот шлем. И расскажи, нахрена он там был.
 
Энтон молча поднялся, взобрался по лестнице на второй этаж. Мне подумалось, что такая лесенка слишком хилая для скра. Рюрик проследил мой взгляд и сказал.
— Старый дом. Самое то для такой холостяк, как я.
— Ты почему семью не завёл? Если не секрет.
Старый скра тут же погрустнел.
— Когда жил у дяди, у хуторян была одна скра. У нас был любовь. Раза два или три. Но потом дядя сказал — надо идти в колонии, убираться на север. Я утаил, что была любовь, потому что нельзя до свадьбы. Её отец убил бы меня и убил бы дядю, если узнал. Мы сохранили это в тайне.
— Почему не нашёл другую?
Рюрик не то вздохнул, не то усмехнулся.
— Нельзя другую. У скра — одна любовь на всю жизнь, так устроен организм. Моногамия, сказал Энтон. И половой диморфизм потому не быть.
— Да, грустно. Ну, нельзя, что ли, просто для кого-то отцом стать, не по-любви?
— Нельзя. Но я знать, что Саломе снести два яйца перед тем, как я отбыл в колонии. Я надеюсь, хотя бы один из моих отпрысков жив, и…
— Погоди… мать, вы чего, яйцекладущие⁈
— А ты не знать? Почти все шестиподы Скрадо яйцекладущие.
Энтон тем временем уже спустился и принёс свёрток, из которого вытащил шлем.
— Держи. Только осторожно, шнур плохо держится.
Я рассмотрел его. На уровне глаз виднелось два чёрных прямоугольника, наверняка являвшимися экранами навроде VR-очков. По окружности головы расположился с десяток присосок с клеммами, а сбоку над ухом выходил достаточно прочный провод, правда, с разболтанным креплением у основания, напоминавший провод HDMI. Конец был оборван, и из него торчал десяток тонких жил в разноцветной оплётке.
Сразу было ясно, что предмет был определённо из моего времени. Возможно, его сделали чуть-чуть позднее моего погружения в капсулу — где-нибудь в районе тридцатых годов. Посмотрел внимательнее и подтвердил догадку. На задней стороне разглядел вполне родную гравировку на пластиковом крае сзади, рядом со шнуром.
[KingDragon MindPad10.5E]
[Made in China]
[2029]
— Твою ж налево… Это ж прямо моё десятилетие. И всё у этих китайцев через «кинг». Но, получается, нацепили уже после того, как меня засунули в капсулу. Зачем?
Энтон с хитрым прищуром глядел на меня, улыбался.
— Чего так смотришь, дядь Энтон? — спросил я. — Ты знаешь, что это?
Он внезапно погрустнел. Ему словно стало нехорошо, взгляд забегал, желваки задвигались. Я вспомнил, когда видел его в похожем возбуждённом состоянии — в момент, когда он застрелил скра в том тёмном бункере спустя всего несколько минут после пробуждения.
— Знаю… хотел бы забыть… Чёрт. Это было как вчера.
— Что было? Когда?
— Рутея…
Я заметил, что одна его рука сжалась в кулак, а правая полезла к поясу, где, по-видимому, был пистолет. Рюрик молча подошёл к ему и легонько хлопнул ему нижней, не самой крупной рукой по щеке. Он тут же проморгался, сел и, вроде бы, успокоился.
— А, да? Что? Чёрт, опять, что ли. Вот чёрт.
— Это штука, чтобы вправлять мозги, — пояснил Рюрик, хотя я и так уже это понял. — Энтону уже надевали её пару раз.
— Пси-программатор, — хмуро пояснил Энтон. — Позволяет мгновенно сформировать нейронные связи. На Рутее… век назад их даже использовали для обучения языкам. Ну, не такие, это-то вообще что-то допотопное. Сейчас эта технология запрещена, насколько я знаю, даже у Сеяных. Очень уж непредсказуемые последствия. По крайней мере, у Халиба и в прошлом замке, на Гмон-яне, у брата Халиба.
— Брат Халиба на Гмон-яне⁈ Ладно. Но зачем тогда его надели на меня?
— Ну, как зачем? Обучить чему-то. Чтобы что-то умел.
— Умел…
Я вспомнил тяжесть клинка в руке. Вспомнил, что чувствовал в эти моменты. Это словно был не я сам, будто кто-то другой то ли вселялся в меня, то ли пробуждался внутри. Если это действительно был я, то значит, что меня научили чему-то, что погружено глубоко на дне моей личности и помогает мне защищать себя. Но кто это сделал? Инга? Либо кто-то другой, кто беспокоился обо мне? Но ещё более грустная мысль посетила после.