Выбери меня (СИ)

Непонимающе качаю головой.
— И как ты предлагаешь нам дружить? Если мы и минуты не можем прожить, не покусав друг друга.
Он хохочет, задрав голову назад и слегка обнажив ровный ряд своих белых зубов.
Залипаю на его дёргающемся в такт кадыке.
Успокаивается. Потирая переносицу двумя пальцами, переводит на меня взгляд.
— Зато нам никогда не будет скучно вдвоём.
— О дааа, — язвительно. Придвигаюсь ближе к столу. Уперев локти в поверхность, бегаю глазами по его лицу.
— Тогда, в доме Алёны и Лёши. Ты поцеловал меня. Зачем? — задаю вопрос, который мучает меня вот уже несколько месяцев.
Серёжа смотрит на меня без улыбки.
— И ты ответила.
Смутившись:
— Это был рефлекс.
— Правда? — явно иронизирует надо мной.
— Абсолютная, — припечатываю. — Так зачем ты сделал это, Серёж? Если ты таким образом представляешь себе дружбу между нами…
Он резко наклоняется ко мне, отзеркаливая мою позу. Наши пальцы на столе почти соприкасаются.
— Просто хотел кое-что проверить.
— Проверить? — недоумеваю. — И что же ты хотел проверить?
— Я был влюблен в тебя по уши, знаешь? Когда был пацаном.
— Я догадывалась, — глухо.
— Когда ты стала моей… — его голос едва заметно срывается. — Когда это случилось между нами, я был просто невероятно счастлив.
Кровь бьёт набатом мне в уши. Андрей говорил мне то же самое когда-то. Серёжа продолжает:
— Потом ты уехала. Перед этим как следует отрезвив мои юношеские фантазии.
Порываюсь ответить ему, но он останавливает меня поднятой вверх ладонью.
— Дай мне закончить мысль. Если ты хочешь опять извиниться, то не надо. Я уже давно простил и забыл. Поверь.
Киваю покорно. Мол, продолжай.
— Это было нелегко, конечно. Всё-таки первая любовь…
Добавляет после паузы:
— Первый секс. Такое просто так не стереть из памяти.
Молчу, уперев взгляд в центр стола между нашими ладонями.
— Но время лечит, — усмехается горько. — Всё проходит. Прошло и это. Тогда, на крестинах я в этом убедился окончательно.
Резко поднимаю на него глаза. Он это серьёзно?
Серёжа качает головой, как будто подтверждая сказанное.
— Мне надоело, что эта дурацкая ситуация стоит между нами. Если уж я забыл, то почему ты не можешь сделать то же самое?
Кручу в голове слова Елены Евгеньевны, сказанные на одном из последних сеансов. Она говорила о том, как важно уметь прощать. Других, и прежде всего — себя. Если Серёжа смог вот так, по-взрослому, изложить мне всё… Почему я не могу сделать то же самое?
— Хорошо, — мой голос слегка хрипит, когда я протягиваю ему свою руку. — Значит, без обид?
— Без обид, — подтверждает, уверенно пожимая мою ладонь. От нашего контакта мурашки тонкой струйкой бегут по позвоночнику. Отмахиваюсь от этого странного назойливого ощущения.
Смотрю ему прямо в глаза. Наверное, впервые в жизни открыто и честно. Он отвечает мне таким же точно кристально ясным взором.
Некоторое время сидим так, сцепившись руками и взглядами, пока нас неожиданно не прерывает возня, начавшаяся за шторкой.
— Сюда нельзя. Это закрытая зона, — узнаю голос бармена Паши.
— В смсли нлзя?… — кто-то пьяно вторит ему в ответ. — Я бстренько. Тока посмтрю и фсё.
— Нельзя, — Паша явно упирается, второй раз за вечер вынужденный оборонять вип-кабинку.
— Псти, я скзл!.. — Пашиному противнику всё-таки удаётся победить. Он заглядывает за шторку.
С удивлением узнаю в нарушителе нашего спокойствия Тиму. И когда он успел так набраться!?
— О. Вт ты где, — пьяно улыбается мне.
Отцепляюсь от Алёхина, всё ещё держащего меня за руку. Вытянувшись во весь рост, в два счёта оцениваю разворачивающуюся передо мной картину.
Решение приходит мгновенно. Зотову явно пора на боковую. Говорю, стараясь сделать свой голос спокойным:
— У меня всё хорошо, Тим. Правда.
Тима слегка пошатывается. Упирается ладонью в проём.
— Я уже иду. Ты не мог бы подождать меня там? — киваю туда, откуда он пришёл. — Я приду через минутку. И мы поедем домой. Окей?
Тима лыбится. Повторяю чуть настойчивее:
— Подожди меня там, Тим.
  
Наконец он кивает, выдавая нужную мне реакцию. Молчаливо обращаюсь к Паше, застывшему статуей чуть поодаль. Красноречиво смотрю на него. Мол, помоги. Тот, слегка закатив глаза, фыркает. Осторожно тянет Тиму за рукав в направлении выхода.
— Пошли, братан…
Зотову не остаётся ничего, кроме как покорно плестись следом.
Оборачиваюсь к Серёже. Он смотрит на меня исподлобья. На лице — ни тени прежней открытости. Цедит сквозь зубы:
— Это и есть твой друг?
Не обращаю внимания на сарказм в его голосе. В данный момент мне совсем не до этого.
— Да! И сейчас мне нужно срочно отвезти его домой. Пока он не отрубился прямо здесь! — улыбкой пытаюсь сгладить ситуацию. Судя по нахмуренным бровям Алёхина, у меня это выходит не очень. Ай, ладно! Потом разберусь.
— Рада была повидаться, Серёж, — говорю примирительно.
Он откидывается на спинку дивана. Ловко вкрутив стик двумя пальцами, жмёт кнопку айкоса. Смотрю на него, ожидая элементарных слов прощания в ответ.
Он выдаёт лишь сухое, как занозы на плохо отшлифованной доске:
— Счастливо добраться. Домой.
Мысленно махнув рукой, разворачиваюсь на выход, слегка взбешённая этим его ядовитым тоном. В последний момент бросаю едкое:
— Курить вредно, в курсе?
Алёхин делает глубокую затяжку. Длинно выдыхает струю дыма в сторону.
— Не вреднее, чем бежать от собственных нереализованных желаний.
Мне дико хочется хлопнуть дверью прямо сейчас! Со всей дури, чтобы посыпалась штукатурка. Но там лишь… дурацкая шторка.
На пути к ожидающему меня в общем зале Зотову безуспешно стараюсь успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Тьфу ты!
Ну что за невыносимый человек!?
Нам никогда не будет скучно вдвоём. Бла-бла-бла… Мысленно передразниваю Алёхина.
И ничего я не бегу. Что за бред!?
  
Глава 23
 
Игры взрослых детей
Новогодние праздники я провожу с родителями в посёлке.
Я как будто возвращаюсь в детство. Напитываюсь только ему присущим спокойствием и лёгкостью.
Мы с мамой лепим целые подносы пельменей и вареников с картошкой. И потом варим их зимними вечерами, сидя в натопленной кухне с работающим фоном телевизором.
Желания выбираться на лыжи у меня почему-то нет. Обычно я каждый сезон езжу на местную горнолыжку. Но не в этот раз. Сейчас мне хочется не скорости и экстрима, а простого уюта и домашнего тепла.
Мы гуляем с мамой по до боли знакомым мне улочкам родного посёлка. Снег скрипит под нашими ногами. Когда я, не удержавшись, падаю в свежий сугроб, раскинув руки в стороны, мама лишь смеётся. И не говорит мне обычное: «Встань, а то застудишься».
В один из праздничных дней я навещаю свою сестру. Приношу машинку на радиоуправлении для подросшего Егорки. В прошлом году у Даши родился второй сын, которого назвали Саввой. Сейчас ему несколько месяцев.
Нам особо не удаётся поговорить наедине, так как маленький требует много внимания. Но я и рада. Мне не очень хочется сейчас откровенничать. Даже с сестрой.
Мне кажется, что люди, легко заимевшие детей, никогда не поймут таких, как я, которым всё даётся с трудом. И это не плохо, нет. Просто… как есть.
После визита к Даше я заезжаю в местный супермаркет. Он — чуть ли не единственный на весь наш посёлок. И считается своего рода местом для круглосуточных тусовок. Проще говоря, здесь собираются все.
Когда я тянусь на верхнюю полку за пакетом нужной мне муки, меня неожиданно окликают сзади.
— Ирин? Ты?
Моментально узнаю голос своего бывшего — Саши. Вот принесла же нелёгкая…
Оборачиваюсь. На моём лице нейтральная вежливая улыбка. С такой я обычно приветствую продавца на кассе.
— Добрый вечер.
Это действительно он. Выглядит так, словно его пережевали и выплюнули. Жизнь явно на нём потопталась. Лишний вес, отёкшее, осунувшееся лицо. Потухший взгляд. В нём мало что осталось от того, прежнего Саши, с которым я встречалась почти полжизни назад.