Навечно (ЛП)

Но прежде чем я смог это осознать, она схватила меня за руку и прошипела:
― Нельзя терять ни минуты.
ГЛАВА 6
Тея
Я отшатнулась в сторону, когда Сабина затащила Джулиана внутрь. Доминик быстро последовал за ней, бросив на меня обеспокоенный взгляд. Я опустила глаза, вспомнив, что на мне только простыня, и пробормотала:
  
― Надо бы что-нибудь надеть.
Доминик кивнул, а затем выгнул бровь, глядя на своего абсолютно голого сына. Его взгляд остановился на татуировке.
― Может, тебе тоже стоит найти какую-нибудь одежду?
Губы Джулиана плотно сжались. Он высвободился из хватки матери и взял меня за руку.
Он хочет поговорить с ней. Его голос заполнил мою голову.
Ты имеешь в виду, прочитать ей лекцию, да?
Сабина кого-то убила. Это не было неожиданностью, но я никогда не видела ее такой… взбешенной.
Жестокой, да. Нетерпеливой. Расчетливой. Я ожидала такого от Сабины. Но это было совсем другое. Она казалась почти встревоженной, и не похоже, чтобы это было связано с потерей короны. Не понимая, как к этому отнестись, я крепко взяла Джулиана за руку и последовала за ним в спальню.
― Не уверена, что это можно спасти. ― Я взяла в руки окровавленное платье, которое было на мне этим вечером. Мне было плохо от одного его вида. Не только потому, что оно практически стало моим похоронным платьем, но и потому, что оно было от Уильяма. Я тряхнула головой, желая прогнать воспоминания, но в груди все сжалось. Джулиан мгновенно оказался рядом со мной и обнял меня своими сильными руками.
― Нет, ― согласился он. Наклонив голову, он уткнулся носом в мою шею, его губы коснулись шрама от предыдущего кормления. ― Я слышу твои мысли о Уильяме и о том, что произошло, ― но нам не обязательно говорить об этом.
К горлу подкатил комок, но мне удалось кивнуть. Может быть, когда-нибудь я буду готова принять, где я была и что делала, но сейчас эти воспоминания были слишком свежими и болезненными. К тому же, были и другие причины для беспокойства.
― Твоя мама кажется другой.
― Да. ― Он глубоко вздохнул и отпустил меня, после чего подошел к комоду. Открыв один из ящиков, он порылся в нем и достал ночную рубашку. Он передал ее мне и открыл другой ящик. ― Гвинерва была выше тебя, но ненамного.
Я надела ее через голову и почувствовала аромат гардении и сладкой ванили, исходящий от шелка. Ночная рубашка была глубокого иссиня-черного цвета безлунной ночи и мягко скользила по моей коже. Странное чувство умиротворения охватило меня, когда я поправила бретельки. Она была немного великовата для меня, но сшита великолепно ― вырез отделан нежным кружевом, а на лифе вышиты фазы луны.
Джулиан отошел в сторону, встряхивая шелковые пижамные штаны. Он чувствовал себя здесь как дома, словно знал это место.
― У нее был очень богатый гардероб, ― легкомысленно прокомментировала я, хотя в этих словах чувствовалась какая-то тяжесть.
― У нее было много любовников, ― пояснил он. Мое сердце замерло от мягкого шелестящего звука, когда Джулиан натягивал пижамные штаны.
Любовники. Он не только знал это, но и знал, что у нее есть одежда для них. Я старалась не обращать внимания на растущее во мне напряжение.
― Это мило. Ей очень нравились луны, да? ― Рассеянно сказала я. Лунный свет проникал через открытое окно и играл на чертах его лица. Стало видно, как сурово сжаты его челюсти. Босой и с обнаженной грудью, он завязывал штаны, повернувшись ко мне спиной, и я наблюдала, как напрягаются его мышцы. В бледном свете его волосы блестели, как полированный оникс. Каждое легкое движение заставляло мое сердце биться быстрее, пока я не смогла сдержать вопрос, о котором не осмеливалась подумать. ― Ты был ее любовником?
Он замер, его плечи напряглись. Он повернул голову, оставаясь в тени.
― Да. Очень давно.
― О. ― Я не могла придумать, что еще сказать.
― Тея. ― В его голосе прозвучало извинение.
Я покачала головой.
― Прости. Это не мое дело.
Это действительно было так. Джулиан жил много веков до того, как я его встретила. У него были другие женщины. Черт, однажды он даже переспал с Жаклин. Но что-то в этом было такое, что задело меня за живое.
― Моя мать отправила меня ко двору, ― сказал он, потянувшись ко мне. ― Это было темное время, и когда Гвинерва заинтересовалась мной…
― Ты не обязан ничего объяснять. ― Я не была уверена, что хочу это слышать. Может быть, то, что я стояла в ее комнате, в ее одежде, было хуже, чем то, что он спал с другой.
― Я был молод, а она была очень влиятельной, ― продолжил он. Он положил руки мне на бедра и осторожно притянул к себе.
― И красивой? ― предположила я.
― По-своему. ― Его глаза были задумчивыми, и я подумала, вспоминает ли он ее сейчас. Неужели я бледнею по сравнению с ней? Должно быть, он услышал эту мысль, потому что ответил: ― Нет. Вы совершенно не похожи.
― Ты не должен этого делать, ― остановила я его. ― Ты не должен щадить мои чувства.
Джулиан поднес руку к моей щеке и поднял мою голову, чтобы посмотреть в глаза.
― Нет. Это была просто интрижка. Это ничего не значило для меня и мало для нее. Она нашла другого вскоре после того, как я покинул двор.
― Почему твоя мать отправила тебя сюда? ― Неужели Сабина уже тогда претендовала на трон? Поэтому она так расстроилась из-за меня сейчас?
Он покачал головой в ответ на мои невысказанные вопросы.
― Нет. Она считала это данью уважения ― отправить сына служить Le regine. Королевы тогда еще были могущественны, и моя мать питала к ним слабость.
― Что ты делал для них?
― Они называли меня il flagello, ― тихо сказал он, и я вспомнила, что слышала это слово раньше. ― Бич. Я был их убийцей.
― Итак, ты…
Он кивнул, внимательно наблюдая за моим лицом.
― И твоя мама послала тебя стать ассасином? ― спросила я.
― Это было другое время.
― Да, сегодня для воспитания детей требуется меньше оружия.
Он усмехнулся, немного расслабившись, и наклонился, чтобы поцеловать меня.
― Насчет этого я не уверен.
― Только пообещай, что мы не отправим наших детей в школу-интернат для убийц.
― Договорились. ― Он вздохнул и прижался своим лбом к моему. ― Нам, наверное, лучше вернуться, пока она не закатила очередную истерику.
Я подумала о ее пропитанной кровью одежде и вздрогнула.
― Да, наверное, ты прав.
Когда мы вышли в гостиную, примыкающую к спальне, Сабина расхаживала по комнате. Увидев нас она остановилась.
Ее руки были сплетены вместе. На них не осталось ни следа крови. Ее лицо и кожа были вымыты. Теперь только ее платье служило доказательством насилия, учиненного ей.
Доминик сидел в кресле с бокалом вина. Огонь в камине пылал вовсю. Поленья потрескивали и искрились, но в остальном в комнате стояла абсолютная тишина, словно в ожидании, что кто-то заговорит.
― Вы должны понять, почему я сделала то, что сделала, ― начала она, но потом замолчала.
Это было не похоже на нее ― терять дар речи. Или давать объяснения своим действиям. Ей было не привыкать командовать любой аудиторией. Но сейчас она была напугана, и это приводило меня в ужас.
― Мы слушаем, ― холодно сказал Джулиан. Он стоял позади меня, и его мрачное присутствие заполняло комнату, словно тьма ангела мщения.
Я прильнула к нему, изо всех сил стараясь молчать. Я не была уверена, что доверяю себе произнести что-то. Мои чувства к Сабине всегда были противоречивыми. И сегодня в особенности. Если она знала больше об этой ситуации, почему она так долго ждала, чтобы рассказать?
  
Она повернулась ко мне лицом.
― Когда я встретила тебя, я сразу поняла, кто ты.
Я сохраняла невозмутимое выражение лица, но это требовало усилий. Все то время, пока мы искали ответы, она знала. Она и раньше намекала, но почему-то это все равно ранило.