На шесть футов ниже (ЛП)

— Чего ты хочешь? — его голос был единственным, что я могла слышать.
— Тебя, — ответила я. — Только тебя.
Шесть наклонил голову вперед, положил большие пальцы на мой подбородок.
— Только, — сказал он.
— Только, — вздохнула я, когда его губы снова поцеловали мои.
Шесть опустил мои ноги и сдвинул бретельки платья с моих плеч. Шелковистая ткань целовала мою кожу, скользя по рукам, по ладоням и на пол, где она осела у моих ног. Шесть не потрудился посмотреть, что на мне надето под платьем, просто расстегнул лифчик и стянул его, пока я не оказалась перед ним полностью обнаженной.
Мне было интересно, что он увидел, глядя на меня: бледная кожа и черные как ночь волосы. Мои руки и ноги были более рельефными от всех тренировок по самообороне, которыми я все еще занималась. Мои шрамы исчезали.
— Ведьма, — пробормотал Шесть, его глаза были полностью скрыты тенью от его тела, загораживающим свет. — Вот кто ты.
Я переместила руки к пуговицам его рубашки, и вместо того, чтобы аккуратно расстегнуть их, я схватилась за края его воротника и сильно потянула. Пуговицы разлетелись по полу, издавая свою собственную музыку.
Я просунула кончики пальцев за его пояс и дернула его к себе, расстегивая верхнюю пуговицу и почти сразу же спуская молнию.
Когда Шесть, наконец, оказался таким же голым, как и я, прыгнула на него, обхватив руками его плечи, а ногами — его талию. Он понес меня за угол, прижимая к дверному косяку, к лестнице, пока моя задница, наконец, не приземлилась на что-то твердое и гладкое.
Его губы стали беспорядочными, он целовал мой подбородок и горло. Я выгнула шею, и ударилась головой о стену позади меня, когда его губы целовали, язык лизал, а зубы кусали меня по всей длине. Я потянулась и схватила его за череп, впиваясь пальцами в кожу. От его прикосновения меня пронзила боль, но это была хорошая боль, доводящая меня до предела.
Когда его губы вернулись к моему телу, они замедлили темп, предлагая комфорт вместо боли. Мышцы моего живота сжались, когда его руки раздвинули мои бедра. Когда его тело соединилось с моим, его щека прижалась к моей.
Когда мы оба кончили, Шесть притянул меня и лег на пол, прижав к себе. Я посмотрела на то, на чем сидела: стол, который соорудил Шесть. Он был не таким красивым, как раньше, местами сломанный и склеенный моими раскаявшимися и трясущимися пальцами. Но он выдержал нас.
Я посмотрела на Шесть, который смотрел на меня. Он потянулся вверх и достал что-то из кармана куртки.
— Ты не любишь украшения. Я знаю.
— Ты уже отдаешь то, что в коробке? Ты ужасный даритель.
Шесть усмехнулся и протянул мне коробку, обвязанную простой белой лентой.
— Я увидел это и подумал о тебе. И хотя ты не любишь носить украшения, я надеюсь, что ты подумаешь о том, чтобы надеть это для меня.
Я провела пальцем под ленточкой, развязывая ее.
— И чтобы всегда напоминать тебе о том, что я тебе говорил.
Я наморщила нос, пытаясь угадать, что это может быть, когда подняла крышку коробки. В пенопласте лежала восьмерка из белого золота на цепочке. Я посмотрела на него с вопросом в глазах.
— Восьмерка? Я бы взяла шестерку.
Шесть достал ожерелье из коробки и протянул его мне, чтобы я посмотрела на него. Сочетание такой изящной вещицы в его грубых руках на мгновение отвлекло меня, но потом он взял мою руку свободной рукой и провел пальцем по изгибам восьмерки.
— Это символ бесконечности.
Я все еще не понимала его, но он расстегнул застежку и отвел мои волосы в сторону, чтобы закрепить ее на шее.
— Этот символ бесконечен. Без конца. Как мы.
Я не была женщиной, которую часто привлекает романтика, но в этот момент, когда его мягкие зеленые глаза пристально смотрели в мои, я была замазкой в его руках. Шесть поцеловал меня, и я ответила ему с не меньшим рвением, прежде чем он отстранился. Долгое время мы лежали вместе, наши пальцы прослеживали символ бесконечности на моей шее.
— А что, если ты найдешь кого-то другого, того, кто подойдет тебе больше, чем я?
— Не найду, — Шесть даже не колебался.
 
— Но ты можешь.
— Нет предела тому, что я чувствую к тебе, Мира. Если ты бросишь меня, я буду преследовать тебя, пока ты не перестанешь убегать. Я влюблен в тебя. Это просто так не проходит.
— Даже если ты встретишь кого-то другого?
Шесть вздохнул, в его голосе звучало недовольство.
— Я не встречу кого-то другого, но, если это так много значит для тебя — я обещаю тебе, что в этом мире нет никого другого, кто мог бы заменить дыру в форме Миры, которую ты вырезала в моей душе. Теперь ты счастлива?
Я улыбнулась ему, потому что так оно и было. Это было обещание, которое он давал мне уже не раз. Теперь обещание казалось более постоянным, но я все равно волновалась. Конец был неизбежен во всем.
Перед тем как мои глаза закрылись в последний раз в ту ночь, я, должно быть, произнесла эти слова вслух, потому что, когда сон затянул меня, я услышала, как Шесть сказал:
— Конца не будет, Мирабела.
  
ГЛАВА 32
 
Июнь 2010 года
Шесть месяцев спустя
— Что? — спросила я, уронив кисть, которая была у меня в руке до звонка Шесть.
Я взглянула на календарь на стене. Его не было уже три дня, он уехал в поездку, о которой беспокоился. Шесть не хотел оставлять меня, но на этот раз моя ревность не заставила меня наделать глупостей, например, разбить стол или отправить сообщение с сожалением. Это было важно, я знала, судя по беспокойству, которое преследовало его до самого отъезда.
— Мне нужно, чтобы ты поехала в этот городок. Я попрошу одного из моих парней забрать тебя и привезти туда. Возьми там все, что связано с Андрой, и упакуй. Мне нужно все вычистить, ясно?
— С Андрой?
— Фотографии, тетради, одежду — просто упакуй. Это не займет у тебя много времени.
— Почему я? Пусть головорез, который меня заберет, сделает это.
— Господи, Мира. Ты можешь просто работать со мной здесь?
Пристыженная, я прикусила язык.
— Хорошо.
— Ты не будешь в опасности, — пообещал Шесть, а мне эта мысль даже не пришла в голову.
— Хорошо…
— Там никого не будет. Ну, Роза будет в главном доме, но она знает, что ты приедешь. Она оставит тебя одну. Парень Андры может появиться, но, надеюсь, он достаточно умен, чтобы этого не сделать.
— Ее парень?
Шесть дал мне так мало сведений о жизни Андры — возможно, так было лучше, чтобы она оставалась как можно более окутанной тайной. Но я всегда представляла ее подростком. Реально, я знала, что она была подростком семь лет назад, когда Шесть помог ей выбраться из того места, где она жила.
Семь лет прошли спокойно. Что вызвало такую внезапную срочность?
— Ты в опасности?
— Нет, — Шесть не стал продолжать.
— Где ты?
— Не беспокойся об этом.
Я хотела наброситься на него. Это была интуитивная реакция. Почему бы мне не беспокоиться о том, где Шесть? Почему, когда его собственный голос был отрывистым и быстрым, я не должна беспокоиться о нем?
Но я больше ничего не сказала. Шесть дал мне инструкции по билету на самолет, который прислал мне по электронной почте, и повесил трубку.
Когда билет на самолет, наконец, пришел, я увидела дату.
— Он мог бы предупредить меня заранее, — сказала я Гриффин, понимая, что у меня есть три часа до того, как я должна быть в аэропорту.
Быстро собрала вещи, все время поглядывая на свой телефон. Я ждала, что он позвонит мне, скажет: «Шучу, ты можешь остаться здесь», но он так и не позвонил.
Я отвезла Гриффин к маме Шесть и отправилась в аэропорт, чтобы совершить короткий перелет в Денвер.
***
Место уже было относительно чистым. Несколько вещей — фотографии Андры и Шесть, немного одежды, которую я запихнула в большие черные мусорные мешки.
Головореза, который был одним из парней Шесть, звали Фред. Он ничего не сказал, если не считать нескольких ворчаний. Он взял мешки, которые я бросила на крыльцо домика, где Андра жила несколько лет, пыхтя и отдуваясь между заходами.