"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
С тех пор прошло почти тринадцать лет, и за эти годы Олав вполне освоился с ролью ромейского шпиона. Он вызнавал важные сведения в Вышнеграде – ромеи ему за это платили. Никто его не подозревал, свирепый Хельгер благоволил к нему. Боги улыбались Олаву: за эти годы Хельгер ни разу не воевал с византийцами. Собирал под свою руку разрозненные славянские племена от Ладоги до устья Днепра, бил хазар и венгров, но похода на Ромею не замышлял. И совесть не очень мучила Олава: ведь ромеи не были врагом Руси – во всяком случае пока, – а деньги, которые он получал за те сведения, что добывал, были хорошие. Правда, тратить их приходилось очень и очень осмотрительно, чтобы не заподозрили чего. Но Олав был осторожен.
Близ замолов собралось много народу, и Олав не сразу отыскал византийца. Грек, коренастый, плотный, широкоплечий, стоял рядом с пристанью, к которой пришвартовался его корабль и следил, как разгружают судно.
– Доброго тебе дня, господин, – сказал Олав, подойдя ближе.
– И тебе, друг мой. – Грек весьма чисто говорил по-русски. – Ты ищешь меня?
– Ты ведь прибыл из Херсонеса?
– Истинно так. Привез доброе вино, ткани, много других товаров.
– Я Олав-Скальд.
– Я знаю, кто ты. Евсевий сказал мне о тебе. Желаешь поторговать, посмотреть мои товары здесь или пойдем на корабль?
– Здесь много ушей. – Олав покосился на стоявших неподалеку киевлян, занятых беседой. – Лучше будет, если мы поговорим на судне.
– Хорошо. Следуй за мной.
Олав вслед за капитаном поднялся по сходням на греческий корабль, прошел в крохотную каюту. Капитан закрыл дверь, показал гостю на ящик, заменявший стул.
– Ты пришел с важными новостями? – спросил он уже по-норманнски.
Олав кивнул.
– Непорядок у нас в Киевской земле, – начал он. – Урожай в этом году выдался такой скудный, что все уже о грядущем голоде поговаривают. Хлеб зело подорожал, прочая снедь тоже. Торговые люди недовольны, народ ропщет. А тут еще слухи тревожные ползут отовсюду.
– Что за слухи? – небрежно спросил грек.
– Знамения кругом страшные. На Священной горе живых овец, что Велесу поднести собирались, червь поразил. Скот во множестве падает. Леса горят, зверье из них к людям в селища бежит. В реках и в озерах мертвая рыба плавает. Слыхал я, будто кое-где видели, как мертвецы из могил вставали. В Полоцке, говорят, ночами по улицам белые всадники метались и всякого, кто на пути им попадется, забивали до смерти. А здесь, в Киеве, воронья развелось столько, что прям страх! Старики говорят, такое бывает перед большой войной, множество смертей предвещает.
– Это и есть твои важные новости? Негусто.
– Я еще главного не сказал. Уже месяц, как князь Хельгер слег с тяжкой болезнью.
– Что за болезнь?
– Разное говорят, – Олав вздохнул. – Но я наверняка знаю, что какая-то ссора была меж ним и молодым Ингваром, а после нее Хельгера будто бы как удар хватил. Две седмицы князь с ложа не вставал, думали, не оправится.
– Оправился?
– Ходить начал. Правда, слаб зело. И вот что странно – подле него все время волхв Перунов крутится. С чего бы?
– Это тебе знать лучше. Кто же теперь Киевом правит?
– Хельгер и правит. Но давеча дружинники шептались, будто бы княжич Ингвар наперекор воле Хельгера собрался походом на хазар идти.
– С чего бы это?
– Славы ради. Ингвар очень сильно изменился. Властен стал, боевит, держится соколом, все время с гриднями своими проводит, все речи о войне да о подвигах ратных ведет. Говорит, продолжит дело Хельгера, хазар на корню изничтожит.
– Хорошо бы, – пробормотал византиец. – А Хельгер что?
– Не ведаю того. Знать, говорит с Ингваром, когда здоровье позволяет.
– А воеводы?
– Расспрашивал я кое-кого так, между делом. Они пока все Хельгера слушают, обеты княжича принимают как пустую похвальбу. Говорят, молод Ингвар, горяч, пусть себе похваляется. Но чую я, не отступится Ингвар. Переменился он.
– Евсевий говорил мне, ваш юный архонт жениться собирался?
– Собирался, истину говоришь. Самого главного я тебе и не сказал, грек. Невеста-то княжеская пропала. Слышал я, как Хельгер сокрушался о том, говоря со Сваром, верховным жрецом Перуна. Мол, ждали ее к середине вересня из Пскова, а уже месяц кончается, и нет ее все.
– Ну, тогда скажу тебе – устарела твоя важная весть, – усмехнулся грек. – Сегодня по набережной говорили о том, что прибыл из Любеча кумвар, а на нем дочка псковского воеводы. Не ее ли Хельгер своему воспитаннику в жены прочил?
– Верные ли новости?
– Вернее не бывает. Весь Подол об этом сплетничает, один ты ничего не знаешь. Думаю, сегодня же в Вышнеграде девицу эту встретишь у Хельгера на пиру.
– Странно все это. Хельгер за ней в Псков отряд посылал. Стало быть, воины тоже вернулись?
– Вот этого не знаю. Но это неважно. Ты хорошо поработал. Евсевий велел тебя наградить. – Грек открыл стоящий в углу каюты кованый сундук, извлек из него небольшую коробочку и открыл, показав Олаву содержимое. Скальд даже подскочил от радости и жадности – в коробочке лежал золотой перстень с великолепным аметистом в ноготь величиной. Но грек не отдал ему коробочку.
– Этот перстень твой, – сказал он. – Но вначале ты выполнишь приказ Евсевия. Тебе будет нетрудно его выполнить.
– Что за приказ? – Олав не сводил завороженного взгляда с искрящегося фиолетового камня.
– Возьми этот флакон. – Грек захлопнул коробку с перстнем, поставил на стол перед скальдом небольшую плотно закупоренную бутылочку из темного непрозрачного стекла. – Ты ведь вхож в покои Хельгера, верно?
– Вхож, а что?
– Просто вылей содержимое этой бутылочки на пол, поближе к очагу или другому теплому месту. И не оставайся в покоях Хельгера после этого, сразу уходи.
– Это яд? – Олава бросило в жар, и он отдернул руку, уже было протянутую к флакону. Византиец презрительно усмехнулся.
– Всего лишь ртуть, – сказал он. – Она заставит Хельгера еще какое-то время провести в постели, только и всего. Старики не должны мешать молодым добывать славу и счастье.
– Вот оно что. – Олав успокоился, взял бутылочку в руки. Она оказалась неожиданно тяжелой. – А теперь ты отдашь мне перстень?
– Сначала навести Хельгера в его покоях, а потом приходи за наградой. Мой корабль простоит в Киеве еще четыре дня.
– Хорошо, господин. Я тебя понял.
– Теперь уходи. И постарайся разузнать о девице побольше. За верные и подробные сведения о ней и о будущей свадьбе я заплачу тебе отдельно.
– Так ли это важно?
– Важно, поверь мне. Ступай!
Олав вышел на палубу, спустился по сходням на пристань. Аметистовый перстень все еще стоял перед его глазами. Наконец-то ромеи по достоинству оценили его службу! Только бы этот византийский пес его не надул – кто знает, может, он сам положил глаз на этот перстень? Надо поторопиться. Расталкивая встречных прохожих, Олав-Скальд заспешил туда, где на холме виднелись укрепления Вышнеграда.
Ольге не верилось, что теперь она в безопасности – в Киеве, в тереме ее могучего вуя, к которому добралась, несмотря ни на что. Она пришла в Вышнеград пешком, только в сопровождении Некраса, и ее появление вызвало настоящий переполох. Видимо, в резиденции киевского князя ожидали совершенно другого приезда будущей жены княжича Ингвара. Вышедший к ним воевода Борзя поначалу даже растерялся, когда неизвестная девушка в потрепанной дорожной одежде на вопрос, кто она и чего ей здесь надобно, гордо ответила:
– Я Ольга, родственница князя Хельгера и невеста княжича Ингвара!
Борзя все же выслушал девушку. Ее рассказ так поразил воеводу, что он немедля повел странную гостью в княжеский терем. Дальше за Ольгу взялась княжеская прислуга Мытье в бане, новая чистая и нарядная одежда и легкий обед избавили ее от усталости и голода, но не от беспокойства. С воеводой Борзей она уже встретилась, теперь предстоял разговор с самим Хельгером, и разговор этот будет не только о ее судьбе. И еще, Ольга почувствовала себя очень одинокой, впервые за все эти дни рядом с ней не было ни Некраса – его в княжьи покои не пустили, несмотря на все просьбы Ольги, – ни Ивки.