Апрель в Лондоне
И тут же налетели, затормошили, затискали… девушка едва успевала поворачиваться, чтобы заслонить собой Кэвина: тот-то не привык к такому выражению родственных чувств.
— Ой, — дошло наконец до кого-то из младших, — опять, да?
— Ага, — ответила Эйприл. — Рюкзак возьмите, да не вздумайте открывать! Мэй?!
— Что? — невинно спросила смуглая девочка лет четырнадцати, вылитая цыганка, вертя в руках кошелек.
— Отдай сейчас же!
— Да держи. Я просто тренируюсь… — фыркнула та и умчалась следом за остальными.
— Вот такое семейство, — тихо сказала Эйприл Кэвину. — Не бойся. Они шумные, но… ты потом все поймешь.
— Лучше скажи сейчас. Чтобы я знал, что понимать, — серьезно ответил он.
— Ну-у… — девушка вздохнула. — Нет. Не могу. Сам разберешься. Пошли, родители ждут!
Они и вправду ждали: отец у ворот, мать на пороге, высокие, сухощавые, немолодые уже.
— Опять… — проронил Стэнли и засунул большие пальцы за подтяжки штанов.
— Ну что ж, — пожала плечами Сара, вытерла руки о фартук и раскрыла объятья старшей дочери. — Кого на этот раз нагуляла?
— Да вот, — хмыкнула Эйприл. — Попался тут один… Но это мы потом обсудим, ладно? Как взрослые.
— Конечно. А теперь давайте ужинать!
Эйприл усмехнулась и внесла Кэвина в дом, едва увернувшись от шумной толпы братьев и сестер.
— Есть хочешь? — спросила она. Тот несмело кивнул. — Тогда пошли умоемся… ты пока со мной поживешь, не возражаешь, нет? Отлично. Вот умоемся, переоденемся, поужинаем, а там и видно будет!
За столом было людно, все с интересом посматривали на Кэвина, но не лезли с расспросами. За это тут можно было сразу схлопотать ложкой по лбу, а то и ремнем по заднице.
Это семейство знала вся округа: в нем не было родных детей. Ни одного.
Первой стала Эйприл: супруги были уже не первой молодости, о своем ребенке давно и мечтать перестали, но хозяйство-то кому-то надо оставить? Да и помощь нужна… Вот и взяли приемыша. Муж настаивал на мальчике, но жена выбрала девочку, чем-то та ей приглянулась, вроде была похожа на покойную бабушку…
Черноглазую карманницу Мэй привела уже почти взрослая Эйприл, поймала за руку на рынке, когда та попыталась лишить ее дневной выручки за зелень и яйца, не зная, что «жертва» сама у кого угодно может вытащить кошелек. Привела, накормила, расспросила… и маленькая цыганка осталась на ферме. Отец нарадоваться не мог: девчонка справлялась с животными (он держал пару коней на случай, если трактор сломается, да и просто из ностальгии) лучше любого парня!
Тихая белокурая, похожая на ангела Джун, жертва домашнего насилия, была всего на полгода моложе Эйприл, но выглядела моложе своих лет. Она появилась в доме, когда Эйприл отправилась учиться, а приемная мать решила, что ей одной по хозяйству не управиться. Молчаливая Джун не любила шума, прекрасно справлялась с домашними заботами, отлично шила и готовила.
Огненно-рыжая Джулия, малолетняя «плечевая», долго не могла взять в толк, чего от нее хотят, как-то убежала в лес, где ее едва нашли с собаками… Хорошо, те успели отыскать беглянку, не дали замерзнуть и под утро привели домой. Джулия, как ни странно для девочки, царила в гараже: она обожала всяческую механику, могла управиться даже с трактором, а вот людей сторонилась, и немудрено…
Огаст, мелкий пушер, промышлявший вдобавок кражами из автомобилей, отвечал за огород, хотя время от времени безрезультатно покушался на владения Джулии. Они были ровесниками, и подраться им никто не мешал.
Ну и еще имелся Маленький Джон, младший брат Джун, не севший в тюрьму за убийство только в силу своего невеликого возраста. Убил он отчима, в очередной раз избившего его сестренку и попытавшегося ее изнасиловать; к счастью, мужчина был настолько пьян, что у него ничего не вышло. А: на то, чтобы перерезать горло спящему мертвым сном человеку, сил хватило даже у семилетки. Ему было бы не избежать исправительной школы, если бы не хозяин фермы…
Ни он, ни супруга не боялись брать на воспитание «трудных» детей. Они считали, что таких вообще не бывает, а раз Господь не дал своих, так, значит, надо помочь тем, у кого тот же Господь отобрал родителей, не то бедолаги совсем пропадут! Пока никто из семерых не пропал. Мэй догоняла школьную программу, Джулии хватило одной ночи в лесу, чтобы начисто забыть о побегах, Джун вообще не желала никуда деваться с фермы, к тому же, на нее заглядывался симпатичный соседский работник (то, что Маленький Джон не бросался на него с вилами, уже о многом говорило), Огаст отлично учился, хотя порой и хулиганил… О том, как Эйприл зарабатывает на жизнь себе и остальным, родители, скорее всего, догадывались, но помалкивали. Семеро детей — не шутка, а старшая дочь была умна и попалась один-единственный раз, после которого и угодила на ферму.
Вообще-то многие обходили это место стороной. Разговоры ходили один другого хлеще: и притон там, и убийцы живут, и наркоманы, и маньяки… А жили тут просто покалеченные дети, у которых вместе с настоящими именами, как считала хозяйка, забрали и страшное прошлое, пусть и не целиком. Только Джон отказался назваться иначе — он своим деянием гордился и не скрывал этого. Его не смущало даже то, что родная мать в ужасе отказалась от него и Джун (сама, дескать, вертела перед отчимом юбкой, соблазняла… в пятнадцать-то лет!), он считал себя абсолютно правым.
И вот в это-то спокойное место Эйприл и привезла своего маленького подопечного.
* * *— Н-да, интересно, — сказал отец, доставая папиросы. Детей уже уложили, теперь пришло время взрослых разговоров. — Но на что ты рассчитывала, Эйп? Мэй мы смогли взять потому, что она была вообще бесхозная, с остальными дело тоже ясное, но как быть с этим мальчиком? Его же начнут искать, как пить дать! Конечно, вряд ли проследят до фермы…
— Я назвалась Эйприл Кимберли. Старые связи не ржавеют, папа, к документам никто не придрался, — улыбнулась девушка. На самом деле ей было не восемнадцать лет и даже не двадцать, а побольше, но природа одарила ее такой внешностью, что она запросто могла сойти и за подростка, и за светскую даму, если бы пожелала. — Ушли мы тихо… Поди поищи!
— Да, только официально усыновить мы его не сможем, — напомнила мать. — Документов нет.
— Я куплю, — сказала та серьезно. — На этой старухе я срубила столько, что на пятерых Кэвинов хватит. И нет, мам, я его не отдам. Вот не проси объяснять, почему… ты тоже ведь не объяснишь, если спросить, зачем тебе Джулия с Маленьким Джоном! А соседям скажем, что это я в подоле принесла, а то им посплетничать не о чем…
Та только вздохнула.
— Тут что-то кроется, — продолжила Эйприл, — и я хочу узнать, что именно. Денег пока хватит. Кэвин привыкнет к ферме, ко всем нам, и тогда я уже смогу снова отправляться на дело… как раз пройдет достаточно времени. Учебу отложу пока, не страшно. Что скажете?
— Ты уже большая, — вздохнул Стэнли. — Делай, как знаешь… А теперь иди-ка спать!
— Иду. Мама…
— Должно быть, это место проклято, — сказала та, целуя приемную дочь. — Так и притягивает всех несчастных и обездоленных детишек!
— Так может, наоборот, оно благословлено? — каверзно спросила Эйприл и убежала.
Супруги Логг переглянулись.
— Одним ртом больше, одним меньше, какая разница? — философски произнес Стэнли и закурил.
— И правда что, — согласилась супруга и принялась мыть посуду…
…-Эйп, это ты? — тревожно спросил Кэвин.
— Ну а кто еще? А ты почему не спишь? Поздно уже!
— Я тут… я тут немножко боюсь, — честно сознался мальчик. — Очень тихо, не как там…
— Ничего себе тихо, — фыркнула Эйприл, залезая в постель. — Тс-с-с… прислушайся… Слышишь шорох? На чердаке мыши шебуршатся, ты не бойся, кошки их выловят. Собаки во дворе пыхтят, это они стражу несут. Сверчок где-то трещит, надо же, пригрелся… На крыше голуби воркуют, Огаст развел, посмотришь завтра, какие красивые у него белые почтовые… Деревья шумят… Разве это тишина?