Кодекс Охотника. Книга XXIX (СИ)

Я еле сдержал вздох облегчения. Кажется, мы перешли к торгу, а в этом я хорош. Тут и до принятия нужного мне решения совсем недалеко.
— Я знаю, что ты не бог, и не можешь поставить щит. Но я знаю, что ты можешь остановить время на небольшом участке вверенного тебе Мира. Это же твой мир, а участок там совсем небольшой.
Хранитель задумался, держа меня в руке.
— Да, могу, но мне придётся потратить очень много сил. А я уже потратил достаточно, чтобы снять тот барьер. И на время удержания темпоральной аномалии я буду практически ни на что неспособен.
— Это я тоже знаю. И со своей стороны могу пообещать, что долго это не продлится. Как только я наберу достаточно сил, я попрошу тебя это прекратить и разберусь с тварями в том месте. И да, не будет никаких обид, — добавил я торопливо.
Хранитель снова задумался.
— Соглашайся, муж мой, пришло время сделать что-то хорошее, — сказала жена. — Ты долго хранил нейтралитет.
— Нейтралитет⁈ — охренел я, вспомнив, что он натворил, но вовремя сдержался, дабы не испортить момент.
Мгновение — и Хранитель снова вернул себе человеческое обличье. Он, совсем не позаботившись обо мне, оставил меня на высоте десяти метров. Я ловко приземлился на ноги и посмотрел на него. Хранитель сидел в разломанной беседке, скрестив руки на груди.
— Нельзя так делать! Нельзя добиваться своего шантажом! — он погрозил мне пальцем.
На что я только развёл руками.
— Не я такой, жизнь такая. Да и я думаю, что по здравому размышлению, ты всё-таки поймёшь, что это твоя зона ответственности. И тебе это исправлять.
Хранитель хмурился и молчал.
— Ладно, — сказал он, — но сначала пюрешка.
— Никакой, в жопу, пюрешки! — внезапно взвизгнула жена. — Если ты сейчас не полетишь и не поможешь этому человеку, клянусь, что я сама уничтожу всю нашу картошку!
— Что ты такое говоришь, женщина⁈ — удивлённо поднял брови Хранитель. Судя по всему, такого запала от своей любимой жены он не ожидал.
— И девочек подговорю! И вообще, мы уйдём от тебя, вот! — сказала жена. — И детей заберём…
— Ну, чего начинается-то? — жалобно простонал Хранитель.
Я понял, что вольно или невольно, но его супруга надавила ему на больной мозоль. Сейчас она молчала, упёрла руки в боки и буравила его злым взглядом.
— Хорошо! — кивнул он. — Полетели. Подготовлю самолёт.
— Не надо никакого самолёта, — сказал я. — Экспресс «Александр Галактионов» к вашим услугам.
Я пошёл к нему и, проходя мимо супруги, подмигнул и прошептал губами:
— Спасибо.
Та в ответ подмигнула мне, улыбнувшись краем рта. Надо же, тоже перерожденка. Интересно, откуда она? Душа её была заблокирована, вторгаться туда я побоялся, учитывая, как она мне сейчас помогла, чтобы не разозлить её ещё больше, так как видел, что в гневе она — ого-го! Но будет шанс вернуться и порасспрашивать. Было в её поведении что-то знакомое.
— Предателя отзови, — обиженно сказал Дорничев, — и вредителей уничтожь.
— Понял, — кивнул я и нажал на кнопку микрофона. — Пашка, отбой, сжигай всё это к хренам.
— Точно? — спросил Пашка.
— Точно, — сказал я.
Где-то вдалеке огненные слаймы превратились в огонь, сжигая всё содержимое в многочисленных вёдрах, которые мы расставили по плантации Хранителя. В вёдрах были, ни много ни мало, но огромная куча разломных колорадских жуков.
Я уже собрался отключаться, когда услышал голос Пашки:
— Граф рядом?
— Да, рядом, — сказал я.
— Передай ему, что он сам дурак, — хихикнул Пашка и отключился.
— Я воспитал чудовище, — закатил глаза Дорничев.
— Да ладно. Вот тут ты как раз не прав, — хлопнул его по плечу. — Пашка вырос отличным мужчиной! Тот неловкий момент, когда воспитуемый превосходит воспитателя.
— Так, ещё один такой комментарий — и я откажусь тебе помогать, — пробурчал Дорничев.
— Всё, всё, молчу, — сказал я. — Полетели!
Быстрое перемещение по тени — и вот мы уже около демонического купола Иллариона.
— Ну надо же, — кивнул он уважительно. — Падший ангел, эльф, странник…
Он прямо сейчас сканировал обстановку, офигевая всё больше.
  
— Как это всё совместилось в одном теле, и как он при этом не сошёл с ума?
Он продолжал хмуриться, глядя на шатёр, в котором сидел Илларион. Но я понимал, что сама ткань шатра совсем не мешала ему видеть и чувствовать Иллариона.
— Потому что у него как раз был отличный воспитатель, — хмыкнул я.
— Ты снова начал ёрничать?
— Всё, всё, всё… — я поднял руки. — Извиняюсь. Вот твой фронт работы. Щит снимать нужно?
— Необязательно, — сказал Дорничев. — Справлюсь и так. Потом снимите.
Он подошёл к щиту и положил руку на его поверхность. Ещё один показатель силы, потому что обычный человек, даже сильный Одарённый, мгновенно бы сгорел в адском пламени. Дорничев же, как ни в чём не бывало, хмурился и что-то просчитывал. Он убрал руку и повернулся ко мне.
— Так быстро, как только сможешь, верно?
— Абсолютно так, — кивнул я. — Клянусь Кодексом.
— Хорошо, — кивнул он. — Такие клятвы не нарушают.
Он хлопнул ладоши. В один момент лицо его покрылось морщинами, мышечная масса спала, в голове пробилась седина, а он начал заваливаться назад, прямо в открывшийся за его спиной портал в своё имение. Секунду, и обессиленный Хранитель телепортнулся к себе домой. Уверен, там его окружат любовью и заботой. И закормят этой сраной пюрешечкой до смерти.
— Что это сейчас было? — рядом нарисовался Годарт. — Кто это был?
— Хранитель. Один из самых могущественных существ в этом мире. И при этом один из самых бестолковых.
— И что он сейчас сделал? — уточнил Годарт.
— Он остановил время внутри купола.
— Что, вот просто так? — удивился отец.
— Ну, это со стороны просто. На самом деле, он действительно отдал много сил, но за свои косяки надо расплачиваться. Пойдём, пора возвращать Ларика в наш мир.
— Это долго? — спросил Годарт.
— Нет, как раз это недолго.
Я подошёл к сыну, присел перед ним на корточки, положил ладони ему на виски.
— Отпускай, Ларик, и возвращайся ко мне.
С громким хлопком демонический щит спал.
Я обещал помощь сыну, и я её обеспечил. Мало того, что запас душ у него остался достаточно большой. Часть душ, из которых состоял барьер, я успел подхватить и запихнуть обратно в сына. Падение в силах было значительное, но не катастрофическое.
Ларик открыл глаза и тут же скривился.
— Что такое? — встревожился я, зная, что мой сын абсолютно нечувствительный к боли. На лаймах натренировался.
— Отец, с моей Эмико… беда.
Где-то в Многомерной Вселенной
— Готов, — кивнул Неназываемый.
— Готов, — сказал Морфей.
Мудрейший посмотрел на двух своих соратников.
— И я готов, — он широко улыбнулся. — Они думали, что прикроются от нас демоническим щитом. Тупые ублюдки! Сейчас мы покажем им всю мощь Тёмного Альянса.
— Клёвое название — Тёмный Альянс, — прогудел Неназываемый.
— Не отвлекайся, — отмахнулся от него Мудрейший, наслаждаясь торжественностью случая.
Он заглянул в мир, убедившись, что призванные Охотником твари уже уничтожены. Остались лишь войска Тёмных богов, которые готовятся к решительному рывку, ожидая лишь решения своих повелителей.
— Только тебя ждём, — кивнул он Неназываемому раздражённо.
— От сердца отрываю, — пробурчал тот, вызвав весёлый смех Морфея.
— Да нет у тебя сердца!
— Всё равно жалко. Мой элитный легион… — скривился Называемый.
Где-то там, в запретном мире, через божественный портал выходила его гордость — проклятый легион, настоящая жемчужина его коллекции, возвращённый к жизни XII-й легион Астории. Бывшие Ратники. Гордость и ударная сила Ордена Охотников. Это была единственная его победа, когда он смог захватить Души, посвящённые Кодексу, и не отдал их обратно. После этого Орден Охотников научился этому противостоять. А ещё они все искренне желали найти проклятый легион, чтобы освободить Души своих преданных бойцов. И это веселило Неназываемого всё больше. Уже в течение многих тысяч лет страдали последователи Кодекса, и Охотники ничего не могли с этим сделать. А сейчас, как символично, они же и уничтожат этого Охотника-выскочку, который испортил им все планы.