Навечно (ЛП)

Ее подрагивание губ сменилось улыбкой.
― А магия сирен ― музыкальная. Вполне справедливо.
Мне стоило больших усилий не растечься по креслу от испытанного облегчения.
― Как ты думаешь, ты сможешь мне помочь?
― Я могу попробовать. Сирены ― это древняя магия, по большей части забытая. Даже если ты сможешь убедить людей своей матери помочь тебе, они могут оказаться не в состоянии. ― Облегчение, которое я только что почувствовала, испарилось. ― Магия в основном интуитивна. Вот как некоторым из нас удалось сохранить ее, несмотря на проклятие. ― Она подмигнула мне. ― Хотя теперь, когда ты нас освободила, это стало гораздо проще.
  
― Хотела бы я найти ее интуитивно понятной, ― проворчала я.
― Но ты уже пользовалась ей. Расскажи мне как это было.
Я рассказала ей о том, как призвала Джулиана обратно в этот мир с помощью песни жизни. О вампирах, напавших на нас в Венеции, и о том, как я с ними справилась.
― Но было много случаев, когда у меня не получалось призвать ее. Когда это было важно.
― Похоже, для ее вызова нужны эмоции, ― размышляла она, постукивая пальцами по колену.
― Но это происходит не всегда. ― Очевидно, мои эмоции были столь же непостоянны, как и моя магия.
― А в те моменты, когда ты чувствовала это… Джулиан присутствовал?
― Каждый раз, ― медленно произнесла я.
― А когда ты повелевала ей, управляла ей?
Мой голос прозвучал глухо даже для моих собственных ушей, когда я ответила:
― Он был в опасности, ранен.
Умирал. Я не могла заставить себя произнести последнее слово.
― Тогда это твоя проблема. ― Она откинулась в кресле.
― Джулиан? ― Я начала качать головой. ― Он пробудил мою магию.
― Но не он освободил ее, ― остановила она меня. ― Это сделала ты. Твоя магия может реагировать, может защищать его, но это все равно твоя магия.
Я прикусила губу.
― Но во мне тоже есть немного его магии, ведь мы…
Она усмехнулась, заметив, как вспыхнули мои щеки.
― Этого следовало ожидать, но фактов это не меняет. Ты практиковалась в использовании своей магии?
― Практиковались? Никогда. ― Я даже не знала, с чего начать.
― А музыка? Ты играешь?
Внутри меня свернулось напряжение.
― Я была занята.
Ее бровь выгнулась дугой. Она ничего не сказала, но я поняла, что она думает.
― С тех пор как я узнала, кто я, у меня нет желания играть. ― Я переплела пальцы в перчатках, признаваясь в этом. ― Я не могу избавиться от ощущения, что все это было ложью. Моя музыка. Мои репетиции. Раньше я чувствовала себя состоявшейся, а теперь… чувствую себя обманщицей.
Я еще не говорила эти слова вслух никому, даже Джулиану. Хотя я подозревала, что он знает.
― Джулиан не позволяет тебе играть на виолончели? ― осторожно спросила она.
― Нет. ― Я не могла удержаться от смеха. ― Он подарил мне Страдивари на Рождество.
Диана фыркнула.
― Ну конечно. ― Она поднялась на ноги и пересекла комнату. Я смотрела, как она достает из футляра свою скрипку. Прежде чем я успела спросить, что она делает, она начала играть.
Музыка пронзала воздух с ноющей, пульсирующей красотой, каждая нота звала меня. Не задумываясь, я закрыла глаза, позволяя музыке поглотить меня. Я не просто слышала ее. Я чувствовала ее, ощущала каждую золотую ноту, ее подъем и спад, ее первозданную притягательную силу. Когда последняя нота затихла, я открыла глаза и увидела, что она смотрит на меня.
― Я… Я… ― Я не могла подобрать слов.
― Ты не играла с тех пор, как проснулась магия, ― догадалась она. Она осторожно положила инструмент обратно в футляр. ― Если бы ты играла, то, возможно, обнаружила бы то же, что и я. Магия, которую я ощущала раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда играю сейчас. Могу только представить, как она воздействует на сирену…
А я понятия не имела. Ни о чем. Потому что я слишком боялась, слишком злилась из-за того, что от меня скрывали, и тем самым лишь наказывала себя, лишая утешения музыкой.
― Хорошо, что Джулиан поощряет музыку, ― сказала она, возвращаясь в свое кресло, ― но не он должен ее принять. Это должна сделать ты.
― Но мне нужно узнать о своей магии, ― настаивала я. ― Мне нужно понять, как ее использовать.
― Я подозреваю, что для тебя, Тея, нет разницы между музыкой и магией, ― пояснила она.
Правда, с выбранным мною «оружием» была одна проблема.
― Значит, я должна держать виолончель при себе на случай, если мне понадобится использовать свою магию?
― Сомневаюсь, что это понадобится. ― В ее глазах сверкнул смех. ― Игра позволит тебе найти эту силу внутри себя. Ты ведь чувствовала ее, когда я играла, не так ли?
Я кивнула.
― Тогда с этого и надо начинать. Вот как ты сможешь прикоснуться к своей магии, как ты начнешь понимать ее, контролировать, управлять. ― Диана сложила руки на коленях, на ее лице отразилось торжество, когда последние остатки моего сопротивления исчезли. ― Найди себя там, где ты всегда находила. Найди себя в музыке.
ГЛАВА 46
Джулиан
Лондон был таким же шумным, каким я его помнил, а уличное движение ― и того хуже. Над городом висел густой туман, и каждый водитель, казалось, больше доверял своему клаксону, чем глазам, чтобы помочь себе двигаться в это туманное февральское утро. После относительного спокойствия Венеции люди, машины и хаос грозили вызвать у меня головную боль.
Когда мы подъехали к отелю, я плавно выскользнул с заднего сиденья, поблагодарил водителя ― одного из людей Бенедикта ― и направился ко входу. Остановиться в «Вестминстер Ройял» было моим условием в этой поездке. Мой брат предложил пожить у него, но я так и не смог смириться с его ролью во Втором обряде. Даже если это было необходимым злом. Когда-нибудь я его прощу, но на это может уйти несколько десятилетий.
Или столетий.
Оказавшись внутри, я остановился у стойки администратора. Женщина за стойкой посмотрела на меня, затем выпрямилась и промурлыкала:
― Могу я вам помочь?
― Я ожидаю посылку. Руссо.
На ее губах появилась кокетливая улыбка.
― Да, я уже отправила ее наверх. ― Она заправила прядь волос за ухо. ― Могу я помочь вам с чем-нибудь еще?
― На этом все. ― Я повернулся и оставил ее продолжать хлопать ресницами.
Я успел сделать два шага, прежде чем рядом со мной появился мужчина. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто находится сейчас рядом со мной.
Магия фей бурлила под его чарами, но я чувствовал ее, ощущал легкий привкус серы, исходивший от него.
― Я никогда не видел, чтобы вампир отказался от такого предложения. ― В его голосе слышалась ухмылка. ― Она бы позволила тебе высосать ее досуха.
― Бейн, ― поприветствовал я принца, не сбавляя шага. ― Прошло слишком много времени.
― Такой лгун, ― проворчал он, ― но прошло уже достаточно времени. Последнее, что я слышал, это то, что ты исчез из жизни общества. Представь себе мой восторг, когда я узнал, что ты намерен нанести мне визит.
― У меня были дела в Лондоне. ― Чем меньше он знал о том, почему мы здесь, тем лучше. Мы дошли до лифта, и я остановился, наконец повернувшись к нему лицом. Как и большинство бессмертных, Бейн не менялся годами, и это не имело никакого отношения к гламуру, который он наложил, чтобы слиться с миром людей.
Не то чтобы Бейн когда-нибудь по-настоящему сливался с толпой. Только не с его светло-голубыми глазами неестественного серебристого оттенка или платиновыми волосами, которые так не сочетались с его молодым лицом.
  
― А где спутница, которая, как мне сказали, приехала с тобой? ― Он прислонился к стене, мешая мне нажать на кнопку вызова лифта. ― Я слышал столько интересного о новой королеве. Мне не терпится узнать больше.
Я с трудом подавил рычание, но он только рассмеялся, и этот смех прозвучал как предупреждающий вой аварийной сирены.