"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Мужчина скрестил свои усталые зеленые глаза с пытливым желтоглазым взглядом Гарба.
– В силу ремесла, мне ведомо многое, – сказал де Деса. – Последнее вмешательство Део в дела миров, как ты, наверное, знаешь, произошло во времена Исхода, то есть очень давно. Тогда же Вседержитель поставил богов в зависимость от смертных. В результате младшие боги стали могущественнее старших. Не всем нравится такой порядок. Часть старших и средних богов решила, что если уничтожить место обитания смертных, то Он вернет им прежнюю свободу, с которой вернется былая сила. Правда, влиять на этот мир они могут в основном только через аватаров, а это… затратно. И, конечно же, их козням мешают молодые боги, поэтому мы все до сих пор и живы. К тому же они знают, что гибель Лумеи уничтожит и их миры, и ищут способ этого избежать. Пока не нашли, к счастью, иначе тоже махнули бы на нас рукой. Но это не все, кому была бы выгодна гибель Лумеи.
– Умбра? – предположил шаман.
– Не совсем, – не согласился человек. – Умбра всего лишь тьма, не жалующая свет, но в целом она укладывается в рамки мироздания. Считается, что мир мрака – живое существо, которое просто хочет проникнуть в другие миры и подчинить их своей воле. Оно не злое в нашем понимании, а просто преследует свои цели, которые нам, живым, в некотором роде, неприятны. И эти цели не включают уничтожение, только захват и переделку под свои темные нужды. Не лучшая судьба для нашего мира, но и не худшая.
– Кто же тогда?
Храмовник поджал губы, потому что посвященных в такие тайны даже в его окружении насчитывалось от силы пятеро. И все-таки он решился поведать все этому странному гоблину-переростку, который так легко обращается с абсолютным оружием.
– Самый страшный враг всего сущего Неган – мир хаоса и злобы. К его сотворению Вседержитель не имеет никакого отношения. Мы мало знаем о нем, но его почитатели есть даже среди смертных Лумеи. Мне доводилось допрашивать нескольких из них. Безумцы и фанатики, но их жрецы наделены невероятной силой. Один из них использовал против моего отряда какое-то темное заклинание. Я выжил только волей случая и получил этот чудесный шрам на лице.
– Все это очень познавательно, – зевнул Гарб, рассматривая лицо храмовника, – но какое отношение это имеет к посоху?
– Сам-то как думаешь? – хмыкнул Хуан. – Полностью собранный посох в умелых руках дает поистине безграничное могущество. Аватар любого бога, дорвавшись до него, сможет перекроить вселенную по своему хотению, если Део не успеет или не захочет вмешаться. А уж если до него дорвутся любители Негана – миру конец. К тому же ты все еще должен мне услугу. Решайся!
– Ладно, убедил, – сказал Гарб. – Будет тебе клятва в качестве услуги.
Все равно, кроме последователей Быр-Хапуга и Бирканитры, никто не сможет воспользоваться посохом, а значит, исполнять ничего не придется.
– Знаешь, гоблин, – задумчиво произнес инквизитор, – ты мне даже симпатичен. Твоя верность своей богине и ее воле достойна уважения.
– Даже, – передразнил его в ответ Гарб. – То есть, мне нужно постоянно проявлять кучу положительных качеств, чтобы заслужить вот такое признание. А иначе было бы снисхождение или презрение только потому, что у меня уши не той формы или нос слишком плоский? Если бы не вот такое отношение со стороны других рас, мой народ занимал бы гораздо более высокое положение. Про лусидов и так все ясно, но от человека я все же ждал меньшего проявления предрассудков.
– Извини, – поспешно встал и выпрямился де Деса. – Я, пожалуй, пойду.
  
Глава 28
 
Труп в беде не бросит, лишнего не спросит… 
Любимая песенка некроманта Сандро 
Гарб уже засыпал, когда громкие звуки за стеной заставили его резко принять вертикальное положение. С этой стороны располагалась комната Могары. Чего вдруг тауросе вздумалось буянить посреди ночи? Может, на нее напали?
Гоблин прислушался. Каменные стены не могли заглушить все, и до чутких ушей доносились сдавленный смех, мычание, пыхтение, тяжелое сопение и какая-то возня.
  
– Каввель! – осенило Гарба. – Нашел время романтику разводить, любовничек быров!
Шаман раздраженно сплюнул на пол. Ладно, пусть пошалит немного, а то ему и так отведены только три ночи в месяц в собственном теле. Спасибо хоть, что он это делает не в своем дневном состоянии, потому что это было бы даже страшно представить.
Гоблин снова лег и накрыл голову подушкой, пытаясь заглушить брачные игры минотавров и уснуть. Через какое-то время звуки утихли, и дремота снова начала одолевать. Однако поспать опять не дали. На этот раз звонкий женский голос сопровождался довольным орочьим рыком и доносился уже со стороны комнаты Аггрха. Еще и вода плещется. В ванну залезли!
– Да вы сговорились все, что ли! – возопил несчастный гобхат.
Спать с таким фоном было решительно невозможно, и осталось погрузиться в размышления.
«Интересно, как там Рати», – с тревогой подумал Гарб. – «Надеюсь, с ней все в порядке».
Он представил смолистый аромат, обычно исходящий от тела девушки, и вдруг ощутил непреодолимое желание обнять ее.
Сон нагрянул внезапно и застал гоблина с улыбкой на губах, но его грубо прервали.
– Что еще? – сонно спросил шаман у двери, которую кто-то попытался открыть ключом, потом магией, а когда не получилось, робко, но настойчиво постучал.
Стук повторился, и гоблину пришлось встать. Посох сам прыгнул в подставленную ладонь – последнее время так происходило каждый день. Лапа тут же вцепилась в отполированную поверхность мертвой хваткой. Одеваться шаман даже не собирался. Если он шокирует кого-то из прекрасного народа исподним или шрамами, то это проблемы прекрасного народа.
– Кому я понадобился…? – успел спросить Гарб, убирая ловушки, отодвигая засов и на всякий случай готовя парализующее заклинание.
В комнату без промедления втиснулась эльфийка в головном уборе, скрывающем черты лица, захлопнула дверь за собой и задвинула засов.
– Нельзя заставлять даму так ждать! Я еле отвела глаза охране! – возмущенно выдохнула она на всеобщем и задохнулась на полуслове, глядя на стоящее перед ней воплощение непристойности.
Заспанный и полуголый гоблин стоял, опираясь на посох. Его вид при этом отнюдь не сквозил дружелюбием.
– Чем обязан? – проскрипел он на эльфийском.
Лусидка окинула взглядом его сгорбленную фигуру и зарделась, когда взгляд задержался на белых шрамах, прорезающих извилистыми рваными линиями коричневую шерсть на груди. Румянец проступил даже сквозь маскирующие чары и оказался хорошо виден в тусклом свете ночника.
– Мерд, – ругнулась длинноухая дама, в которой Гарб опознал особу, сидевшую за ужином подле Миримона. – Я, кажется, дверью ошиблась.
– Если вы шли к Аггрху, то у него уже занято, – с некоторой издевкой произнес гоблин, указывая на правую стену.
Из-за нее по-прежнему доносились звуки, недвусмысленно намекающие, что орк в своей комнате отнюдь не баллады слагает. Эльфийка побагровела.
– Кто посмел? – зашипела она, как рысь, увидевшая ворга. – Я этой девергондиэль[1] глаза выцарапаю!
– Ну-ну, – примирительно сказал шаман. – Аггрх всегда пользовался популярностью, так что ничего удивительного. А вашу метку я снял, так что формально он был свободен.
Дама уже собиралась выскочить вон, но резко передумала.
– Ты сделал что? – спросила она, недобро прищурив глаза, видимо, уже придумывая план мести.
– Это было несложно, – улыбнулся еще не осознавший всю тяжесть последствий шаман.
– Феруниэль, – вдруг представилась эльфийка, срывая с головы маскировку, и медленно скользнула языком по верхней губе. – Значит, тебе придется попотеть за него, шалунишка. Твои соплеменники обычно мелкие и вызывают только омерзение, а ты выглядишь довольно мужественно. С гоблином я еще ни разу не была, так что постарайся не посрамить свою расу. Я очень надеюсь, что мне понравится.
Гарб похолодел от ужаса и попятился. Ему не сильно понравился голодный блеск в изумрудных глазах лусидки. Лучше бы она обозвала его уродом или чудовищем. Да лучше получить новую порцию пыток в душном вонючем трюме, чем такое безобразие!