До Гарри (ЛП)

Все застыли, глядя на меня.
— Люди меняются, Лэйн, — пробормотал Лейтон, крепко обнимая меня за плечи, как будто боялся, что я сбегу. — Она уже не та злая девчонка, какой была в детстве.
«И это должно было меня успокоить?» — сердито подумала я.
Я сглотнула комок, который внезапно образовался в моем горле.
— В детстве ты не страдал так, как я, из-за нее и Анны О'Лири, — сказала я, стараясь сохранить самообладание. — Я очень долго была стеснительной из-за этих двоих. Знаешь, сколько раз я желала быть похожей на кого-то из них, просто чтобы чувствовать себя обычной девочкой?
Он ничего не ответил, поэтому я сжала руки в кулаки, когда меня охватило раздражение.
— Какого черта она вообще здесь делала? — огрызнулась я, чувствуя раздражение от того, что они просто впустили ее в дом после того, как она причинила мне боль.
Моя бабуля вздохнула.
— Она работает у меня в кафе.
Ошеломленная, лишенная дара речи, я не могла поверить в то, что услышала.
— Лэйн, — позвала моя бабушка, когда я уставилась на нее, не моргая. — Ты в порядке?
Я не могла ответить на это так, чтобы она не ударила меня по голове.
— Значит, ты нанимаешь людей, кто поклоняется силам зла? — спросила я, глядя на нее ледяным взглядом. — Отлично, бабуля, правда отлично.
Бабушка сидела молча, и это дало мне время для размышлений, в котором я так нуждалась. Я не могла поверить, что сразу не узнала Элли. В последний раз я видела ее, когда мы заканчивали среднюю школу, почти десять лет назад. Я слышала, что она переехала в Лондон, но она, очевидно, вернулась в Йорк и работала в кафе моей бабушки!
Я любила это кафе, но теперь оно навсегда останется для меня оскверненным.
— Я знаю эту брюнетку? — спросила я, стиснув зубы.
— Да, — язвительно ответил мне Локлан. — Она училась в твоей школе, но ты никогда не общалась с ней. Она тоже работает в кафе бабули. Они — наши друзья.
Я не могла вспомнить Саманту Райт, поэтому не стала зацикливаться на ней; вместо этого я сосредоточилась на Элли, гребанной, Дэй.
— Я просто не могу поверить, что вы все дружите с Элли Дэй. Может вы еще приглашаете Анну О'Лири на чай по выходным? — саркастично спросила я.
Отец цыкнул, глядя на меня.
— Ты ведешь себя по-детски, Лэйн.
Он был прав: я вела себя дерзко и грубо. Это было неуместно и никому не нужно. Но мне было больно от того, что они просто взяли и забыли, как Элли издевалась надо мной. Они своими глазами видели, через что я прошла из-за нее. Поэтому я не понимала, как они так просто могли все это забыть.
Я сердито посмотрела на него.
— Хорошо, что тебе придется терпеть меня всего несколько дней, не так ли?
Это был удар ниже пояса — бросить ему в лицо мой отъезд, когда я только что приехала. Но я ничего не могла с собой поделать, слова вылетели прежде, чем я успела их остановить.
— Что значит всего несколько дней? — резко спросила моя мать, впервые заговорив с момента наших объятий в гостиной. — Когда ты уезжаешь?
Я избегала прямого зрительного контакта с ней и тихо пробормотала:
— В воскресенье вечером.
— Лэйн! — взревела моя семья в унисон.
Думаю, мы закончили обмениваться любезностями.
— Я должна вернуться, — возразила я, пытаясь защититься. — Мне нужно работать!
— Ты внештатный редактор, — прорычал Локлан, едва удерживаясь в сидячем положении на диване. — Как только у тебя будет доступ в Интернет, ты можешь работать, где бы ты ни находилась!
Я не могла придумать, что сказать в ответ, потому что он был прав. Так что я просто промолчала.
— Лэйн, — сказала моя бабуля. — На кухню. Сейчас же.
Я наблюдала за тем, как моя бабушка встала и вышла из гостиной, каждый шаг сквозил напряжением.
— Дерьмо, — проворчала я с опущенными глазами. Я поднялась на ноги и проследовала за ней на кухню. Я чувствовала себя так, словно снова стала маленьким ребенком, а она собиралась отчитывать меня.
Когда я вошла на кухню, то увидела, что она уже сидит за кухонным столом. Мне пришлось сесть, напротив. Я сложила руки вместе на поверхности стола, перед собой, и пристально посмотрела на них сверху вниз.
 
— Ты моя внучка, и я люблю тебя всем сердцем, — начала она, — но иногда мне хочется просто ударить тебя палкой здравого смысла, прямо по твоей прекрасной голове.
Стабильность — вот, за что я люблю свою бабулю.
— Мне очень жаль, — сказала я, надеясь, что это смягчит ее пылающий гнев.
— Извинений недостаточно, — отрезала она и понизила голос. — Мой ребенок умер, Лэйн. Твой дядя умер… а ты просто хочешь взять и уехать через день после того, как мы его похороним? Это не моя внучка — она бы так не поступила.
«Твоя внучка умерла давным-давно», — насмешливо произнес жестокий голос в моей голове.
Жгучая боль наполнила мою грудь. Я взглянула на свою бабушку, прежде чем быстро отвернуться от ее постаревшего, но все еще красивого лица. Я видела своего дядю Гарри, когда смотрела на нее; у них были одинаковые голубые глаза, высокие скулы и нос пуговкой. Мои братья и я унаследовали те же черты лица.
— Я не могу здесь оставаться, — пробормотала я и снова взглянула на нее. — Ты знаешь почему.
Моя бабушка покачала головой, разочарование отразилось на ее лице.
— Этого недостаточно, и ты, черт возьми, хорошо это знаешь, — заметила она. — Ты должна вести себя как двадцатишестилетняя женщина! Например, отодвинуть свои проблемы с Кейлом в сторону и сосредоточиться на Гарри. Он не заслуживает того, чтобы его забыли, Лэйн. Ты лучше всех знаешь это.
Я почувствовала себя ужасно, когда позволила бабушкиным словам просочиться в мое сердце. Я действительно заслуживала того, чтобы меня отколотили палкой здравомыслия. Как я вообще могла подумать, что мой отъезд кому-то покажется хорошей идеей? Моя семья будет убита горем, и я тоже.
Я не могла оставаться здесь и все еще находиться в здравом уме. Но и уехать сразу, после похорон моего дяди, и не потерять рассудок, я тоже не могла. В любом случае я не выигрывала если задержусь, но последнее означало, что моя совесть будет чиста.
— Я останусь… Ты права, — признала я. — Дядя Гарри заслуживает большего. Я останусь здесь подольше и помогу тебе во всем, что нужно. Обещаю.
Моя бабуля потянулась и взяла мои руки в свои, поглаживая кончиками пальцев мои костяшки.
— Ты можешь помочь мне и твоей маме убрать его дом, после встречи с его юристом в понедельник, — сказала она со вздохом. — У нас так много дел, с которыми нужно разобраться, но прежде мы должны услышать завещание Гарри.
Я глупо моргнула.
— У дяди Гарри было завещание?
Моя бабушка кивнула.
— Да, у нас у всех есть завещание, глупышка.
«У меня его нет», — подумала я.
Она фыркнула, увидев выражение моего лица.
— Под «всеми» я подразумеваю Гарри, твоих родителей и меня… Потому что мы уже старые и оно может понадобиться в любой момент.
— Бабуля! — я поперхнулась. — Не смей это говорить. Оно никогда не понадобится.
Во всяком случае, я на это надеялась. Мое сердце не выдержит, если кто-то еще умрет.
Моя бабушка ласково улыбнулась мне, протянув руку и снова проведя кончиками пальцев по моим костяшкам. Она часто делала это, когда я был моложе, чтобы успокоить меня, и это, как оказалось, все еще производило такой эффект. Приятно было сознавать, что ничего не изменилось.
Несколько мгновений я молчала, но когда снова взглянула на нее, то увидела, что она пристально смотрит на меня.
— Что? — поинтересовалась я.
Она моргнула и, не теряя ни секунды, сказала:
— Я хочу, чтобы ты каждое Рождество была дома.
Это был не вопрос. Не просьба. А приказ.
Я сидела неподвижно.
— Бабуля…
— Мне не нужны никакие оправдания, — строго сказала она. — Я хочу, чтобы ты дала слово, что будешь приезжать домой каждое Рождество. Я не могу продолжать жить, когда моя внучка находится на другом конце света, и я ее не вижу. Мое сердце больше не может выносить эту боль и тоску.