Простодушны и доверчивы (СИ)
— У меня это вызывает неприятные предчувствия, — нехотя пробурчал он, ставя казан на плиту. — Что однажды ты исчезнешь так же, как появляешься. Только окончательно.
Его спина заметно напряглась, и Ольга прильнула к Илье, обняв его за талию. Привстала на цыпочки, дотянулась губами до уха и пообещала:
— Пока не прогонишь, не исчезну. Честное слово. Я так долго тебя ждала.
Он облегчённо усмехнулся и боднул её затылком:
— Принимаю. А теперь сядь и жди. Будем заправлять твой аппарат для перемещений. Только не объедайся.
— Почему? — послушно отпустила его Ольга и уселась за стол, осматриваясь.
Большая почти целиком белая кухня была почти пустой. Холодильник, печка, посудомойка, кухонный стол с висящим над ним шкафом, и обеденная зона. Всё чёрное матовое и довольно стильное — как она это видела.
— Я тоже тебя долго ждал, — ответил Илья, возясь с посудой.
— Намекаешь? — невольно застеснялась она, не зная, как себя вести.
— Предупреждаю, — поправил её Илья, наконец-то, повернувшись и уколов шутницу острым взглядом. — Не знаю, что я сделаю, если ты снова сбежишь.
Глава 20
Бабе потакать, добра не видать
После такой угрозы, Ольга насторожилась. Взрослый мужчина говорил о серьёзных вещах: о своей судьбе. Которая теперь неразрывно связана… не пойми с кем. И ему очень нелегко смириться с тем, что почти половина её жизни будет от него скрыта.
Что он тут же и подтвердил:
— Не думаю, что смогу привыкнуть отпускать тебя неведомо куда. Где тебя по твоим словам пытаются убить.
У Ольги зашлось от страха сердце. А страх породил сопротивление:
— Ты намекаешь…
— Не намекаю, — резко оборвал её Илья, не дослушав. — Говорю прямо: ты расскажешь, как стала одержимой. Ведь ты родилась обычным человеком. И, если этот процесс необратим, если ты не можешь вернуться к нормальной жизни, значит, я должен стать ненормальным.
— Не хочу этого, — замотала она головой, словно так можно было развеять его решимость.
— Не принимаю, — ожесточился Илья, не желая её слышать. — И не приму такой ответ никогда. Ты пытаешься меня от чего-то оградить? От чего? От ваших смертельных игр за пределами этого мира? Хотя, — зло усмехнулся он, — насколько я понимаю, они уже вышли за эти пределы. Потому что люди, которых я знаю, оказываются не теми, кого я знаю. Кто ещё? Кто вокруг меня? От кого ты пытаешься меня защитить?
— Твоя проницательность страшно неудобна, — от души посетовала Ольга, нехотя признав, что пришла сюда зря. — А этот разговор нельзя отодвинуть на более подходящий момент?
— Девочка, — до боли холодно отчеканил Илья, — я мужчина. И не позволю тебе занять это место.
— Ты мужчина, — легко согласилась она с неоспоримой и нерушимой истиной. — Но с моими врагами тебе не справиться. Они сильней тебя, как море сильней упавшей в него щепки.
— Допускаю, — согласился и он с очевидным. — Тем более я должен быть рядом везде, куда тебя заносит.
— Ты не понимаешь, — досадливо поморщилась Ольга. — И требуешь этого так, словно я раздаю духов всем желающим стать одержимыми.
— Ты расскажешь, как ею стала, — безапелляционно потребовал Илья, взирая на неё с неотвратимостью судьбы.
— Не расскажу, — упёрлась Ольга, — не хочу, чтобы тебе навредили.
— А я, так да, — беззаботно объявили у неё за спиной. — Мне твоего дружка жалеть не с чего, коль ты себя не жалеешь.
— Это и есть твой дед? — удивился Илья, глядя поверх её головы. — Для полковника… выглядит не слишком солидно.
— Я тебя убью, — печально пообещала Ольга провокатору, догадавшись, что её лишают выбора.
И теперь не ей решать судьбу любимого человека. Всё-таки она втянула его в жуткие неприятности.
— Ты, девка, угрозами не разбрасывайся, — навёл критику Нешто-Нашто, подплывая к хозяину дома. — Молоко на губах не обсохло, а туда же: грозит, — попытался найти понимание у взрослого мужчины незваный вторженец.
И нашёл.
— Вот и я о том же, — преспокойно отреагировал Илья на его попытку, заодно предприняв свою: — Глаз да глаз. Куда её одну отпускать? Так, не поспособствуете? Паршиво, когда жена болтается неизвестно где, а ты не в курсе. Её и вправду хотят убить? — неописуемо деловито уточнил обстоятельный жених.
— И хотят, — тут же сдал Ольгу подлец в рубище, — и убивали уж не раз.
Лицо Ильи превратилось в каменную маску. Она спрятала глаза, не желая встречаться с ним взглядами. Одному Нешто всё по барабану: тот преспокойно залетел на холодильник и уселся, свесив босые костлявые ноги.
— Отец, может, просветишь, за что? — сухо, но крайне уважительно спросил Илья, не сводя глаз с подсудимой.
— Так, за долю их за несладкую. Разнесчастную да погибельную, — пригорюнился Нешто, по-бабьи подперев щёку рукой.
— Чью долю? — змеёй вкрался в его сиюминутный настрой вопрос опытного манипулятора кадрами.
— Так, приставников. Кого ж ещё-то, — вдрызг извздыхался простодушный древний дух.
— Сколь их уже сгубили, — причитал он слезливо, — сколь ещё загубят. И ладу твою загубят, и воеводу-батюшку с воеводихой-матушкой, и…
— Надо спасать, — твёрдо постановил Илья, замахнувшийся на лавры тёзки из Мурома.
— Ой, да надо! — простонал древний мученик за всё хорошее против всего плохого.
Ольге надоело наблюдать, как ей вставляют палки в колёса.
— Нешто, я гляжу: ты ссоры со мной доискиваешься? — заговорила она в его духе, дабы лучше дошло.
— Зачем? — встрепенулся дух и моментально позабыл про свои горести-печали.
— Вот и я дивуюсь: зачем тебе это? — ласково поинтересовалась Ольга, злобно подщуривая глаза. — Или приязнь наша сердечная наскучила?
Илья мгновенно сообразил, что у него перехватывают инициативу. Что этот диковинный податливый дедулька сейчас прогнётся под свою подругу и смоется, не предоставив ему желаемого.
— Бабе потакать, добра не видать, — с насмешкой всецелого и неистребимого превосходства заявил он, подмигнув растерянно лупавшему глазками духу.
И тот ожидаемо преобразился: грудь колесом, пальцы веером.
— Ты меня не обморочишь, — категоричным тоном заявил дряхлый обормот сопливой манипуляторше. — Я ваше обныкновение знаю: не надуришь.
Ольге окончательно осточертела опасная комедия:
— Нешто, ты не сделаешь этого.
— Отчего ж не сделаю?! — возмутился он попытке насилия над его раздристанной от времени, но гордой личностью. — Не тебе меня учить-вразумлять! Ишь, выискалась! Я те боле не потатчик! Мне велели, а я с вами вовсе стыд потерял. А мне велели, — выпустив пар, забухтел он.
— Ты их волю выполнил, — нашлась Ольга. — Приставников вернул. Всю семью…
— То-то, что не всю, — нанёс Нешто неожиданный удар. — Дурища-то твоя пристроена. А, будь моя воля, вовек бы ей змеище поганой пристанища не видеть. А добрый мужик так и мается, не пристамши к душеньке тёплой человечьей.
— Надо помочь, — продолжал давить на него Илья.
Ольга сидела в полном обалдении. Во-первых, её поразило наипростейшее обстоятельство, до сих пор не приходившее в голову: а кто сказал, будто приставников было всего четверо? И что где-то не ждёт своей очереди ещё кто-то из горемычных духов. Во-вторых, Нешто в запале подтвердил её смутную догадку, что предшественников могли предать, чтобы уничтожить и погасить очаг. А, судя по негативной реакции на её предшественницу, дело именно в ней.
И пока в голове всё это укладывалось по местам, Илья чуть не сбежал. Эти двое договорились — вернулась она к действительности и буквально взбесилась: Илья незаметно улизнул из кухни. Не учтя, что ей не обязательно гоняться за ним по дому.
— Нешто! — зло каркнула Ольга, выпрыгнув из межмирья в гараже.
Илья как раз садился в машину — уже расположившийся в ней пассажир при виде разгневанной лучницы втянул в плечи свою бестолковую головушку. Она встала перед капотом и пригрозила:
— Я успею прыгнуть к воеводе и привести его на то место. Думаю, дед очень не обрадуется. Он как раз хотел поговорить с ним, — кивнула Ольга на Илью, щурившегося на неё испытующе и недоверчиво: