До захода солнца (ЛП)

Они говорили какими-то загадками или своим кодовым языком!
Люсьен не ответил Джордану. Вместо этого он посмотрел на рыжеволосую.
— Сесиль, — пробормотал он.
— Люсьен, — прошептала она хриплым голосом.
— Люсьен, ты освободил ее, помнишь? — Напомнил Джордан беззаботным тоном, но его слова были как удар под дых. Рыжеволосая выглядела так, словно почувствовала то же самое, и этот взгляд совсем не был милым, как пуговица. Я увидела страдание в ее глазах.
Она взяла себя в руки раньше меня, черт бы побрал эту женщину.
— Помню. — Ответила она.
Джордан повернулся ко мне.
— Он всегда получает самое лучшее. К счастью, иногда остальным из нас попадаются объедки.
Все напряглись.
Меня внезапно охватило чувство товарищества по отношению к сестрам-женщинам.
Люсьен хотя и мог быть придурком, но я подозревала, что он все же джентльмен.
К Сесиль, потому что оскорбление ее спутника было совсем не завуалировано, ни в малейшей степени.
— Возможно, тебе следует продолжить свой путь, — предложил Люсьен, стиснув зубы.
Джордан, явно новый для меня вид вампира, сумасшедший вид, ухмыльнулся перед лицом явной опасности (а именно Люсьена).
— Возможно, следует. — Его глаза снова обратились ко мне. — Лия, было приятно.
Я не знала, что делать, поэтому просто кивнула подбородком. Это заставило его ухмылку превратиться в улыбку, он кивнул Люсьену, взял Сесиль за руку и двинулся мимо нас.
Люсьен тоже передвинулся. Обнимая меня за плечи, он развернул нас, пока пара проходила, потом протянул руку и схватил Сесиль за плечо.
Джордан и Сесиль остановились.
— Сесиль поедет домой, — объявил Люсьен, и я почувствовала, как у меня отвисла челюсть, когда глаза Джордана сузились, посмотрев на руку Люсьена, а затем на Люсьена.
Мы почти разошлись без кровопролития, а теперь Люсьен, явно сумасшедший вампир, решил все испортить.
— Прошу прощения? — спросил Джордан Люсьену.
— Все нормально, Люсьен, — прошептала Сесиль.
— Не делай этого, — бросил Люсьен Сесиль.
— Все нормально, — повторила она.
Люсьен опустил руку, но не признал поражения.
— Твоя семья не согласится.
Я увидела, как побледнело ее лицо.
— Не думаю, что это твое дело, — вмешался Джордан, придвигаясь ближе к тройке — Люсьен, Сесиль и я.
— Я выбирал трех из ее рода, не включая ее, это мое дело, — ответил Люсьен.
— Ты освободил ее чуть больше недели назад, — огрызнулся Джордан. — Ты наелся досыта и ушел.
Я перевела глаза на Сесиль, которая была последней наложницей Люсьена.
Я не хотела встречаться ни с одной его наложницей, и определенно не с этой великолепной, стройной рыжей девушкой, которая была его последней наложницей.
Почему моя жизнь была такой отстойной?
Ну, почему?
Однако в этот момент я заподозрила, что жизнь Сесиль похоже еще отстойнее, отчего почувствовала к ней сердечную доброту, несмотря на то, что она скривила мне губы.
Люсьен проигнорировал Джордана и сосредоточился на Сесиль.
— Ты же знаешь, что потеряешь, если пройдешь по этому коридору.
— Люсьен... — начала она.
Он оборвал ее.
— Я заберу все у тебя.
Ее глаза опустились в пол, и она прошептала:
— Я знаю.
— Иди домой, — приказал Люсьен.
Ее глаза поднялись, и в них была мольба, она повторила:
— Люсьен.
— Иди домой.
Ее взгляд метнулся ко мне, затем снова к Люсьену, она высвободила руку из руки Джордана.
— Я скучаю по кормлению, — прошептала она.
— Ты найдешь кого-нибудь, кто будет кормиться, но не здесь, — ответил Люсьен. — Иди домой.
— Я не верю в это дерьмо, — прошипел Джордан.
Люсьен перевел взгляд на Джордана.
— Джанетт на кормлении. Если я правильно помню, она в твоем вкусе.
— Был разок с ней, — ответил Джордан.
— Возьми второй, — отрезал Люсьен в ответ.
Последовал еще один поединок вампиров-мачо, и этот поединок был намного, намного, намного опаснее и определенно страшнее первого.
— Эм... — Произнесла я, без тени сомнения доказывая, что явно была не в себе, так как все взгляды обратились на меня, и все трое (включая Люсьена) смотрели недоверчиво. — Могу я сказать, — мой взгляд упал на Сесиль, я сглотнула и сделала шаг вперед. — Ты прекрасна. Великолепна. Перемены могут показаться сначала отстойными. Поверь мне, я знаю. Но, клянусь Богом, ты найдешь кого-нибудь в ту же минуту, как начнешь искать. Тебе всего-то нужно сделать, это щелкнуть пальцами. Конечно, он может и не будет двигаться со скоростью света, не будет питаться человеческой кровью, но в отношениях всегда есть проблемы. Я права?
 
На секунду воцарилась полная и абсолютная тишина, я подумала, что переступила черту, которую никогда, никогда, никогда не должна была переступать.
Мне действительно следовало внимательно слушать учителя на «Изучении Вампиров». Теперь я со всей отчетливостью понимала свою ошибку.
Затем я с силой прижалась к телу Люсьена, его рука в моих волосах прижала мое лицо к груди, которая задвигалась, глубоко, странно покачиваясь, пока я не поняла, что происходит. И я поняла это прямо перед тем, как он разразился смехом.
Я расслабилась на нем и посмотрела через плечо на Сесиль и Джордана.
Сесиль утратила свое высокомерное презрение, смотрела на меня удивленным и в то же время грустным, растерянным взглядом.
Джордан тоже наблюдал за мной, на его губах играла усмешка, и, к моему удивлению, он выглядел удивленным.
Сесиль повернулась к Джордану и тихо спросила:
— Ты не сильно рассердишься, если я пойду домой?
Джордан вздохнул.
— Это будет большой потерей, дорогая, но, во что бы то ни стало, беги домой и спасай свою репутацию.
Ее взгляд стал благодарным. Она повернулась к Люсьену, потом ко мне, прежде чем развернулась и пошла по коридору в другую сторону, нежели первоначально.
Мои глаза переместились на Джордана, когда он заговорил, я поняла, что он обращается ко мне.
— Надеюсь увидеть тебя на другом Пиру. В следующий раз двигайся в другом направлении.
— Не тешь себя надеждой, — сухо заметил Люсьен.
Джордан не сводил с меня глаз, когда спросил:
— Ей это не понравилось?
— Ни капельки, — ответил Люсьен.
— Позор, ужасно, — пробормотал Джордан. Я вздрогнула, рука Люсьена напряглась, Джордан поднял руку, а затем исчез.
Именно.
Жиииих.
Секунду назад он стоял здесь, а в следующую исчез.
Люсьен оторвал меня от своего тела и повел по коридору. На этот раз он не взял меня за руку, а продолжал обнимать за плечи.
На верхней площадке лестницы, когда Брид открыл нам дверь, Люсьен сунул ему купюру. Я попыталась разглядеть сколько, но не преуспела.
Уотс стоял на страже у машины прямо на том месте, где мы ее оставили.
— Все хорошо, хозяин, никто даже не взглянул на нее, — выдохнул он, кланяясь и протягивая ключи Люсьену, который поднял руку, и Уотс бросил ключи.
Люсьен придержал для меня дверь, Уотс отскочил в сторону, предоставляя Люсьену больше пространства.
Люсьен закрыл мою дверь, я заметила стодолларовую купюру, которую Люсьен сунул в ожидающую руку Уотса. Я также увидела дрожь возбуждения, которая сотрясла тело Уотса, и у меня появилось такое чувство, что это не имело никакого отношения к тому, что Люсьен только что сделал его самым высокооплачиваемым парковщиком в истории, скорее это было связано с тем, что Люсьен почти, но не совсем, прикоснулся к нему.
Мы были далеко от клуба, рука Люсьена вернулась на мое бедро после того, как он приподнял материал платья, но на этот раз не поглаживала, а просто собственнически лежала.
Через некоторое время я не смогла удержаться и спросила:
— Могу я задать вопрос?
 
— Конечно, — мгновенно ответил Люсьен.
Я сделала глубокий вдох и, прежде чем мое мужество испариться, спросила:
— Ты сказал Сесиль, что заберешь у нее все. А что ты у нее заберешь?
И снова он ответил без колебаний.