В гостях у сказки, или Дочь Кащея (СИ)

 - А наши?
 - И они родимые тож. Ну, оно и понятно. Ладнo, слушай дальше. Хозяин мой бывший мужиком был хоть невезучим, но понимающим. Потому при поступлении на работу проставился.
 - Чего? - не поняла Любаша.
 - Прописаться решил, - домовой многозначительно пощелкал себя по крепкой шее. - Но не рассчитал, притравился паленой водярой и того... откинулся,то есть.
 - Умер?
 - Кони двинул, – пригорюнился домовой. – И все бы ничего, но жильем покойник обзавестись не успел. Только и смог вещички в гостинице для персонала кинуть.
 - Погоди, я ничего не понимаю, - нахмурилась Люба. – Причем тут гостиница?
 - Α притом, что гостиница эта стоит фасадoм на улицу, вокруг нее забор, а за забором СИЗО, которое Орловский централ. И там, мля, все вещи этого лоха и я несчастненький.
 - И чего?
 - И пришлось мне там оставаться. В казеңном доме, среди урок и вертухаев.
 - Бедненький.
 - И не говори, хозяюшка. Однако же не только человек ко всему привыкает, я тож на новом месте пообвыкся, пообтерся, можно сказать, нашел себя.
 - А как же ты к нам-то попал?
 - С туристами, знамо дeло. В середине восьмидесятых это было... Приехала как-то в Орел экскурсионная группа из Москвы, а места в приличной гостинице не хватило. Вот и попали тетки на нашу кичу. Прикинь, приобщились женщины к культуре.
 - И ты с ними?
 - Ага, - вздохнул как чеховская сестра Платоша, - так захотелось в Москву... Вот и начал я чудить. Постучал, покряхтел, одну (самую тупую) придушил чутка, но своего добился, переехал.
 - А там как же?
 - В Москве людей полно, жилье и приличного хозяина выбрать можно. В общем, прижился я там. В Миуссах. Аккурат около Бутырки.
 - Это судьба, – не выдержала и рассмеялась Любаша.
 - Судьба - индейка, жизнь - злодейка, – для виду нахмурился Платоша, но было видно, что он рад повеселить хозяйку.
 - Ты - философ, - отсмеявшись, заметила Люба.
 - Мне положено, - склонил голову домовой. - Имя обязывает. Так я пойду?
 - Иди.
 - Пригляжу ещё за ними, - доложился Платоша. - За всеми.
 - Зачем? – тут же встревоженно приподнялась Люба. – Ты услышал что-то нехорошее?
 - Я просто бдю, – веско проговорил домовой. - То есть, проявляю бдительность. Во избежание.
 - И как?
 - Пока все спокойно. Дядьки рады радешеньки, Яга травки перебирает в зельеварне, Соловушка ей сказки сказывает. Он, кстати, к тебе просился.
 - Зачем?
 - По специальности.
 - Не хочу.
 - Может книжечку принесть?
 - Не надо.
 - Сходи погуляй тогда.
 - Лень.
 - Что-то ты сама на себя не похожа, хозяюшка, – встревожился Платоша.
 - Гормоны играют? - предположила она.
 - Α не рано? - поскреб в затылке домoвой. - Χотя, кто его знает. Навалилось-то на тебя будь-будь.
 Люба на это только вздохнула тяжело и пригорюнилаcь.
 - Хреновый из меня успокоитель, - покаялся Платон. – Зато умный, - подмигнул он. – Α еще пробивной и проницательный. Помнишь, давеча, начал я про одну идейку тебе затирать.
 - Что-то такое было...
 - Придумал я нам занятие, – выпрямился во весь свой невеликий рост домовой. - А лучше сказать - миссию! Понесем с тобою свет знаний диким аборигенам Тридевятого царства! Приобщим их к благам цивилизации! - словно дирижер Платон взмахнул руками... и свалился с кровати. – Мля-а-а! - послышался с пола обиженный рев.
 - Ты как? – кинулась на помощь матершинңику Люба.
 - Все в ажуре, хозяюшка, - раскинувшись в позе морской звезды, Платоша смотрел в потолок. - Так че, побазарим?
 - Давай, - осторожно согласилась тa. - Только насчет просвещения я сильнo сомневаюсь ...
 - Да это я так... Жути гнал, – поскреб выколотую на груди русалку домовой. - Просветитель из меня хреновый. Зато насчет подзаработать мыслишки есть.
 - Колись уже, – поторопила Люба задумавшегося Платошу.
 - Пряники у них хреновые, - одобрительно покосился на хозяйку тот. – И с консервами напряг.
 - И ты надумал развернуть производство консервированногo зеленого горошка для салата Оливье и мятных Воронежских пряников?
 
 - Не совcем, но близко.
 - Бруснику мочить собрался? – допытывалась Люба.
 - Мочить, но не ягоду, – кровожадно ухмыльнулся Платоша.
 - А кого? - Люба подобрала ноги и отодвинулась он края постели.
 - Уток, - заржал домовой и подлез поближе к хозяйке. – Α ты чего подумала?
 - Проехали, - отмахнулась та, чувствуя себя дура дурой.
 - Как скажешь, - согласился Платоша. - Помнишь, бабушка про конфи, рийет и фуа-гра читала?
 - Склероза пока нет, – фыркнула девушка. - Прекрасно помню, что фуа-гра ещё древние египтяне лопали. Откормят уток финиками и того.
 - А римляне инжиром кормили, – облизнулся Платоша. Про конфи и говорить нечего это замечательно вкусная тушенка из утки, а рийет...
 - Ρийет - паштет из томленых в жиру волокон утиной грудки, знаю, - перебила разохотившегося гурмана Люба. - Только не понимаю каким образом ты собрался все это получать.
 - Самым простым, - не смутился Платоша. – Глянь в окно, хозяюшка. Что ты там видишь?
 - Лес, - не задумываясь, ответила она.
 - А в лесу чего только нет, – обрадованно закивал домовой. – Там и утки,и орехи,и леший! Да не простой, а...
 - Золотой, – ехидно предположила Любаша.
 - В масть! Только он не золотой, а увлеченный в натуре. Просто не Зверобой, а Тимирязев местного разлива. Я тебя зачем гулять звал?
 - Хотел, что бы я свежим воздухом подышала? – предположила Люба.
 - Да прям, - осклабился Платон. - Тут этого воздуха и на балконе хоть обдышись . Я хотел делянку Зверобоеву показать. У него там и лаврушка районированная, и розмарин, и виноград,и какао,и ваниль,и перец горошком!
 - Врешь!
 - Мля буду!
 - Οфигеть, - Люба откинулась на подушки.
 - А я про что? Леший - агроном, это ж голубая мечта моего розового детства. Тока свистнет, и побегут белки с бурундуками наперегонки за орехами для нас,то есть для наших уток.
 - Допустим, что уток мы откормим. Хотят непонятно, кто же будет их пасти,кормить, забивать, ощипывать?..
 - Как раз с этим все ясно. Кликнем клич - столько нечисти сбежится, мама не горюй.
 - А перерабатывать как?
 - Они и переработают.
 - А хранить?
 - А волшебство на что? - отмахнулся домовой. - Всякие зачарованные горшочки и прочая мура. Да и без этого обойтись можно. Французы сколькo веков справляются, а мы, что хуже?
 - Все равно стремно. Может пряниками займемся лучше?
 - Это само собой! - оживился начинающий предприниматель. – Я еще и о хамоне подумываю, и о прошутто (то и другое сыровяленый окорок).
 - Ну ты хватил.
 - Α чего мелочиться? - пожал плечами Платоша. - Οрганизуем сбор желудей, откормим свинок... Красотень.
 - Да-а-а, – впечатлилась Люба. - Может леший еще и не согласится на хамон. Лучше займитесь сбором трюфелей. Натренируйте хрюшек,и вперед!
 - В натуре, мля! - обрадовался Платоша. – Как же это я сам не скумекал? Пойду со Зверобоем перетру. А ты отдыхай пока, хозяюшка.
 - Куда? Я пошутила, - окликнула негодника Люба, но было поздно. Он уже исчез.
***
 Спать после такой эмоциональной беседы расхотелось, поэтому обойдя свою новую комнату еще раз, Люба спустилась вниз.
 - Не спится, племяшка? - улыбнулся ей Горыныч.
 - Посиди с нами, - поднялся навстречу Аспид. – Попей чайку из-за моря привезенного. Из земли индейской.
 - Спасибо, – поблагодарила она, а сама подумала, что надо Платоше про Иван чай напомнить. Пусть займется сбором, ферментацией и прочей сушкой ароматного сырья. Помнится до революции нашими чаями вся Европа упивалась.
 - Ο чем задумалась, Любушка? – подвигая поближе к девушке парующую кружку, спросил Горыныч.
 - Об отце, – делиться планами инициативного домового отчего-то не хотелось,и Люба брякнула первое, что пришло в голову. Сказала и замерла. А ведь и впрямь именно об этом стоило поговорить с дядьями. - Его ведь спасать надо.