Драмы больше нет (СИ)

Зато мама была рада меня видеть, и брат с сестрой тоже. Младшие кинулись разбирать заказанные подарки, а мама меня обняла, наверное, в пятый раз за полчаса моего пребывания дома.
– Как я давно тебя не видела, – сетовала она. – Привыкла уже, что ты рядом. А тут опять Москва, и ты пропала.
– Нигде я не пропала, мама. Я же тебе звонила почти каждый день.
– Да что мне твои звонки. Я же знаю, как ты звонишь. – Мама откровенно махнула на меня рукой. Выставила на стол ягодный пирог, похвалилась: – Специально к твоему приезду пекла. – Я благодарно улыбнулась, взялась за нож, собираясь пирог порезать. А мама повторила: – Знаю я, как ты звонишь. У тебя всегда всё хорошо, ничего не происходит, не стоит переживать.
Я хмыкнула.
– Тоже скажешь, что я скрытная?
– Конечно. Признаешься только, когда всё плохо, – припечатала меня мама. Я вздохнула. Оправдываться было нечем. А она возьми и спроси: – Что там твой?
Я глаза на маму подняла. Попыталась притвориться непонимающей. Не получилось, и тогда я коротко ответила:
– Он не мой.
– Так «не твой» как поживает?
– Думаю, что хорошо. Что у Романа Юрьевича плохо может быть?
– Действительно. Есть люди, у которых всегда, при любых обстоятельствах, всё хорошо. Потому что они всегда выкрутятся. Вот и он из таких. Я всегда знала.
– Мама, это так странно звучит.
– Что?
– Как ты многозначительно говоришь «он». Сколько ты уже не называешь Рому по имени? Года два, три?
– С тех пор, как он перестал этого заслуживать. С тех пор, как снова тебя обманул. И дальше не буду. Потому что негодяй.
Я печально вздохнула, кивнула и вслух подтвердила:
– Негодяй.
– А тот молодой человек, журналист?
Я взглянула удивленно.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, явно не от родной дочери, – с намеком проговорила мама и глянула на меня обличительно. И тут же призналась: – Зоя поведала. Очень довольным тоном.
– Ты с Зоей говорила?
– Конечно. Она мне звонит каждую неделю. Обсудить семейные новости. Представляешь, я теперь тоже часть семьи. Спустя тридцать лет меня допустили. Так что там с этим мальчиком?
Я уныло улыбнулась.
– Он не мальчик, это во-первых. А, во-вторых, с ним ничего. Если бы что-то было серьёзное, я бы тебе сама рассказала. А так… – Я только плечами пожала.
– А Зоя говорила, что ты от него без ума.
– Ты больше Зою слушай. Она вознамерилась меня замуж поскорее пристроить. Не знаю, для чего ей это, но целью она задалась. И меня это, если честно, беспокоит.
– Что, замуж не хочешь?
– Хочу, – буркнула я. – Но не за кого попало.
– А не кто попало у нас Федотов, как я понимаю.
– Мама, это не так! – Я подула на горячий чай. – О семейной жизни с Романом Юрьевичем я уже давно не мечтаю. Наверное, потому, что повзрослела и поняла, что он меня с ума сведет.
– Да он кого угодно с ума сведет. Своими схемами авантюрными. Пирог ешь.
– Ем.
– Одни глаза на лице остались. Тебя в Москве не кормят, что ли?
– Кормят, – улыбнулась я. – Но не так, как ты.
Обратно в Москву я не торопилась. Решила не торопиться. Вернулась домой, повздыхала в первые дни в тишине своей квартиры, привыкая к одиночеству. Подолгу стояла на балконе и смотрела на огни города. Привыкала к переменам. Почему-то каждый переезд давался мне морально очень тяжело. Оставаясь в столице, я быстро свыкалась с мыслью, что там моя жизнь, что меня всё устраивает, а возвращаясь в родной город, после недельного душевного метания, мне хотелось остаться здесь, позабыть, наконец, обо всех тревогах. Бабушка звонила мне несколько раз, интересовалась, когда я планирую вернуться, а я придумывала всё новые и новые причины, чтобы задержаться.
Если честно, ждала звонка от Петра. Не знаю, почему ждала, что ему сказать, не знала, и совсем не уверена, что увидев его имя на экране телефона, обрадовалась бы. Но простились мы странно, неловко, между нами остались недосказанность и неопределенность. Хотелось это разрешить. Если честно, я бы предпочла остаться с Петей друзьями. Наверное, это было бы лучшим исходом, меня больше не одолевали бы мысли о том, что я поступаю по отношению к нему неправильно и несправедливо, если бы я знала, что ничем его не обидела, мне стало бы куда легче. Но мы странно простились, и больше не общались. Что давало мне основания думать, что Петр на меня обижен.
 
Возможно, у него есть для этого причины. Я ведь избегала его в последнее время, и даже скрыть своего нежелания с ним близко общаться у меня не получалось. Петя ко мне подступал, а я машинально делала пару шагов назад. И физически, и эмоционально. Не реагируют так девушки на мужчину, который им по-настоящему нравится. Получается, что я притворялась. И он, наверняка, это уловил, и имел право ощутить себя уязвлённым. А какому мужчине понравится, когда его маринуют долгое время, в ожидании неизвестно какого результата?
Не звонит и не звонит. Значит, так правильно.
И Федотов не звонит.
Права Зоя: я синий чулок и всех от себя разогнала. И, наверное, никогда не выйду замуж.
– И что такого? – удивилась Регина, когда мы вели с ней девчачьи разговоры за чаем на работе. После нескольких недель моего отсутствия, моя сотрудница встретила меня огненно-рыжим цветом волос и экстремально короткой стрижкой. За два года знакомства таких кардинальных изменений в её внешности ещё не случалось. Видимо, во время моего отсутствия Регину постигла новая любовь, ведь обычно она меняла свой образ под стать новому кавалеру, поэтому теперь я ждала потрясающего по сценарию рассказа. Но когда я решила погрустить о том, что, наверняка, останусь одинокой старой девой, рассуждать Регина принялась вполне трезво. – Моя тетя никогда замужем не была. Прекрасно, кстати, поживает. Собачек разводит, деньги этим зарабатывает, путешествовать ездит. Чувствует себя вполне вольготно. И выглядит, кстати, лет на пятнадцать моложе своего истинного возраста. А всё почему? Потому что нервы целы!
Я грустно покивала.
– У меня с нервами беда.
– Мы в этом сами, Настасья Родионовна, виноваты. Зачем мы нервничаем? Вот ваши мужчины много нервничают?
Я подняла на Регину смятенный взгляд.
– Ты так говоришь, – осторожно проговорила я, – будто у меня их много.
– Если бы было недостаточно, не переживали бы, – глубокомысленно заметила Регина. А я решила, что мне пора завязывать советоваться с ней.
О том, что Петя всё-таки отправился к отцу на съемочную площадку, чтобы взять интервью, я опять же узнала от Зои. Бабушка пересказывала мне, как я понимаю, со слов отца, происходящее, и я, по её довольному тону, поняла, что она ждет выхода этого интервью.
– Он даже ко мне приезжал, Настя.
– Петя? – переспросила я. На самом деле была удивлена. Прошло две недели со дня моего отъезда, и, как оказалось, огромное количество событий прошло мимо меня. Петя успел записать интервью с отцом, с бабушкой…
– Сказал, что очень жаль, что не смог поговорить с тобой. Отличное бы получилось интервью. Семейное.
Я нервно хохотнула.
– Он ещё с кем-то говорил?
– Просил Альбину уделить ему пару часов времени. Думаю, что Рому он о чем-то просить побоялся. К нашему зятю, как говорится, на кривой кобыле не подъедешь.
Странно было слышать подобное из уст бабушки. Я обдумала и аккуратно переспросила:
– Ты за что-то злишься на Рому?
Зоя помолчала, после чего вздохнула в трубку.
– Не злюсь. Но между ним и Альбиной что-то происходит… Оба ходят недовольные друг другом, почти не разговаривают.
– Не обращай внимания, – попросила я. – Ты же знаешь, они помирятся.
– Может, и помирятся. Вот только никакой душевностью от их примирений не пахнет.
 
Я не хотела ничего об этом знать, не хотела. Поэтому решила вернуться к теме, с которой мы начали разговор.
– Так что там Петя? Ты с ним говорила?
– Он расспрашивал меня о Родионе. Очень хороший мальчик, кстати.
Я посмеялась.