Да здравствует жизнь!

– У вас какой-то праздник? – спрашивает она, заметив бумажный пакет с бутылкой шампанского.
– Семь лет отношений с моим мужчиной.
– Поздравляю!
– Спасибо.
Повисает короткая пауза, после которой Элен возобновляет разговор:
– Как ваши дела, Марни?
– В общем, по-моему, все нормально.
– Вы в этом не уверены?
Я провожу рукой по волосам – они влажные от пота. А она свежа, как роза… Эх, нет в мире справедливости!
  
– Конечно, уверена: погода хорошая, на работе у меня перспективный проект, мы только что договорились провести отпуск на юго-западе Франции, а завтра вечером уже начинаются выходные…
– Но?.. – продолжает она за меня.
– У меня раздражение кожи на внутренней стороне бедер.
Я прямо так и сказала, самым нейтральным тоном, словно это просто факт.
Элен даже бровью не ведет, она в курсе.
– Как продвигается ваше похудение?
Я морщусь.
– Если вас это интересует, просто посмотрите на меня – и узнаете ответ. Я в той же точке, что и месяц назад, не сбросила ни грамма.
– А вы знаете почему?
– Потому что я сошла с дистанции посреди дороги, потому что мне надоело постоянно следить за питанием, потому что из-за этой жары мое тело решило, что похоже на водохранилище, а еще потому что я считаю несправедливым, когда такие люди, как вы, могут есть все, что заблагорассудится, и не толстеть, а такие, как я, отказывают себе во всем, но так и не достигают своего идеала.
Я плююсь желчью, а она по-прежнему хладнокровна. Я почти злюсь на себя – ведь я ничего о ней не знаю.
– А какой у вас идеал?
– Я килограммов на десять-пятнадцать меньше, дышу нормально, джинсы не впиваются мне в тело, а ляжки не потеют всякий раз, как я решаюсь надеть платье без колготок или леггинсов или не намазаться кремом. Нормальная жизнь, так сказать.
– И тогда вам станет лучше?
Я опускаю глаза. Как же я ненавижу эти разговоры.
– Физически – да, а морально… у меня нет уверенности.
– Можно поподробнее?
– В юности я была совсем не такой толстой, но точно так же себя не любила.
– Это и мешает вам достичь цели? Страх, что всех ваших усилий окажется недостаточно?
Она застает меня врасплох. Действительно, почему я все это себе внушила?
– Не знаю. Наверное, да, – соглашаюсь я.
Элен улыбается.
– Когда вы пришли ко мне в первый раз, то объяснили, что чувствуете, будто что-то мешает вам отпустить себя, заставляет подавлять свои эмоции, и они держат вас в плену. Ваш анализ, без сомнения, верный, но есть еще одна вещь, которая создает у вас блок. Хотите, я вам о ней расскажу?
Я соглашаюсь, уже жалея, что вообще пришла. Сегодня мне действительно неохота выслушивать серьезные объяснения. Однако я киваю в знак согласия.
– Дело в ваших убеждениях – они вас тормозят.
Я поднимаю брови. Шестьдесят евро в час за такие банальности? Нет, сегодня и правда не мой день.
– Давайте рассмотрим в качестве примера то, как вы держитесь сейчас, – продолжает она, – как прижимаете к себе сумку. Вы уверены, что без нее не сможете произвести хорошее впечатление. Я не ошибаюсь?
Мне приходится признать, что… нет. Я киваю.
– Похвальное желание, но лично я вижу только кусок кожи, который сковывает ваши естественные движения, и это бросается в глаза гораздо больше, чем живот, который вы пытаетесь скрыть. Извините за прямоту, но вам всего тридцать пять, а вы похожи на старушку, которая трясется над своим кошельком.
Это как удар обухом по голове. Ничего себе!.. Я сразу ставлю сумку на пол и, не придумав ничего лучше, складываю руки на груди. Элен улыбается.
– Марни, у нас совершенно одинаковые кресла. Попробуйте сесть в ту же позу, что и я.
– Что и вы?
– Именно.
Я смотрю на Элен: она сидит, скрестив ноги, опирается одной рукой на край подлокотника, непринужденно положив на нее вторую, и кажется, будто ее тело слегка наклонено в сторону.
– Давайте.
Я подчиняюсь.
– Итак, что вы чувствуете? Вам удобно?
– Э-э-э… Да.
Внезапно она достает из-за спины мобильный телефон и наводит его на меня. Щелк!
– Что… что вы делаете?
Она протягивает мне телефон.
– Взгляните на фото. Потом можете удалить, мне оно не нужно. Что вы видите?
В замешательстве я смотрю на себя и понимаю, чего она добивается. Я сижу в совершенно непринужденной позе. Даже создается впечатление, что мне очень удобно. Живота не видно, его закрывает рука. Ладно, я поняла…
– Удивительно, правда? – смеется она. – Некоторые иллюзии только загоняют нас в рамки, но не помогают спрятаться от чужих взглядов – в этом я совершенно уверена. Есть и другие способы работы с такими проблемами, и, если хотите, мы можем им научиться. Потому что, не забывайте, главное – это то, какой вы видите себя сами. Взгляд окружающих вторичен, это лишь результат вашего собственного взгляда.
Элен встает и, порывшись в ящике письменного стола, протягивает мне визитную карточку.
«„Пышки за солидарность“, женская ассоциация». Спрашивать, зачем она мне, излишне: название этой спасительной гавани говорит само за себя.
– Нам еще предстоит пройти вместе долгий путь, Марни, и я буду с вами, пока вы этого хотите. И все-таки я думаю, что знакомство с женщинами, испытывающими похожие трудности, станет для вас дополнительной поддержкой.
Я бросаю на визитку косой взгляд.
– Не уверена, что мне захочется откровенничать с другими людьми.
Элен пристально смотрит на меня.
– У нас у всех есть секреты – и нет ни малейшего желания рассказывать о них всему свету, даже чтобы решить свои проблемы. Идите туда и ничего не бойтесь – никто не станет лезть к вам в душу.
– Хорошо… я подумаю.
– Для начала уже неплохо! Ну что, хотите еще о чем-нибудь поговорить?
 
Глава 2
 
– Я пришла!
Мы с Элиоттом живем рядом с собором. Здесь всегда толпы туристов, но я бы ни за что на свете отсюда не уехала. В нашей квартире все такое старинное – из камня и дерева, дубовый паркет и лепнина на потолках. Мы приложили много сил к обустройству нашего любовного гнездышка, и поэтому мы его просто обожаем!
– Я на кухне!
В этот момент моих ноздрей достигает восхитительный запах тажина [3].
– Как вкусно пахнет!
Элиотт – необыкновенный кулинар, не припомню, чтобы мне хоть раз не понравилось приготовленное им блюдо. И когда я вижу на нем мой фартук с розовыми сердечками – вот как сегодня – мне хочется нежно шлепнуть его по ягодицам.
Он красив, мой мужчина. С ангельским лицом и угрюмым взглядом – это всегда казалось мне парадоксальным.
В первый раз, когда он взглянул на меня, я подумала, что сейчас он меня съест. Но на самом деле Элиотт – это поэзия в чистом виде. Он не торопил события, доводил меня до безумия этими своими веснушками и густыми, коротко подстриженными на затылке светло-рыжими волосами. С каждым годом он становится все более неотразимым. Сексуальный, спортивный, обаятельный, он никогда в полной мере не осознавал своей притягательности. На самом деле она его не интересует, что только добавляет ему шарма. Он такой, какой есть, и не зависит от чужого мнения.
В отличие от меня…
– Хорошо провел день? – спрашиваю я его, целуя. – Смотри, я купила шампанское.
– Да, отлично, а ты? Положи его в морозилку, так оно быстрее охладится. Как прошла встреча с психотерапевтом?
Уйти от ответа или сказать честно? Из нас двоих именно Элиотт менее разговорчив. Ему бы никогда не пришло в голову пойти к психотерапевту. Поэтому, если я честно признáюсь, что не вижу никакого прогресса, он наверняка убедит меня уйти из терапии. Учитывая мое нынешнее душевное состояние, ему даже не придется долго стараться…
  
Я вздыхаю: все равно мне никогда не удавалось скрыть от него правду.
– Хорошо, но пока что никакого прорыва.
– Это пока.
Я смотрю на него с удивлением.