Простодушны и доверчивы (СИ)

— Да, — стараясь не отпускать глазами её взгляд, громко и чётко подтвердила Ольга. — Я люблю Илью. Он любит меня. Если не врёт. Поэтому я надеюсь вскоре выйти замуж.
Дряхлая влюблённая дура долго вращала глазищами, беззвучно шлёпая губами. Наконец, переварила неимоверную для неё новость и переспросила:
— Илья и ты… вы… А как же… Олег? — таки выдавила полуверица единственное, что её волновало.
— Его я не люблю, — отчеканила Ольга. — А сегодня ещё и уважать перестала. Когда увидела, как он с тобой обращается.
— Не смей! Не смей! Он мой! — вновь облаяло её осчастливленное чучело, пока до конца не уразумев сего факта.
— Хватит! — рявкнула Ольга, понимая, что увещеваниями она будет долго приводить его в чувство. — Не придуривайся! Главное ты знаешь: Олег твой. До скончания веков. А теперь сосредоточься и слушай. Пока я тебя не убила, — не удержавшись, в сердцах проворчала она.
Подействовало. Полуверица перестала изображать из себя невменяемую социопатку и замерла.
— Марго тебе не рассказала о нас с Ильёй? — не без задней мысли уточнила Ольга, уткнув блисковицу ей в лоб. — Не обрадовала тем, что я тебе не соперница?
— Нет, — гавкнула полуверица, изумительно игнорируя стрелу.
— А она тебя не предупредила, — продолжила Ольга, — что приставников стоит остерегаться? Что они тебя ищут и вот-вот найдут. Как нашли уже Анжелу и Тимура.
— Нет, — гавкнула полуверица уже слегка растерянно.
— Подставила она тебя, — с насмешливым сочувствием констатировала Ветка.
— Подставила, — внезапно почти равнодушно согласилась полуверица, после чего неподражаемо спокойно и разумно поинтересовалась: — И что вам надобно?
— Имена тех, кто изменил границы заповедника, — потребовала Ольга. — Кому вы заплатили?
— И вы меня сразу отпустите, — абсолютно не верил в такой исход давно уже не молоденький дух. — Ты-то уж точно пожелаешь от меня избавиться, — с неизъяснимой ненавистью уставилась она в глаза лучницы.
— Зачем? — без капли удивления осведомилась Ольга.
И тут ей в голову влетела одна интересная мыслишка:
— Это ведь ты посещаешь по ночам Илью?
Полуверица вновь оскалилась, выставляя напоказ пеньки гнилых зубов. Это не мешало духу выговаривать все звуки без помех — не то, что в мире смертных.
— Ты, — приняла Ольга её молчание за знак согласия. — Ну, так давай поторгуемся. Ты отдаёшь нам имена взяточников и зарекаешься оставить в покое моего Илью. А мы не провожаем тебя в последний путь. И не оповещаем Марго о твоём проколе. Не думаю, что после него Ма-Са-Та оставит тебя существовать и дальше.
Она приготовилась к долгим мелочным препирательствам и бесконечному торгу. Однако полуверица её вновь удивила:
— Согласна. Отпустите.
Бабуля была права: все эти духи сплошные эгоисты и прохиндеи.
— Мы её отпустим, а она удерёт, — засомневалась Ветка. — Пускай сначала перечислит взяточников из администрации. И даст клятву не трогать Илью.
Полуверица, ни на миг не задумавшись, сделала и то, и другое — Ольга постаралась запомнить всё.
— Может, всё-таки отправим её на тот свет? — хищно прошипела Ветка, и не думая спускать пленницу с поводка.
— Отпускайте, — благословила из банки Сумерла. — Пускай и дальше мучается.
— Отпустим, — приняла решение Ольга. — Но у меня ещё одно условие: ты оставишь в покое Людмилу.
— Она и без того не сможет туда вернуться, — насмешливо заверила её Гата. — Бедная девка почитай что мертва. Теперь этой паскуде одна дорога: забиться куда подальше, и не попадаться на глаза Масатке.
Ветка нехотя отозвала самобой, и полуверица мигом испарилась.
— Простодушны и доверчивы, — задумчиво пробормотала Гата и тоже пропала.
Они вернулись в юротдел и застали полковника за работой. Тот собирал в кучу заинтересовавшие его документы. Оставалось только переместить бумагу из реала в межмирье.
— Ветка, дуй за Нешто, — приказал дед. — А ты…, — оглядел он старшенькую с ног до головы и буркнул: — Свободна.
Свободна, так свободна. Делать, в принципе, было нечего, и Ольга прыгнула в собственный отдел. Там активно обсуждали странную болезнь Тимура и Анжелы. Спорили, насколько она заразна, и кто займёт место начальника. Алчная Белка вознамерилась, было, подлизаться к заму по строительству, но ей сообщили, что Илья Александрович нынче взял отгул.
 
Ольга сама не поняла, как оказалась в его джипе. Огляделась и признала в окружавшей обстановке обыкновенный гараж. Она вылезла из машины и в нерешительности закружила вокруг неё, разглядывая полки с неинтересными ей инструментами и ящиками. Телефон так и не вернула, выходить из гаража не рискнула: вдруг он сейчас не один?
Приподнявшись на цыпочки, выглянула в небольшое прямоугольное оконце. И тут же натолкнулась на взгляд Ильи. Тот сидел на крыльце — совсем по-стариковски подперев голову руками — и уставился на гараж, словно ждал…
Наверно, и вправду ждал — заколыхалось сердце, пока глаза следили за ним. Илья не бросился к гаражу, сломя голову. Просто встал, и просто пошёл к ней, еле заметно улыбаясь. Конечно, ждал — едва не запрыгала она в каком-то ненормальном упоении. Встряхнулась, принялась поправлять волосы приставника, которые в этом совершенно не нуждались. Одёрнула рубаху. Только успела подумать, что лучше вообще перевоплотиться, как вошёл он.
Они долго умопомрачительно целовались. После чего он потянул её к распахнутой двери:
— Пошли.
— Куда? — опомнившись, упёрлась Ольга.
— Ко мне, — нахмурился он. — Только не говори, что ты на минутку.
— Я… я не знаю…
— Не мямли, — разгладились его брови, а по губам вновь скользнула улыбка.
Он опять всё понял — растерялась и рассердилась она одновременно. Растерялась от того, что лишь сейчас осознала: примчалась сюда потому, что ждала этого очень-очень. А рассердилась потому, что лишь сейчас осознала: примчалась, как полоумная.
Однако, как говорится, к делу это не относится.
— Я не могу выйти из гаража, если сюда не заходила, — пробубнила она в ухо мужчины, который щекотал губами её шею.
— Камеры наблюдения выключены, — промычал он ей в плечо. — Почему я не могу стянуть с тебя это… этот первобытный наряд?
— Потому что его сейчас не существует, — хмыкнув, чуть расслабилась Ольга. — Между прочим, и меня не существует.
— Очень даже существуешь, — возразил Илья и прикусил ей ухо.
По телу пробежала судорога. Уловив её, Илья крепче сжал долгожданную добычу, вновь попытавшись подтащить её к двери.
— Могут увидеть, — снова упёрлась послушная внучка, давшая слово деду, что не станет совершать глупости.
— Хорошо, — внезапно отстранился Илья.
Обошёл машину и уселся на место водителя:
— Что стоишь? Поехали.
— Куда? — опешила Ольга.
— Куда ты, не знаю, — съязвил он, и дверь гаража поплыла вправо. — А я поехал за своей невестой.
Тут она сообразила, что он задумал, юркнула в джип и прыгнула в межмирье: конспирации никогда не бывает много.
Они сделали круг почёта вокруг коттеджного посёлка. А когда Илья Александрович вернулся домой, рядом с ним сидела высокая блондинка с интересным еле уловимым медным отливом. И на редкость яркими изумрудными глазами. Одетая простенько: в джинсы и белую футболку — ничего примечательного.
— Голодная? — первое, что спросил Илья, когда Ольга, робея, вошла в его не такой уж и большой дом.
Готовясь — честно говоря — к атаке на её целомудрие. Это она о себе возомнила: он потащил её на кухню.
— Страшно голодная, — взяв себя в руки и бросив дуться на собственные идиотские фантазии, призналась Ольга. — Перескоки с того света на этот здорово утомляют.
Он поставил на стол небольшой казан и сощурился на неё, как на провинившуюся:
— Мне режет слух упоминание того света. Вызывает нехорошие ассоциации. Я держал тебя в руках: ты живая и тёплая.
— Я живая и тёплая в этом мире, — возразила Ольга. — И не буду делать вид, что я нормальная. Я ненормальная. Сколько меня не целуй. У тебя это вызывает неприятные ощущения? — с замиранием сердца задала она вопрос, который мучил её уже второй день.