До Гарри (ЛП)

— Кейл, — пробормотала его мама и кивнула головой в мою сторону.
Он посмотрел на меня и моргнул, увидев выражение моего лица.
— Почему ты злишься? — спросил он, нахмурившись.
Я не знала, почему злилась, кроме того, что Дрю раздражала меня, но я не хотела говорить ему об этом.
— У меня болит голова, — ответила я.
Я не лгала: она действительно болела, но не так сильно, как болела моя грудь.
Кейл подошел ко мне и снова положил руку мне на плечо.
— Мы можем посмотреть фильм и съесть мороженое, когда вернемся домой. Это поможет?
Я забыла обо всем на свете.
Моя больная голова.
Моя ноющая грудь.
Дрю.
Кейл назвал ее красавицей, улыбался ей и вел себя с ней совсем по-другому.
Я сосредоточилась на мыслях о том, во что бы поиграть с ним и какие фильмы, до конца дня, посмотреть. Я наклонилась к нему и улыбнулась, заставив всех рассмеяться. Он знал, что мой ответ был безмолвным, громким «ДА».
— Ну что ж, тогда пошли, — он просиял и убрал руку с моего плеча, только для того, чтобы наклониться и сжать мою ладонь в своей.
— Идем смотреть кино, малышка Лэйни.
Я крепко держала Кейла за руку и радостно улыбалась, когда мы выходили из школы. Мне нравилось проводить с ним время, и мне нравилось, когда он называл меня малышка Лэйни. Мне нравилось все, что касалось Кейла, и я знала, что всегда буду любить его.
Он был моим лучшим другом и моим лучшим защитником. Он был лучшим для меня во всем. Он был моим…
  
Глава 3
 
1-й день В Йорке
Мое сердце бешено колотилось в груди, а руки стали липкими от пота.
«Он назвал меня малышкой Лэйни», — прошептал мой разум.
Кейл Хант стоял передо мной во плоти и назвал меня малышкой Лэйни.
Я почувствовала себя так, словно вернулась на несколько лет назад, когда все между нами было в порядке. Когда все между нами было не так сложно. Я загнала эти воспоминания в самый дальний уголок сознания и приказала себе успокоиться. Мне не хотелось выглядеть взволнованной и неподготовленной к этой встрече, хоть это и было правдой. Я знала, что мое возвращение увеличивало шансы наткнуться на Кейла; я просто не предполагала, что это произойдет практически через десять минут, после того как я перешагну порог своего родного дома.
— Как ты? — задала я формальный вопрос, после длинной паузы.
Губы Кейла сжались в тонкую линию.
— Я в порядке, мелкая. А ты?
Мелкая… Я хотела вырасти и больше не быть гребанным, маленьким ребенком, но похоже, что у меня не получилось. Кое-как, но мне удалось сохранить самообладание.
— Я… — я посмотрела на дядин гроб, потом повернулась к Кейлу. — Бывало и лучше.
Он нахмурился и понимающе кивнул.
— Хорошо, что ты вернулась домой.
«Правда?» — язвительно спросил мой внутренний голос.
— Спасибо, — ответила я и затем солгала сквозь зубы. — Здорово вернуться домой.
Это было абсолютной пыткой — стоять здесь и вести себя так, будто мне не было больно снова и снова. Как будто мое сердце не забилось сильнее только от одного его взгляда. Словно мои руки и ноги не сводило от дикого желания подойти и прикоснуться к нему. А по моей спине не бегали мурашки, когда я слышала его хриплый голос. И словно мои губы не хотели, черт возьми, целовать и целовать его, пока не осталось бы ничего, кроме нас двоих.
«Это всего лишь на несколько дней, — быстро напомнила я себе. — Ты сможешь пройти через это».
Я промолчала, когда мои родители предложили всем пройти в гостиную, чтобы все обсудить. Я пошла вместе с ними, потому что мне было необходимо какое-то время побыть подальше от дяди, чтобы собрать все мысли воедино. Я была опустошена из-за его смерти, и мое сердце разрывалось на части при виде Кейла. Если я не выйду из комнаты в ближайшее время и не сосредоточусь, у меня точно случится нервный срыв.
Я последней зашла в гостиную, поэтому уселась в кресло напротив всех остальных. Они сидели на огромном, угловом диване, а Локлан уже хмурился, глядя на меня. Я притворилась, что не замечаю его, хоть и прекрасно чувствовала на себе его пристальный взгляд.
 
Мои братья, как и мама с дядей, были близнецами. У них была такая же тесная связь. Несмотря на это, они были полными противоположностями друг друга. Локлан был темпераментным там, где Лэйтон был спокойным; их различия уравновешивали друг друга. Я очень ценила Лейтона, но и Локлана я никак не могла игнорировать. Главным образом потому, что он никогда не допускал, что бы что-то сошло мне с рук. И теперь это перешло и в нашу взрослую жизнь.
Пока все сидели рядом с моим рассерженным братом, Лейтон присел на подлокотник рядом со мной и обнял меня одной рукой. Я улыбнулась, потому что он был одним сплошным мускулом, и он практически раздавил меня. Ну, я не жаловалась, мне нравилась эта близость. Я скучала по всему этому. Я скучала по нему.
Лэйтон был истинным миротворцем в нашей семье. Единственная причина, по которой я не смотрела ему в глаза, заключалась в том, что ему не нравилось, как далеко я живу. Он боялся за мою безопасность и считал, что с моей стороны было жестоко пренебрегать заботой моей семьи. Он ясно дал понять, как сильно будет скучать по мне, когда я уеду, и как сильно ненавидел тот факт, что я решила жить так далеко. Но, в отличие от Локлана, он держал это в себе после того, как я объяснила причины моего решения. Лейтон страдал молча, и он гордо нес свое молчание, вот почему мы никогда не разговаривали после моего ухода. За исключением тех небольших моментов, когда я поздравляла кого-то с днем рождения или Рождеством.
Сейчас все было в порядке, потому что я была дома, и моя семья была рада меня видеть, но это не меняло того факта, что у нас были проблемы. Причина, по которой я могла общаться только с моим дядей, заключалась в том, что он был единственным, кто не угрожал мне или винил за нежелание вернуться домой; остальные же делали это без доли раскаяния.
Они не понимали, что мне просто необходимо было жить как можно дальше от дома. Они знали о причинах моего отъезда, но не понимали, почему я так поступила. Мое решение уйти резко оборвало наше каждодневное общение. Было чертовски сложно — не разговаривать с ними.
Я ужасно по ним скучала, но я была такой же упрямой, как вся моя семья. Мне пришлось справляться с их болью и гневом самостоятельно. Это привело к стене тишины, которую только смерть моего дяди смогла разрушить.
Я откинула голову на плечо Лейтона и замурлыкала от удовольствия, когда он положил свою голову на мою.
— Боже, — пробормотала я. — Я скучала по тебе, Лэй.
Он поцеловал меня в макушку.
— Дорогая, я тоже по тебе скучал.
Я прижалась к нему и слушала, как самые близкие люди говорили о самых обычных вещах. Я старалась не смотреть на Кейла, который сидел в дальнем конце дивана, довольно далеко от меня. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он здесь. Всем своим нутром я чувствовала его присутствие. Я всегда ощущала, когда он был рядом, словно мое тело обладало шестым чувством, созданным специально для него.
Я оглянулась и увидела блондинку и брюнетку, которых встретила на пороге дома моих родителей. Они прошли мимо и вышли из дома, закрыв за собой дверь.
— Кто это? — спросила я, находя странным, что две незнакомки вот так просто гуляют по дому, как будто это никого не касается.
Лэйтон повернулся и ответил:
— Брюнетка — это Саманта Райт, а блондинка — Элли Дэй.
Мне было знакомо имя второй девушки — я была уверена, что знала ее. Я задумалась на минуту, а затем, как по щелчку пальцев, воспоминания всплыли в моей голове. Я моргнула и оглядела комнату.
— Элли Дэй? — поинтересовалась я. — Та самая Элли Дэй, которая вместе со своей злобной подругой убедила всех, что в детстве, я была толстой и уродливой… Та самая Элли Дэй?