Навечно (ЛП)

― Джулиан, насчет свадьбы…
― Это может подождать, ― отрезал он, и что-то неразборчивое на мгновение промелькнуло в его глазах, прежде чем исчезло.
Я покачала головой.
― Я не хочу ждать.
Его губы растянулись в улыбке, но он не поддался ей.
― Сначала тебе нужно кое с кем поговорить.
― С кем? ― Я подняла брови.
― Аурелия разыскала твою мать. Она сказала, что ты ее об этом просила. ― Его голос был тихим, неуверенным, и у меня сжалось сердце. Затем оно начало колотиться. ― Может, тебе стоит поговорить с ней, прежде чем принимать какие-то решения.
  
― Она здесь? ― У меня пересохло во рту.
Он кивнул.
― Я найду ее и принесу тебе поесть.
Прежде чем я успела сказать ему, что ничто не изменит моего мнения о нем, о том, чтобы выйти за него замуж, он исчез в смежной гостиной.
Пока я приводила себя в порядок и чистила зубы, у меня в животе образовалась пустота, не имеющая ничего общего с утренней тошнотой. Когда я видела маму в последний раз, между нами все было по-другому. Ее гламур исчез, а вместе с ним ложь и секреты, которые она от меня скрывала, и я хотела объяснений. Я не была готова простить ее. Она даже не попросила у меня прощения. Возможно, именно поэтому даже сейчас я не была уверена, что смогу ее простить. Но даже если я все еще злилась, я не могла не видеть все в совершенно новом свете.
Приподняв ночную рубашку, я изучала себя в зеркале. Никаких признаков беременности не было. Я повернулась, проверяя со всех сторон. Но даже если я не видела его, не слышала и не чувствовала, я знала, что ребенок там, благодаря любви, которую я чувствовала. И, возможно, именно эта любовь ― безусловная, нерушимая любовь ― помогла мне понять, почему моя мать приняла все эти ужасные решения. Понимание не помогало простить. Но оно заставляло поверить, что она действовала из любви.
Я вышла из спальни и замерла. Мама стояла возле кровати с подносом еды в руках. Наши взгляды встретились, напряжение между нами было как натянутая лента. Одно неверное движение ― и она порвется. Она была так же прекрасна, как и в тот день, когда мы встретились в Каннареджо. Ее медные волосы были собраны на затылке, подчеркивая резкий изгиб скул и зеленые глаза.
Такого же цвета, как мои собственные. У ребенка будут такие глаза?
― Я бы спросила, не хочешь ли ты перейти в другую комнату, к настоящему столу, но твоя пара настаивает, чтобы ты вернулась в постель, ― бросила она через плечо, и я поняла, что Джулиан остался там на случай, если встреча пройдет неудачно.
― Он слишком заботливый, ― сказала я достаточно громко, чтобы он услышал, но забралась в кровать, подложив под спину несколько подушек.
Я оставлю вас. Дай мне знать…
Любовь переполнила мое сердце, и я ответила обещанием, что так и сделаю. Я знала, как тяжело ему далось оставить меня одну. Не потому, что она была здесь. Мы оба знали, что моя мать никогда не причинит мне вреда. А потому, что его страх еще не улегся после недавних событий. И несмотря на все это, он знал, что мне нужен этот момент с матерью. Наедине.
Она принесла поднос и поставила его рядом со мной на кровать, на нем стояла огромная тарелка с пастой, политой густым соусом Bolognese. Его насыщенный томатно-чесночный аромат донесся до моего носа, и я застонала, а желудок заурчал.
― Джулиан спросил, чего бы ты хотела. ― Ее слова были наполнены эмоциями.
― Мои любимые. ― Мы обменялись короткими, застенчивыми улыбками.
― Я рада. Я… ― Она прочистила горло.
Я потянулась к ее руке, не обращая внимания на искру магии, которая вспыхнула между нами.
― Не все изменилось. Я осталась собой.
Она секунду изучала меня, ища подтверждения. Но она сказала только:
― Ты беременна.
Я замерла, бешеный стук моего сердца заглушил мой голод, заглушил все остальное.
― Ты чувствуешь это?
― Джулиан сказал мне. ― Каждое слово было осторожным, деликатным, словно она ждала от меня подтверждения. Должно быть, это было написано на моем лице вместе с чем-то еще, потому что она добавила: ― Он не хотел, чтобы это стало сюрпризом… для меня. Думаю, он хотел дать мне время привыкнуть к новости, чтобы я не расстроила тебя.
Возможно, это было мило, но я все равно поговорю с ним позже.
― Он должен был позволить мне самой рассказать.
Она сглотнула.
― Значит, это правда.
― Да. ― Я заставила себя взять вилку. Я не смотрела на нее, нанизывая макароны. Но мое сердце продолжало колотиться, а рука дрожала, когда я отправила их в рот.
Она заставила меня сделать выбор, когда узнала о Джулиане, исчезла из моей жизни и появилась совершенно другой. Как бы мне ни хотелось верить, что та женщина, которую я знала, все еще где-то там, я не смела надеяться. Потому что, если бы дело дошло до этого снова ― если бы она отнеслась к моему ребенку неодобрительно, как в свое время к моей паре, ― не думаю, что я смогла бы это простить.
Она медленно встала. Я проглотила еду, не зная, что сказать, что сделать, если она выйдет из комнаты. Но потом она наклонилась и поцеловала меня в лоб.
― Неудивительно, что ты выглядишь изможденной. Первые несколько недель ― самые трудные. ― Она погладила меня по волосам и кивнула на еду. ― Ешь сколько хочешь. Если твоя беременность похожа на мою, ты не сможешь удержать в себе много еды.
Я уставилась на нее, на заботу, тихую радость и любовь, исходящие от нее, и мои глаза защипало. Затем навернулись слезы, и внезапно я рассказала ей все. О чем я умолчала раньше, и о том, что произошло с тех пор. В какой-то момент она снова присела. Не в кресло, а рядом со мной, отодвинув поднос, чтобы она могла успокаивающе гладить меня по плечу и спине.
Когда у меня закончились слова, она обняла меня за плечи и прижала к себе. Она судорожно вздохнула.
― Жаль, что меня не было рядом.
Я всхлипнула, вытирая глаза.
― Ты была мне нужна.
Она обняла меня крепче.
― Мне пришлось принимать решения, Тея. Не все из них были правильными. Меня убивало то, что я отпустила тебя, позволила тебе войти в этот мир, надеялась, что ты готова встретить свою судьбу.
― Ты заставила меня выбирать. ― Я не смогла скрыть ни обвинения, ни боли, которую этот факт все еще причинял мне.
Она закрыла глаза, но кивнула.
― Потому что я знала, что ты сделаешь правильный выбор.
― Но… Я выбрала Джулиана.
― Именно так, ― пробормотала она. ― Ты никогда не принимала решений, руководствуясь страхом, только любовью. Тогда я поняла, что за него стоит бороться ― даже если я не в восторге от того, что у меня зять ― вампир.
― Об этом… ― Я набралась храбрости. ― Я знаю, что на свадьбе будет полно вампиров, и я понимаю, если ты не будешь чувствовать себя в безопасности, но я бы хотела, чтобы ты была там.
Ее глаза наполнились слезами.
― Ты не смогла бы удержать меня, и со мной все будет в порядке, теперь я окружена вампирами.
Это было хорошее замечание.
― Это завтра, ― предупредила я, изобразив на лице то, что должно было обозначать ― сюрприз!
Она рассмеялась.
― Я буду готова. А ты?
Это был вопрос, который мне не пришлось задавать себе. Моя улыбка ответила за меня, но тут же исчезла, когда до меня дошло, что я практически ничего не могу сказать о том, что запланировано.
― Да, хотя я понятия не имею, что на мне будет надето, ― сказала я ей со смехом. ― Надеюсь, платье выбрала лучшая подруга Джулиана, а не его мать.
Мама пододвинула ко мне поднос.
― Поешь, пока не остыло, и расскажешь мне все о них.
Возможно, это было волшебство моей кухни, но макароны были еще горячими. Я ела, пока не насытилась, и смеялась вместе с мамой, пока не успокоилось и мое сердце.
  
Было уже поздно, когда мы услышали осторожный стук в дверь. Я знала, кто стоит за ней, знала его, как свою собственную душу, но это все равно поразило меня. Он все еще удивлял меня.
Мама улыбнулась мне, заметив удивление на моем лице.