Простодушны и доверчивы (СИ)

— Подумаем, — согласился с ним дед и встал: — Ну, пора. Не выть, — ткнул он пальцем в вернувшуюся Ольгу.
— Постараюсь, — пообещала она, вымученно улыбаясь.
— Светка, пока замуж не выскочишь, смотри в оба за моими внуками.
— Я всё сделаю, как надо, — твёрдо заверила его младшая внучка.
— Тебя проводить? — невозмутимо спросил Илья, пожав полковнику руку.
— Незачем, — так же невозмутимо ответил тот, подойдя к двери. — Через полчасика начнёте мне звонить. Тогда уже подъезжайте. Незачем вам на следствии изворачиваться. Сделаем всё чисто и очевидно, чтобы от вас поскорей отцепились. Мои мотивы понятны, лишних вопросов вызвать не должны. Да, — вспомнил он уже за порогом, одёрнув пиджак, позаимствованный у зятя, — похороните нас вместе.
Карман пиджака оттягивало что-то тяжёлое.
  
Глава 27
 
Кружавуха
Илья не стал брать их с собой — сам уехал приводить в порядок скорбные дела семьи. Ольга с Веткой сидели на крыльце, обнявшись, и ждали его возвращения.
Вернулся он под утро. Не вдаваясь в подробности, рассказал о том, как увезли тело старого офицера, застрелившегося на месте гибели жены. О чём его расспрашивали в полиции, куда пришлось проехаться, ибо событие нерядовое.
Они проспали до обеда — Илья даже будильник запретил включать: велел выспаться, как следует. Зато обедали и готовились к новому этапу операции на сверхзвуковых скоростях. Потом Илья отправился искать подельников Марго, обещанных деду, и взял с собой Ветку. А Ольга осталась встречать снятый с пепелища очаг.
Его привезли — как и обещано — целёхоньким: лишь кое-где кладку пошарпало. Рабочие аккуратно установили его под навесом рядом с гаражом. Ольга проводила их, прыгнула в межмирье и уселась рядом с родным очагом: сторожить.
Минуты не прошло, как перед ней нарисовался Моргощь. Привыкнув к защите оберега Сумерлы, она как-то не слишком испугалась вполне ожидаемого визита. А зря. Вскочить на ноги так и не смогла: запуталась в чём-то невидимом. В глазах потемнело. Но внезапно её словно выдернули из невидимой паутины. Зрение тут же прорезалось: Ольга глаза в глаза уставилась на родное хмурое лицо:
— Нешто!
— В кружавуху нас заманили, — сокрушённо объявил тот. — Еле поспел за тобой, чтоб не уволокли.
— Что это? — потребовала она конкретики, косясь на разыгравшую неподалёку баталию. — Хватит наводить тень на плетень. Давай коротко и по существу. Без этой твоей театральщины и прочих истероидных фокусов.
— Пуф-пуф-пуф! — поддразнил её Нешто и посерьёзнел: — Я что ж, по-твоему, совсем полодырый? Не сомневайся: выведу. Не на того напали! — грозно проорал древний дух в пустоту и строго-настрого приказал: — Ты тока с места не сходи. Куда б ни занесло, стой, как вкопанная. Чего бы ни увидала, ни услыхала, как сейчас. Так себе и заруби: всё округ сплошь морок. Морочить будут: для того в кружавуху и поймали. Ежели ты с дорожки сойдёшь, второго случа́я на неё встать не будет. Я тебя вытащить не смогу. И никто не сможет, покуда не попадёшь в пасть пауку, что соткал кружавуху.
— Стою, — послушно отрапортовала Ольга.
Их занесло на невысокий холм, у подножия которого шла отчаянная битва. Илья с Веткой стояли спина к спине и отбивались от целого полчища зверюг. Лица у обоих смурные — с такими принимают последний бой. Пока слушала инструкцию, ещё крепилась. Но вот наступил момент, когда всей душой рванулась на помощь…
— С места не сходи! — повис на закорках Нешто-Нашто.
Она справилась с отчаянным порывом — даже зажмурилась и губу закусила, словно это могло хоть как-то помочь. Открыла глаза и наткнулась на призывный умоляющий взгляд сестры. Нешто уже оседлал шею лучницы, колотя пятками в её грудь. И преспокойнейшим образом комментировал ход битвы:
— Вона те оборотни, что уже совсем медведя́, это аркуды. Люты без меры, потому как безмозглы. Людского в них ни крохи не осталось. А вон те серые, что будто облезлые и на людей чутка похожи, то мечки. У них сил, как у молодших, поменьше. Зато и разума поболее будет. Они хитры, оттого и опасней аркудов.
 
Ольга не мешала ему разглагольствовать и колотить себя пятками: сейчас это здорово помогало. Потому что сердце рвалось с привязи рассудка осатаневшим псом.
— О! — прямо-таки восхитился Нешто, тыча пальцем в сторону. — Вон и ба́бры пожаловали. Этих и танком не переедешь.
— Чем? — удивилась она.
— Так воевода-батюшка сказывал. Он ба́бров уже бива́л: знает, что за сволочи.
— Им совсем трудно, — затаив дыхание, пробормотала Ольга, когда громадный уродливый тигр в длинном прыжке обрушился на приставников.
— Сестра! — дико завизжала Ветка, погребённая под рвущей её тушей.
Нешто сжал виски лучницы и велел:
— Спроси: как меня кличут по имени?
— Как тебя кличут…
— Дура! — рявкнул он так оглушительно, что Ольга мигом сконцентрировала внимание на инструкторе. — У ей спроси, как тебя зовут.
— Сестра! — завопила она, как резанная, на всё межмирье. — Как меня зовут?!
И вдруг терзавший Ветку тигр бросил своё кровожадное дело, обернувшись на вопль. На его морде отчётливо читалось удивление. На лице привставшей Ветки тоже. Да и вообще кровавая битва как-то нелепо тормознула. Такое ощущение, будто всех окатили ледяной водой, и драчуны задались вопросом: где я?
— Как меня зовут?! — мстительно проорала Ольга, проклиная поганую свору за пережитые минуты ужаса.
— Имя твоё им сказали. Да тут же его и выдуло из дырявых голов, — пренебрежительно констатировал один из самых допотопных духов Нави, поразительно сохранивший в себе человека. — Они ж из древнейших: ни одного людского рыла. И мозгами давным-давно исхудали.
— Мы можем вернуться домой? — попросила она.
— Не, туда нам дорожка заказана, — нимало не переживая об этом, обрадовал Нешто. — Куда б ни прыгнули, всё одно в кружавухе останемся.
— Тогда прыгаем, — попросила Ольга, заметив, что вся кодла под холмом нацелилась на них.
И оказалась на болоте. Самого зловещего вида — переехавшего сюда из какого-то ужастика. Или приснившегося каждому автору тех ужастиков — что, кстати, не исключено: духи шляются по реалу, как им вздумается. И обожают портить жизнь тем, у кого она пока не закончилась.
— С места не сходи, — напомнил Нешто, погрозив пальцем.
Ольга кивнула и внимательно осмотрелась.
Бурая ряска и вздувающиеся бурые пузыри, стреляющие в побуревший воздух бурой дрянью. Бурые камни на бурых кочках с грязно-бурой растительностью, увешанной то ли тиной, то ли соплями. И, конечно же, местные духи — урод на уроде — как раз пытались утопить Илью с Веткой.
— Ты, девка, не горячись, — лихорадочно подпрыгивал рядом Нешто, вытянув вперёд шею и обшаривая выпученными глазами дерущихся приставников. — Может, и в другой раз не они.
— А, если они? — честно пыталась не горячиться Ольга, держа блисковицу на луке.
Душа металась и кусалась: свои там, или очередные сволочи в личинах?
Вот на мечника из болота, подняв изрядную волну, выскочило сразу с десяток болотных духов. Все древние, сильные: коряги корягами, а резвые, как балетные танцоры. И прыгучие, как легкоатлеты. Дружно набросились на приставника, и тот дрогнул, чуть отступив.
Нет, врагов он крошил без фальши: никаких постановочных трюков Ольга не заметила. Духи, конечно, хитры, но артисты никакие: если отправляются в небытие, это видно. Да и Моргощу послать на убой подвластных духов раз плюнуть. То ли просто их презирает, то ли при здешней концентрации неупокоенных душ стремиться их проредить. Расходный материал.
Вскоре новые набегут — с виду ещё долго будут выглядеть нормальными людьми. С такими куда приятней иметь дело, чем с местным цирком уродов. К тому же новички гораздо умнее и несравнимо слабей старожилов. Подмять их и сделать рабами проще простого.
— Вот же тетеря! — завопив, затряс её Нешто.
Подлетел и принялся тащить за волосы к небу. Ольга машинально покосилась под ноги и ахнула: по колено ушла в болото, и ничего не почувствовала. Зато ощутила этакую леность, замешанную на пофигизме. Накатывавшую очень-очень аккуратненько, постепенно-постепенненько, волна за волной. Так же неуловимо, как её щиколотки обхватили какие-то супер деликатные корявые пальцы.