Юрий Долгорукий

– Еще как оженят! – возразил Юрий. – Папка твой состоятельный человек, он тебе, наверно, уже подыскал какую-нибудь богатенькую невесту!
Иван был сыном боярина Георгия Симоновича, потомка варяжского воина, когда-то перебравшегося из Скандинавии на Русь. Георгий быстро возвысился при Владимире Мономахе, стал тысяцким, сумел заработать большие богатства и считался одним из самых влиятельных людей страны. Его состояние почти равнялось годовой дани Смоленского княжества! В знак особого доверия Мономах назначал Георгия Симоновича воспитателем, или, как тогда говорили, «дядькой» Юрия. Чему только не научил дядька княжича: и умению сражаться как на мечах, саблях, и стрельбе из лука, и борьбе в рукопашном и кулачном бое, и езде на конях, и многому, многому другому, что надо было знать будущему князю. И рядом с Юрием почти всегда был сын Георгия – Иван, бедовый, сметливый и находчивый мальчишка, верный друг и преданный товарищ.
– Вы там с женами прохлаждаетесь, а посадские большими силами подошли и собираются нас побить! – горячился Иван.
Это была давнишняя война мальчишек «дворецкой» и «посадской» сторон. Надевали они защитные снаряжения, брали в руки деревянные мечи и щиты и шли друг на друга. По-разному складывались сражения: порой побеждали мальчишки, жившие вокруг княжеского дворца, а иногда перевес был у посадских.
– А наших что, мало сегодня подошло? – озабоченно спросил Юрий.
– Тот заболел, другой дома занят, разве не знаешь, как бывает? Да еще тебя, князя, нет. Мы уж совсем хотели расходиться.
– Тогда – позор. Долго над нами посадские будут смеяться.
– Вот я о том же толкую. Нельзя отступать. Но как биться, если нас так мало?
– Ты с нами? – быстро спросил Юрий Святослава.
– Конечно! – без колебаний ответил тот.
– Прекрасно! Каждый человек на счету…
Пошли на место сражения.
Да, дворцовых было немного, если не в два, то в полтора раза меньше посадских. Побьют, обязательно побьют, размышлял Юрий. Может, что-нибудь придумать, какую-нибудь хитрость изобрести, обмануть противника и переломить сражение в свою пользу? Но ничего путного в голову не шло. И он сказал:
– Будем строиться. В центре встану я, ты, Иван, становись с левой стороны, поддержишь в случае чего.
– Э-э-э, так не пойдет. Слишком просто, – возразил Иван. – Удаль без ума, что лук без тетивы. У меня тут одна мыслишка мелькнула. Подойдите, ребята.
Все сгрудились вокруг него.
– Поглядите на улицу. Она в этом месте широкая, но дальше сужается. Нам в малом числе не устоять, наш тонкий строй прорвут и сомнут. Выгодней для нас дать бой вон в том узком месте… Свист мой хорошо помните?
– Помним! – разноголосо ответили ребята…
Построились для битвы. Посадские первыми ринулись на противника. Важно было выбить у неприятеля меч из рук или расколотить деревянный щит или каким-то другим способом вывести из строя, но только не путем нанесения даже незначительных ран; за это строго наказывали. Поэтому сражения, как правило, продолжались долго, до полного изнеможения одной из сторон или отступления ввиду явного превосходства противника.
Так происходило и на этот раз. Дворцовые яростно сопротивлялись, но вынуждены были понемногу отступать. Как говорится, сила силу ломит. И в этот момент раздался пронзительный свист Ивана. Дворцовые по этому сигналу стали все быстрее и быстрее пятиться, отступать, а потом побежали. Однако, когда они забежали в узкую часть улицы, прозвучал новый свист, дворцовые встали, развернулись, быстро построились в два ряда и пошли на разрозненные силы посадских. Те такого напора не ожидали, смешались, бестолково пытаясь наладить сопротивление, но получилась путаница, бестолковщина; наконец, стало ясно, что сражение они проиграли. С расстроенным, обреченным видом посадские побросали оружие и встали кучкой в сторонке.
Но – ненадолго. Скоро и те и другие сошлись воедино и стали говорить про сражение.
– Это нечестно! – кричал один из посадских, худенький мальчишка. – Мы вас уже победили, а вы потом обманом вырвали у нас победу!
  
– А вы бы держали ее крепче! – смеялся Юрий. – Почему уши распустили и рано успокоились?
– Нас было больше, вот и проморгали…
– До сражения победителями себя почувствовали…
– Нет, все-таки крепко вы нас поколотили! – наконец признался рослый паренек. – Но ничего, в другой раз мы вас переважим!
  
II
 
Брачный союз и «вечный мир» с двумя небольшими ордами Аепы и другого Аепы не снимали угрозы половецких набегов. Где-то в стеши кочевали и выжидали удобного случая для нападения на Русь огромные орды Шурукана, «шелудивого» Боняка, Тугоркана, Уруссобы, Алтунопы и Сугры. Они были в свое время побиты Мономахом и другими русскими князьями, но не оставили мыслей поживиться чужим добром.
– Половецкие ханы всегда будут нападать на соседние страны, – говорил как-то Юрию отец. – Не только Русь терпит их бандитские набеги, но и Византия, Болгария, Венгрия. Страдают от них и берендеи, и торки, и печенеги…
– Что же это за разбойный народ, который не дает никому покоя? Почему они такими разбойниками родились? – недоумевал Юрий.
– Кочевник – он всегда разбойник. У кочевника какое богатство? Кибитка, несколько лошадок да овечек – вот и все состояние. Ни полей обширных, засеянных рожью или пшеницей, ни садов с наливными плодами, ни мастерских ремесленных. Родятся они в бедности и умирают в нищете. Всех средств кочевнику хватает, чтобы себя прокормить да еще дань хану заплатить. А ведь хочется жить в роскоши! Где ее взять? Да в соседних странах!
Мономах поднял толстый указательный палец и, помахивая им перед носом Юрия, проговорил наставительно:
– Один набег на Русь или Византию, или Болгарию дает половецкому хану больше богатств, чем вся дань с подданных, половецких жителей! Не надо трудиться изо дня в день, не надо накапливать понемногу свое состояние. Вскочил в седло, стегнул своего быстроного коня, ворвался в соседнюю страну и в короткое время приобрел такие богатства, какие и не снились! И текут сокровища не только ханам и его приближенным. Достается кое-что и рядовым воинам. Вот почему половцам не нужен мир. Вот почему они сегодня заключают различные договоры, а уже завтра нарушают их.
– Выходит, ханы Аепы тоже откажутся от соглашений с нами?
– Будем надеяться, что не рискнут. Слишком близко их стойбища от нашей границы. При случае мы их быстро достанем и не простим предательства.
– Но как быть, если половцы не соблюдают договоров?
– Не надо ждать нападений степняков, как это мы делали раньше, – убежденно проговорил отец, и глаза его потемнели. – Надо идти в Дикое поле и там настигать и громить половецкие орды. Тогда им будет не до набегов и грабежей. Причем надо идти не летом и не осенью, когда войско боеспособно, а зимой или ранней весной. Именно в это время половцы становятся слабыми и уязвимыми для своих врагов: кони после зимней бескормицы тощают и слабеют, а бойцы тоже с января бедствуют от недостатка еды. Вот тогда их можно бить наверняка!
И вот зимой 1109 года Мономах посылает своего воеводу Дмитра Иворовича в глубь половецких степей. На откормленных лошадях, в теплых одеждах русские воины внезапно обрушились на половецкие орды, разгромили их в ряде сражений и прогнали за Донец. В следующую зиму рати Мономаха вновь вторглись в Дикую степь, однако лютые морозы не позволили завершить успешно начатые военные действия.
Из многих походов Владимир Мономах сделал вывод, что силами одного Переяславского княжества невозможно добиться убедительной победы над степняками. И тогда он стал готовить общерусский поход. Редчайший случай: не будучи великим князем всея Руси, а оставаясь лишь правителем Переяславского княжества, Владимир Мономах в 1111 году объединил вокруг себя разрозненные силы всех русских княжеств и встал во главе их. В его войско влились дружины великого князя Всеволода и его сына Ярослава, полки Черниговских князей Давыда Святославича и его сыновей Святослава, Всеволода, Ростислава, а также сыновей Олега Святославича – Всеволода, Игоря и Святослава. Мономах взял с собой в поход своих сыновей Вячеслава, Ярополка, Юрия и девятилетнего Андрея, они возглавили рати переяславскую, смоленскую и ростово-суздальскую. Только Новгород не прислал своих воинов, но он был далеко и не страдал от половецких нашествий.