Навечно (ЛП)

― Пожалуйста.
Может, манеры могли бы ее остановить, но я в этом сомневался.
Я не стал хватать свою испорченную одежду. Я точно знал, кто кричит за моей дверью, и, если мама была взбешена, она могла сорвать ее с петель в ближайшие десять секунд. Здесь должны были действовать защитные чары ― старые заклинания и заговоры, ― охраняющие покои, вероятно, усиленные пробуждением магии. Моя собственная магия пульсировала в моих руках, требуя выхода.
  
Но если это так, то и магия Сабины была сильнее. А моя мама была старым вампиром. Древним. Не то чтобы я осмелился когда-нибудь сказать ей об этом. Это был верный способ оказаться припертым к стене и вынужденным просить прощения.
Но это было раньше. Теперь все изменилось. Я стал другим. Моя пара стала другой. Так много изменений произошло одновременно, но я знал, что после этой ночи ничто не будет прежним, особенно моя семья.
Кулак моей матери сотряс петли двери с силой тарана. Через секунду я распахнул ее и едва избежал следующего удара в грудь.
Ее рука замерла в воздухе, губы скривились, когда она увидела своего обнаженного сына, стоящего перед ней.
― Я застала тебя в неподходящий момент?
Она была в том же платье, но теперь оно было залито кровью. Каждая прядь ее волос выбилась из тщательной аккуратной прически, с которой она начала вечер. Засохшая кровь запеклась на ее руках и лице. В воздухе стоял густой медный запах, почти сладкий и определенно нечеловеческий. Если она устроила во дворе кровавую бойню, придется наводить порядок. Но если она пришла сюда с намерением навредить своей новой королеве, я добавлю ее имя в список тел, которые нужно похоронить.
― Мы как раз занимались внуками, так что ты мне скажи. ― Я прислонился к дверному косяку. Я знал, что лучше не провоцировать ее, но ничего не мог с собой поделать. Не потому, что мне особенно нравилось свойственное ей убийственное материнство, а потому, что мне нужно было ее измотать.
Я всегда подозревал, что моя мать скрывала те силы, которыми она обладала до того, как проклятие остановило истинную магию. Если они пробудились, то это было последнее, с чем я хотел иметь дело сегодня. Я чувствовал себя сильным. Возможно, сильнее, чем за всю свою жизнь, но Тея истощила свою магию, воскресив меня, и благодаря нашей новой связи я чувствовал, что она все еще слаба.
Тихое рычание матери заставило меня вздрогнуть, и я позволил инстинкту взять верх. Мои глаза потемнели, клыки снова выдвинулись, и я переместился, чтобы заполнить дверной проем. Но она не пошевелилась. Вместо этого она просто уставилась на меня.
Не отрывала глаз от магической татуировки на моей груди ― символа, который теперь олицетворял силу Теи. Ее власть.
Моей королевы.
― Что ты наделал? ― пробормотала она.
― Это была цена. ― Голос Теи за моей спиной звучал мягко, но уверенно.
Сабина пыталась смотреть мимо меня, но я стоял стеной между ней и моей парой.
― Какая цена?
― Его жизнь теперь связана с моей. ― Я слышал, как она приближается ко мне, слышал тихое шлепанье ее босых ног по мрамору, но по-прежнему не двигался. Я чувствовал ее позади себя и слышал ровный стук ее сердца, когда она сказала:
― Все в порядке.
Теперь меня не сковывали никакие путы ― не было первобытного, неоспоримого инстинкта защищать. Я мог отойти в сторону. Я знал это. Но мне было трудно это сделать. Ее забрали у меня. Она умерла.
Меня не было рядом, чтобы спасти ее, и я не повторю этой ошибки.
Я зарычал.
Ради своей пары.
Ради своей королевы.
Тея положила руку мне на плечо, ее магия просочилась сквозь ее кожу в мою. Золотистая и теплая. Знакомая, но новая. Песня, которую я слышал тысячу раз, исполненная на новом инструменте. Моя собственная ревела внутри меня, поднимаясь навстречу. Это не было похоже на ту связь, которая возникла между нами, когда я лишил ее девственности. Здесь не было требований. Никакого давления и притяжения. Это успокаивало. Это был завершенный круг. Наша новая связь была основана на выборе и скреплена нашими жизнями. Наши души сливались воедино, когда мы спаривались, но теперь я чувствовал это еще глубже. Мы были единым целым ― одна жизнь, заключенная в двух телах.
Почувствовав ее магию, я ощутил, как исчезают последние остатки дикости, и сделал шаг назад.
Взяв Тею за руку, я притянул ее к себе, чтобы она встала рядом со мной. Она была завернута в простыню ― хрупкая и уязвимая. Но я знал, что это иллюзия. Она была сильной. Она доказала это сегодня вечером.
Я должен был доверять ей. Я должен был доверять нам.
Один я не мог обеспечить ее безопасность. Мы будем беречь ее ― я, она и та связь, которая возникла между нами, когда она отдала свою жизнь за мою. Мы были стражами Теи. Мы защищали ее своим телом и разумом.
Но сейчас я настороженно наблюдал за матерью. Моя жизнь была связана с жизнью Теи ― какая бы участь ни постигла одного из нас, она постигнет и другого.
Пока Тея осваивает свою новую магию, я буду ее щитом. Мне суждено противостоять угрозам и бороться, даже если для этого придется сразиться с собственной матерью.
Даже если это означало убить ее.
Дыхание Теи было ровным и мягким под яростным взглядом моей матери, и я крепче сжал ее руку.
― Чья это кровь? ― спросила Тея.
На забрызганной кровью челюсти Сабины дернулся мускул.
― Разве это имеет значение?
― Думаю, да, если ты пришла сюда, чтобы убить меня. ― Тея моргнула, на ее прекрасном лице не отразилось ни огорчения, ни страха, только легкое удивление. Она была самим светом. Она была королевой, восходящей, чтобы взять свою корону, свой трон и править.
И хотя я не удивился тому, что моя пара оказалась сильной, могущественной и бесстрашной, я почувствовал прилив гордости, когда ощутил, что она сама осознала это.
Сабина посмотрела на символ на моей груди, а затем мне в глаза.
― Значит, ты выбрал ее. Теперь ты верен своей паре. Ты Руссо только по имени. Я не буду тебя защищать. ― Она сглотнула. ― Я не могу защитить тебя. Ты больше не мой сын.
― Я знаю, ― ответил я без колебаний. Даже когда ее слова проникли в меня, во мне не было сожаления.
Изгнание. Я ожидал этого с того момента, как выбрал Тею своей парой. Не из-за связи, а из-за явного предубеждения, которое моя мать питала к ней. Я пытался найти способ все уладить. Я не хотел терять семью. Как глава нашего дома, Сабина должна была решить, разрешать ли мне общаться с братьями, отцом и сестрой. Я не хотел, чтобы до этого дошло.
Но если бы мне пришлось выбирать между моей семьей и Теей, я бы выбрал ее. Она была моей кровью, моей душой, биением моего сердца.
Ее взгляд вернулся к Тее, и она прошептала то, чего я не ожидал:
― Спасибо, что спасла моего сына. Я никогда не смогу вернуть тебе свой долг.
Смятение окатило меня как ушат холодной воды, и я взглянул на Тею, которая с таким же недоумением смотрела на стоящую перед нами незнакомку. Я никогда раньше не видел такую версию своей матери. Как будто она протянула руку и сняла невидимую маску, под которой оказалось совсем другое лицо. Но какое из двух лиц было настоящим?
Я думаю, у нее аневризма. Голос Теи заполнил мою голову.
У нее был тяжелый день.
Лицо Сабины окаменело, глаза превратились в щелочки.
― Невежливо говорить за спиной матери.
― Ты только что отреклась от меня, ― напомнил я ей, и в моем голосе послышалось удивление. Как она узнала…
― Я многое знаю, а ты…
― Вот ты где!
Я поднял глаза на отца, направляющегося к нам по коридору. На нем все еще был смокинг, и из всех нас он выглядел самым собранным. Но когда он подошел, я почувствовал запах крови. Он мрачно нахмурился, заметив, что моя мать вся перепачкана кровью. Он покачал головой, стараясь не выглядеть разочарованным в своей жене.
  
― Мне сказали, что ты обезглавила охранника.
Это не было неожиданностью ― в отличие от приступа сентиментальной благодарности. Это было откровением. На самом деле, это шокировало.