Трудоголик (СИ)

Она протиснулась между парой особо рослых людей и растворилась в толпе. Чувства были смешанные. С одной стороны — в груди что-то неприятно шевельнулось после того, как я увидел, во что превратилась Тизири. Во-первых, теперь она была красивая и молодая, хоть и по-прежнему стервозная. Во-вторых, в конце концов, собиралась стать матерью моего ребёнка. Первого ребёнка. И, по идее, стоило налаживать отношения — при нашем сроке жизни это могло быть навсегда.
А с другой — то, что она делала, вызвало жёсткое желание распрощаться с работодателем насовсем. Либо, по крайней мере, попроситься о переводе в другой отдел.
У меня внутри что-то щёлкнуло. Я бы не сказал, что когда-либо был склонен к неповиновению решениям руководства, но, возможно, лишь потому, что мне обычно с ним более-менее везло.
Я освежил в памяти Алгоритмы поиска и переноса на расстоянии. В последний раз я его использовал, когда искал шаверму на рынке. Прошёлся по поместью Улши Гебуца и удалил там все замки на засовах. Сам я уже мчался туда по полупустой утренней улице, игнорируя свистки постовых и едва не сталкиваясь с трамваями и гужевыми ламонами.
За квартал до поместья я увидел суету — одни гмонни мчались к воротам, другие — от ворот. А наружу один за другим выбегали мурланги — пегие и белоснежные, полосатые, трёхцветные. Кучеры упорно пытались загнать их назад, но истосковавшиеся по свободе звери пёрли во всех направлениях. Увидев Илонмаска, группа зверей направились к своему сородичу. Мой зверь привстал на дыбы, радостно попрыгал, обнюхал соплеменников, и только я задумался о том, как повести их к месту нашествия термитов, как всё решилось само собой. Мой скакун резко развернулся, едва не вырвав поводья из рук, и спустя минуту я уже вёл по улице полчище из полусотни отборных породистых скакунов, взрослых и детей, пушистой армадой мчащихся мимо резко тормозящих машин, трамваев и повозок.
Зелёный кружок замелькал перед глазами почти сразу, как мы приблизились к скверу, но я игнорировал вызов. Звери рассредоточились по всей территории, они сметали всех насекомых из укромных уголков и спокойно доставали их из полуразрушенных статуй.
— Что⁈ Что ты себе позволяешь! — услышал я голос Тизири.
Она стояла в окружении толпы, но горожан я перестал слушать — похоже, она включила звуковую завесу. Красивая, зараза. И ужасная одновременно. Она медленно приближалась, и мне показалось, что она готова смять меня в лепёшку.
— А я отдыхаю. Тренируюсь, борюсь со стихийным бедствием подручными средствами. Ты же так и не сказала, кто это сделал — вдруг враги?
— Ты… Ты! Ты хоть понимаешь, что у нас договорённость с мамашей, что мы сектор отдадим⁈ И откуда эти мурланги? Только не говори мне, что ты их всех достал из усадьбы коменданта! Никто не должен знать, что они там содержатся! А ну немедленно вернул их на место! Чёрт, да я сама это сейчас устрою!
Она взмахнула сжатым кулаком. Вся орава пушистых скакунов вдруг отвернулась от своих затей и ровно, слегка уныло поплелась гуськом обратно по улице в сторону поместья. Тизири отошла в сторону и с кем-то не то беседовала, не то включила трансляцию — в руке держала какой-то камень. Я решил не терять время зря.
Цель была почти решена — термитов-крестоносцев осталось не так много, и больше половины строений уцелело. Идея с привлечением мурлангов была, конечно, авантюрная. И, более того, могла сыграть на руку Ала — дескать, добрый и хороший комендант спас при помощи породистых насекомоядных скакунов из своего поместья. Но я поступил по-другому — нашёл в блокноте и «набрал» заранее записанный личный номер Полидеусеса. Старший брат Тизири отозвался неохотно.
— Что? Только быстро, прошу.
— Добрый день! Тут возникла одна проблема. Недопонимание, проблемы коммуникативного свойства. В общем, на проекте наблюдается стихийное бедствие…
— Да, Тизири говорила, при помощи насекомых.
— Короче, я её не так понял и попытался это всё остановить. Насекомых съели муравьеды.
— Что? — он нахмурился. — Очень плохо. Почему она тебе не сказала?
 
— Не знаю. Не захотела, может. А я перестраховался и решил всё прибрать. В общем, надо группу зачистки, или как там её правильно. Потому что я тут воспользовался мурлангами Улши Гебуца, а их, вроде как, не должны люди видеть. И их сейчас всех строем под гипнозом…
— Ох ты ж…
Связь мгновенно прервалась. Спустя пару секунд я заметил, как горожане стали медленно расходиться из сквера — группами, парами, пока, наконец, сквер не опустел полностью.
Я уже повёл Илонмаска обратно, к гостинице, когда прямо передо мной на тротуаре возникла Тизири. Мой мурланг споткнулся и остановился прямо в метре перед ней, словно ударившись о невидимую стену.
— Ты почему так со мной? Ты же просто обманул меня! А я тебе доверила стать отцом моего ребёнка! Что мне теперь с ребёнком делать?
Манипуляция была одновременно жёсткой, и, одновременно, старой как мир. В её глазах впервые почувствовались слёзы, но я пока не решался сказать себе — реальные они, или снова какая-то уловка. Я с трудом проявил жёсткость.
— Рожать, что ещё делать. У меня встречный вопрос. Я стажёр. Совсем из другого… мира, скажем так. Об меня вытирают ноги. Меня грубо использовали при первом же знакомстве. Давят авторитетом при каждом удобном случае. И я очень хочу быть мягче. Я готов, в общем… быть отцом, или как это называется. Но давай хотя бы с минимальным уважением ко мне, да?
Она сжала губы.
— Ты лезешь не в своё дело! Вмешиваешься в работу, это очень опасно. Понимаешь, у тебя нет стратегического мышления.
— А у тебя… ты уверена, что есть? — усмехнулся я. — Я пока не вижу.
— Да я… Ты хоть знаешь, кто подсказал решение разделить город?
— Дай угадаю — ты. Прочитала какие-нибудь древние свитки про разделение Берлина и Германии на зоны оккупации? Так?
— Хм.
Она отвернулась. Я спешился и отвёл Илонмаска в сторону — невидимая стена исчезло, и я понял, что диалог становится более адекватным.
— Только вот перенос-то стратегии совсем бездумный. Я плохой историк, я тут меньше недели нахожусь, но даже минимальная аналитика говорит, что проблемы будут всегда, и их будет много. Тут не один народ живёт, а сразу куча. Народ более развитый, чем в соседних государствах. Двурукие научились жить с четырёхрукими в мире. Это же уникальный кейс!
— Чего⁈ К чему ты чемодан приплёл?
— Ладно, прости, вырвалось. Я к тому, что не надо город было делить между победителями. И это очень стрёмно звучит, но передать город не вмешивавшемуся Гамунцу или, хотя бы, Шабуку целиком — это очень здравое решение!
— Что? — она отшатнулась от меня, как от прокажённого. — Ты заодно с кланом Грани?
— А мне плевать, кто озвучил эту мысль первой. К тому же, Гамунц и Шабук — наши державы, и, по сути, город остаётся нашим. Важно, что они тоже всё просчитали. И просчитывали они, я думаю, с целью сохранения местного общества, а не с целью разделения.
— Конечно! Чтобы потом всё это прибрать к рукам и сделать нам новую проблему. У нас мало кадров, ты забыл?
— Ну, отправьте в Гмон-ян, наймите, скажите — интересный проект.
— Ладно. Я вижу, ты не так глуп, как кажется. Закрываем тему.
— Правда, мне тут очень понравилось, интересный город и проект! И было бы очень здорово, если бы ты позволяла мне проявить свои, так сказать, софт-скиллы. Ну, способности, то есть.
— Хорошо. Обсудим позже. Я услышала тебя. Меня ждут дела.
Вильнула хвостом и ушла — я толком и не понял, на какой ноте мы расстались. Остаток дня я провёл, пытаясь развлечься, и удавалось это, как всегда, с трудом. Всё время думал о разговоре, о проектах и делах, которые стоило бы решить за время выходных. Доехал до рынка, прикупил амулетов у той старушки-чревовещательницы. Я надеялся, что она снова начнёт диалог со мной, но ничего подобного не последовало. Затем нашёл сносную кафе недалеко от гостиницы и от души поел — припарковал Илонмаска в гостинице, накормил и прыгнул на трамвай, ведущий в посёлок скра.