Апрель в Лондоне

Люциус выдохнул с заметным облегчением и спохватился:
— Что же я вас на пороге держу… Идемте в дом!
— А багаж? — спросила рачительная Эйприл. — И можно моего железного коня поставить в какой-нибудь сарай или хоть под навес? А то ведь заржавеет, как пить дать…
— Об этом не беспокойтесь. — Он сбежал вниз по ступеням. — Идемте же. Хотя… не так!
Он протянул руку, но сам почему-то не осмелился, взглянул на Эйприл, и она осторожно стащил с мальчика вязаную шапочку, догадавшись, что хочет сделать Люциус. Тускло блеснуло навершие волшебной палочки — и успевшие немного отрасти волосы Кэвина медленно обрели естественную окраску, будто вылиняли до снежной белизны.
  
— Вот теперь все правильно, — негромко произнес мужчина и уже безо всяких колебаний подхватил мальчика на руки, а тот не стал противиться. — Мисс, где вы?
— Да здесь я, — фыркнула она, перепрыгивая через две ступеньки — иначе за Люциусом было не угнаться. — Куда вы так летите?
Тот не отреагировал на ее слова, приостановился перед распахнутой дверью и негромко произнес, переступая порог:
— С возвращением, Драко. Добро пожаловать домой.
Словно в ответ на его слова полутемный до того холл озарился светом, не ярким, не бьющим по глазам, а мягким и теплым. Эйприл взглянула вверх: большая, наверно, старинная бронзовая люстра переливалась мириадами хрустальных подвесок, но отчего-то не выглядела пошлой безвкусицей. Должно быть, потому, что место таким люстрам во дворцах, таких вот особняках и театрах, а не в провинциальных гостиных стандартных коттеджей.
«Кто же это богатство моет?» — задалась чисто утилитарным вопросом Эйприл. Ей как-то довелось помогать миссис Донован с уборкой, и люстру они многократно прокляли вплоть до последнего хрусталика и бронзовой завитушки.
— Я хотел показать вам дом, — произнес Люциус, осторожно опуская мальчика на пол, — но вы, должно быть, сильно устали, замерзли и желаете отдохнуть?
— Мы устали? — спросила Эйприл, и мальчик, которого теперь звали Драко, решительно помотал головой.
— Я же вообще ехал! — сказал он.
— Мы замерзли?
— Я — немножко, потому что сидел всю дорогу, но я уже оттаял, — ответил мальчик. — А ты вряд ли мерзла! Ты сама говорила, кто работает, тому не холодно…
— Видите, сэр, — улыбнулась Эйприл, — мы, как видите, вполне бодры, полны сил и готовы к экскурсии. Только подождите минуту, мы верхнюю одежду снимем… и переобуться бы не мешало, а то я по колено в снегу, смотрите, какая уже лужа с меня натекла!
— Ерунда, — отмахнулся он. — Секунду…
— Как я эту вашу магию люблю и обожаю… — протянула девушка, разглядывая свои абсолютно сухие брюки и девственно чистые ботинки. «Ага, теперь ясно, с уборкой тут проблем нет.» — А куртки куда девать?
— Сейчас я позову слугу, он заберет. Только… — Люциус замялся, — для вас он выглядит немного непривычно. Не пугайтесь, для хозяев и гостей дома он совершенно безобиден.
Эйприл на всякий случай подтянула мальчика к себе. Кто его знает, что за Квазимодо может оказаться в услужении у волшебника?
— Добби, — повелительно сказал Люциус, чуть повернув голову. — Прими вещи.
— Ой! — невольно вырвалось у девушки, когда перед ними появилось маленькое тощенькое создание с несоразмерно большой ушастой головой и большущими печальными глазами. — Горлум!
— Кто? — не понял мужчина. — Это не горлум, а домовик, домовой эльф. Вот этот — Добби, мой личный камердинер, если можно так выразиться, есть еще и другие. К вам я приставлю Элси, самую старшую и умную из них, она прислуживала еще моей теще. Но это позже… Добби, я долго буду ждать? Я сказал, прими вещи и исчезни!
— Как будет угодно хозяину… — пробормотал тот, забрал куртки и шапки, опасливо протянутые Эйприл, и с негромким хлопком испарился.
— Какой-то он на вид придурковатый, сэр, — искренне сказала девушка. — Они все такие?
— Нет… Это создания в большинстве своем недалекие, но очень преданные. По первому признаку Добби превзошел, по-моему, всех виданных мною домовиков. И избавиться я от него никак не могу, — широко развел Люциус руками, — подарок отца! Ни продать, ни передарить… А за провинности они сами себя наказывают.
— А я помню! — выдал вдруг Драко, оживившись. — Этого или похожего. Он рыдал и бился головой о решетку там… ну где печка с рисунками!
— Камин, — подсказала Эйприл.
— Да, камин… Вот он так бился, бился, кричал, что он плохой, а вы… вы его еще ногой ударили… — упавшим голосом добавил Драко и посмотрел на Люциуса уже без едва возникшей приязни. — Сильно так, он даже отлетел…
— Я часто жалею, что не прикончил его на месте, повод-то был, — лицо мужчины приняло крайне неприятное выражение. — Это он едва не упустил тебя в огонь, хотя ему было велено глаз с тебя не спускать. Еще немного, и… Если бы я не вернулся в гостиную за какой-то мелочью и не успел тебя оттолкнуть, это бы скверно закончилось…
Эйприл поняла, что нравы у волшебников суровые и даже в чем-то первобытные. Интересно, у всех или только у аристократов? Впрочем, напомнила она себе, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а ее дело — вообще сторона. До тех пор пока руку не поднимут на нее, разумеется, но до этого вряд ли дойдет: как тогда выразился Люциус, убить женщину он может, а ударить — нет. Воспитание ему, видите ли, не позволяет!
— Если они головой стучатся, то, наверно, поэтому и глупые, — сделал логичный вывод Драко, и Эйприл захихикала. — А чем глупее, тем больше делают не так. И опять…
— Это называется замкнутый цикл, — сказала она, — но тебе еще рано знать такие понятия. Так что, сэр, мы идем на экскурсию или так и будем стоять?
— Да, я отвлекся, — встряхнулся Люциус. — Итак… Бальный зал вы уже видели, там — парадная столовая и прочее, это малоинтересно… В малой гостиной — той, что с камином, — вы тоже побывали. Так с чего начнем, со спален или с детской?
— С детской! — выпалил Драко, разом забыв о неприятном воспоминании.
Эйприл подозревала, что здешняя детская окажется чем-то средним между пещерой Али-Бабы и магазином игрушек, и выудить оттуда Драко будет крайне затруднительно… С другой стороны, а зачем это делать? Проголодается, сам отвлечется.
Она прошла за хозяином дома, который снова взял Драко на руки — лестничные пролеты тут были ого-го какими, запыхаешься бегать вверх-вниз! С другой стороны, господа наверняка не бегали, а неспешно выступали, а прислуга, эти их домовики, вообще появлялась из ниоткуда.
— Прошу, — Люциус поставил мальчика перед дверью и картинным жестом распахнул ее.
Тот замер на пороге, да и самой Эйприл хотелось приоткрыть рот от изумления. Комната казалась размером с хорошее футбольное поле, и чего в ней только не было…
— Это что, все мне? — растерянно спросил Драко, посмотрев вверх, дождался кивка и осторожно вошел внутрь. Взрослые последовали за ним, но мальчик снова остановился в нерешительности: то ли из робости, то ли просто глаза разбежались от изобилия диковин.
— Гляди, железная дорога, — решила помочь Эйприл, — у тебя была, помнишь? Только эта намного больше… Ой!
Прихотливо вьющееся полотно занимало несколько квадратных футов специальной подставки (которую, похоже, можно было подгонять под рост ребенка) на ней высились горы и холмы, через реки («Они что, правда текут?» — изумилась Эйприл) и горные ущелья выгибались арками ажурные мосты, кое-где рельсы исчезали в густой пышной зелени лесов или в тоннелях, пересекали равнины и миновали города… Сейчас по длинному мосту шел ослепительно-алый паровозик, тащивший за собой вереницу вагонов.
— Дед когда-то привез ее для моего отца из Швейцарии, — сказал Люциус и опустился рядом с Драко на одно колено. — А может, из Австрии, я не помню точно. Но, каюсь, вчера весь вечер убил на то, чтобы собрать все это полностью…
  
Эйприл едва удержала смешок: вот уж точно, мужчины до старости мальчишки, даже если у них руки по локоть в крови и тюремный срок за плечами. Потом она вспомнила, как сама собирала железную дорогу для Драко в детской миссис Смайт, и развеселилась окончательно.