Основы флирта с обнаженным оборотнем (ЛП)

— Но это глупо!
Купер пожал плечами.
— Такова жизнь в стае. Мэгги сейчас заместитель парня по имени Эли. Он заправляет всем теперь.
— Мне жаль.
Купер притянул меня к себе и положил подбородок на мою макушку.
— Ничего не поделаешь.
— Ну, сильнейшие успокоительные для твоей сёстры представляются мне неплохим вариантом для начала.
Купер фыркнул. Я прижалась лицом к его шее, не хотелось смотреть на него, когда задам следующий вопрос.
— Давай теперь к новейшей истории. Я понимаю, почему ты притворился, что меня не знаешь, когда нас представили друг другу в баре. Я имею в виду, что бы ты сказал? «Привет, я помню тебя, потому что убил лося прямо у тебя под дверью?» Но после… после нападения на меня… Почему ты вёл себя так, словно ничего не случилось? Ты там был, ты видел. И все равно поступал так, как…
— Полный придурок, — закончил он и взял мое лицо в ладони, глядя в мои глаза. — Когда я увидел тебя в первый раз, подумал, ты мне снилась. Не мог понять, то ли правда сон, то ли я видел тебя, пока был волком. Ночами я бегал вокруг твоего дома. Сначала, я думаю, все дело было в том, что ты подкармливаешь зверей, и охота всегда получалась удачной. А потом я стал запоминать некоторые детали. Как я уловил у дома твой запах, и сразу почувствовал себя тепло и спокойно. Мне хотелось лечь на твое крыльцо и уснуть. Я не мог заставить себя не приходить к тебе снова и снова. Вообще-то мне свойственна порывистость, я постоянно следую инстинктам, но все равно странно понимать, что каждую ночь инстинкт приводит меня к твоему дому, чтобы просто побыть с тобой рядом. Эта жажда была сильнее даже, чем зов вернуться домой к стае. Стало таким облегчением, что новая потребность пересилила старую, словно на протяжении нескольких лет в ушах звенело — и вдруг перестало. Я смог спать, по-настоящему спать, впервые с момента отъезда из дома. Я все чаще и чаще встречал тебя, будучи волком, и, наконец, осознал, что наутро всегда помню нашу встречу. Твоё лицо, запах, звук твоего голоса — все оставалось со мной и в человеческом воплощении. Ты неизменно со мной, ты никуда не исчезаешь.
— Но почему ты тогда так ужасно себя вёл со мной, даже после событий в переулке?
— К тому моменту я ещё не разобрался, не мог понять разницу между настоящими снами и снами волка. А когда… когда на тебя напали, твоё лицо, боль и страх, все это вросло в меня. Стоило мне закрыть глаза, я видел тебя. Настоящее мучение! Я тебя ненавидел за это и за то, какое влияние ты на меня имеешь.
— И все? В этом причина твоего скотского поведения на протяжении всего этого времени? Потому что я смущала твой волчий мозг?
— Нет. Пару последних лет я вёл себя, как последний ублюдок, со всеми, кроме Эви и Базза, так было легче. Не иметь друзей, привязанностей, которые ослабят меня, не брать на себя ответственность. Ты первый человек, который высказал мне неодобрение. Неоднократно.
— Так ты говоришь, если бы Уолт или Леонард назвали тебя в лицо придурком, ты бы сейчас с ними ел пасту после секса?
— Давай даже шутить на эту тему не будем, — вздрогнув, попросил он. — Самое смешное, что, даже когда я хотел перестать тебе грубить, не мог. Я мечтал вести себя доброжелательно, но, стоило открыть рот, и начиналась чертовщина.
— А тот факт, что именно в это время Алан умудрился со мной разговаривать, провоцируя твой инстинкт альфа-самца, защищающего свою территорию, никакого отношения к твоему неумению вести себя не имеет?
— Я думал, ты засыпаешь, — проворчал Купер.
— У меня случаются моменты просветления.
  
Глава 13
 
Нерушимые узы
 
Мне снился родительский дом, натянутый меж двух персиковых деревьев гамак во дворе. Я чувствовала, как теплое солнце насыщает кожу, слышала гудение пчел. Когда я была ребенком, отец нанизывал на ветки всякую «скульптурную» мелочь: зеркала, небольшие железяки — видимо, считал, что та поможет птицам гнездоваться. В действительности же, вся эта мишура лишь сбивала птиц с толку, но было приятно лежать под тем благоухающим зеленым навесом и созерцать эти блестяшки.
 
Я закрыла глаза, и картинка сменилась. Мы с Карой лежали на пляже. Наверное, это был один из многочисленных отпусков средь весенних каникул, куда ее семья приглашала и меня. Бирюзовые воды Мексиканского залива плескались у наших ног, в то время как мы зачитывались Кристофером Пайком в мягкой обложке и заглядывались на симпатичных парней.
— Он тебе подходит, знаешь ли, — голосом мудрого старца заметила Кара. В детстве она считала, что разница в шесть месяцев давала ей преимущество. Если бы события этого сна имели место в выпускных классах или на первых курсах колледжа, под «ним» она бы подразумевала любого из многих парней. И тут я обнаружила, что мне совершенно все равно. Просто хотелось, чтобы этот миг знакомой идиллии не заканчивался.
— Ты это говорила обо всех моих дружках, — напомнила я, зарываясь пальцами ног в прохладный, мокрый песок и подставляя лицо солнечным лучам.
— Он обещает стать любовью всей твоей жизни.
— И это ты тоже говорила обо всех моих дружках, Кара, — кивнула я. Потянувшись и похлопав ее по руке, я попутно поправила солнцезащитные очки.
— Знаешь, ты ведь сейчас дома, так? — спросила она. — Неважно, что случится, это твой дом.
Я открыла глаза и обнаружила, что мы находились на стоянке гриль-бара, сидели в моем старом «шеви», который любовно прозвали Ржавым ведром. Лакомились хот-догами с перцем чили и хрустящим жареным картофелем, задрав голые ноги на приборную панель с потрескавшейся искусственной кожей.
Такой странный сон.
— Теперь ты дома, — повторила Кара.
— Я в замешательстве.
— Ты очень долго была девушкой без дома, Мо. Пора перестать искать. Ты знаешь, где тебе положено быть. Когда придет беда, ты останешься. Всегда так было и будет, — произнесла она, не сводя глаз с моей картошки. — Доедать будешь?
Я заморгала и наяву, клянусь, все еще ощущала запах выхлопных газов и вкус хот-догов с чили. Рядом со мной зашевелился Купер, его рука инстинктивно напряглась вокруг меня, стоило ему почувствовать, как я села. Я чмокнула его в плечо и плюхнулась обратно на подушку.
Меня не удивило, как это временами случалось, пробуждение рядом с обвившимся вокруг моего тела большим, обнаженным оборотнем. В эти дни мы не разлучались ни днем, ни ночью. Время с обнаженным Купером, как наркотик. Неважно сколько ты его приняла, заканчивается тем, что тебе хочется все больше и больше. Шла зима, а я едва это заметила. Не поймите меня неправильно, стояла холодина, причем такая, что иногда я боялась отморозить пятую точку всего лишь идя до машины и обратно. Случалось, что по дорогам не могли проехать даже полноприводные автомобили, а образовавшиеся кое-где сугробы доставали мне до макушки. Приходилось Баззу подбрасывать меня на работу на своем снегоходе, а мне готовить мизерное количество еды для горстки людей, пожелавших бросить вызов дороге, чтобы собраться вокруг большой, железной печи в столовой и избежать готовки дома.
Бывали дни, когда тьма наваливалась на меня, словно душное одеяло, а ветер завывал, как жуткое, безумное существо. Свет, или его отсутствие, определял, что я делала, куда шла, когда ела. Однако ожидаемые мной клаустрофобия и депрессия так и не наступили. Не сложно провести взаперти несколько дней кряду, когда у тебя в наличии теплая печь, хорошая еда и, как правило, обнаженная компания. Это походило на затянувшийся, безвылазный снегопад. Единственный такой снегопад имел место во время моего мимолетного танго с государственной школой, и случился он, когда на предпоследнем году моего обучения у нас разразилась жутчайшая ледяная буря. Кататься на санках под градом не очень-то весело.
Пришло и ушло Рождество. Мне повезло, что родители ввиду своей малой озабоченности христианскими праздниками, сосредоточенными на употреблении мяса, не звали и не вынуждали меня приехать домой. Абнер пришел в бар в костюме Санты и раздал всем бутылки со своей домашней водкой. По словам Купера, та годилась в качестве антисептика, но вот пить ее было очень рискованно.