"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Ты?
– Выслушай меня, воин, не перебивай. Я всего лишь монах, никакой не купец. Святой Адмонт, настоятель монастыря в Луэндалле, послал меня предупредить королеву Ингеборг о вашем прибытии в Готеланд. Я пробрался в убежище королевы и доставил грамоту от Адмонта. Мы отправились в путь, но в первую же ночь на нас напали ансгримцы, все семеро. Они схватили королеву, убили ее охрану, а меня… меня пытали, – слепой затрясся от рыданий. – Ансгримец в красном облачении вырезал мне мизерикордией левый глаз. Боль была нестерпимая. Он спросил меня, что я знаю, и я сказал… чтобы больше не было этой ужасной боли! Они смеялись! Накажи их Господь! А потом… потом они вырезали мне и правый глаз. И отпустили. Я предатель. Я все им рассказал.
– Ладно, клянусь тебе ирландским Нуаду и норманнским Одином, – проворчал Турн. – Достаточно тебе?
– Я рад, что ты понял. Только прошу еще об одном – выгляни за дверь, посмотри, не подслушивает ли нас кто-нибудь.
– Послушай, дружок, ты начинаешь мне надоедать. Хочешь, я тебе расскажу кое-что? Ты в бреду болтал о какой-то девочке, о каком-то убежище. Это ли твоя тайна? Стоит ли она того, чтобы тебя слушать и давать при этом страшные клятвы?
– Я говорил о девочке? – даже в полумраке комнатки было видно, как побледнел слепец.
– Так сказал жрец вашего бога. Его, бедолагу, тоже ослепили. И всю деревню – от старого до малого.
– Я знаю. Гончие псы Аргальфа уже идут по следу. Это моя вина. Почему я не умер в монастыре. Как мои братья?!
– Умереть ты еще успеешь. Если хочешь рассказать мне что-нибудь, поторопись. Время идет, а я еще не услышал ничего стоящего.
– Послушай, сын Шонахана, я доверяю тебе судьбу Готеланда. Знаешь ли ты, что у королевы Ингеборг есть дочь?
– Что-то слышал об этом. Продолжай.
– Принцесса Аманда – законная правительница Готеланда. Рыцари Ансгрима схватили ее мать, теперь она пленница Аргальфа. Пленив Ингеборг, Аргальф стал владыкой Готеланда, и только Аманда может оспаривать его права на трон.
– Это понятно. Чего ты хочешь?
– Слушай меня, не перебивай… Этот ребенок – символ спасения, символ борьбы. Пока жива Аманда, готы никогда не признают чужеземного узурпатора. В сердце девочки течет кровь десяти поколений готских королей, и бароны, которые не подняли меч в защиту норманнки Ингеборг, не посмеют презреть собственную кровь. Если девочка попадет в руки Аргальфа, все пропало. Аргальф провозгласит себя регентом, и Готеланд окончательно будет повержен к ногам Зверя.
– Ты говоришь как человек, обладающий великим знанием.
– Я всего лишь скромный монах из монастыря святого Макария на Лофарде. Ты христианин?
– Нет.
– Тогда тебе не дано понять, с какой черной силой столкнулся Готеланд. Есть святой человек, которого Зверь ненавидит, – отец Адмонт из Луэндалля. Я сказал тебе, что он послал меня за королевой, и мое путешествие окончилось так ужасно. Теперь королева в плену, а я слеп. Но главного я тебе не сказал. Адмонт упросил меня уговорить королеву не брать с собой дочь: подозреваю, что такой же совет был в письме, которое Адмонт через меня передал королеве. Ее величество так и поступила. Девочка осталась в тайном убежище.
– О чем же ты беспокоишься, друг? Все хорошо.
– Да, но… – раненый снова затрясся от беззвучных рыданий. – Я рассказал этим псам об убежище.
– Ты рассказал им о девочке?
– Да, сын Шонахана. Я поступил как Иуда. Я передал эту несчастную девочку в руки исчадия сатаны. Но Бог случайно привел вас сюда. – Слепой с неожиданной силой схватил Турна за руку. – Это промысел Божий. Может быть, еще не поздно. Нужно доставить принцессу в Луэндалль. Адмонт сумеет ее защитить.
– Почему ты так думаешь?
– Ты язычник, ты не поймешь. Камни Луэндалля священны, на них ступала нога первокрестителя Теодульфа. Зверь не может войти в обитель.
– Но его наемники могут.
– Однако нет сейчас во всей земле места безопаснее, чем Луэндалль, – упрямо повторил слепой.
Турн задумчиво теребил бороду. Сидевший перед ним человек был явно не в себе. Странно было бы думать, что после перенесенных страданий и пыток он сохранил бы здравый ум. Стоит ли слушать его бред? Или же он не бредит и действительно доверяет им с Рорком судьбу этой страны?
  
– Боюсь, что ты опоздал, друг, – сказал он после долгой паузы. – Псы Аргальфа были здесь три дня назад. А предал ты девочку еще раньше. Она уже у Зверя.
– О, не говори так! – слепой сжал кулаки в отчаянии. – Ты не знаешь пророчеств, не знаешь главного. Аргальф не просто убийца и узурпатор. Он Антихрист, Зверь, посланный на землю силами тьмы. Наступает время последней битвы, и остановить Зверя может только человек. Этот ребенок… принцесса Аманда…
– Ну говори же, не мямли, во имя всех богов!
– Только малое дитя может сопротивляться власти Зверя, ибо Спаситель живет в душе ребенка. Если спасется Аманда, спасется Готеланд. Если спасется Готеланд, спасется мир.
– И что же будет потом?
– Я этого не знаю.
Слепой замолк, тяжело дыша, откинулся на подушку. Турн задумался. Пытать калеку дальше было неразумно: бедняга был обессилен, вот-вот могла вернуться горячка, которая неминуемо прикончит его. Смысл услышанного был для кузнеца смутен и неясен: так на старых выцветших картинах невозможно угадать первоначальные краски изображенного. Не было сомнений лишь в одном: несчастный слепец доверил ему действительно важную тайну, и очень многое в исходе этой войны теперь зависело от них с Рорком.
– Как твое имя? – спросил Турн.
– Герберт.
– Ты видел рыцарей Ансгрима?
Лицо слепого исказили ненависть и душевная мука.
– Да, видел, – ответил он, и голос его дрогнул. – Я видел Князей Тьмы, пришедших на землю.
– Расскажи мне о них.
– Я не в силах. Это невозможно описать. Их приближение – как приближение потопа, ржание коней разрывает сердце, блеск оружия ослепляет, вид повергает в смятение. Они не знают ни страха, ни жалости. Они в мгновение ока перебили охрану Ингеборг, сделали это так легко, будто резали цыплят! Один из них, воин в красном, лишил меня глаз. Теперь я живу во тьме, но в день, когда я видел воителей из Ансгрима, я видел худшую тьму!
– И они пленили королеву?
– Захватили ее и увезли куда-то. Наверное, в Шоркиан, где теперь логово Зверя.
– Королева прислала нашему предводителю письмо. Она пишет, что Аргальф обращается с ней с почетом и любовью и просит уйти из Готеланда.
– Дьявол обладает великой властью над душами людей. Аргальф хитер и коварен… Ты готов выполнить мою просьбу?
– Я готов.
Турн не стал открывать бедняге Герберту самого главного. Пусть слепой думает, что им с Рорком неизвестно, где принцесса. Для него куда важнее было другое: маленький ребенок попал в беду, и попавшее в беду дитя нужно спасать. У Турна никогда не было семьи и детей, но отцовским инстинктом он был наделен, а значит, судьба даже чужого ребенка была ему небезразлична.
– Девочка в Балиарате, у прокаженных, – сказал Герберт. – С ней остались две служанки и несколько воинов охраны. Обещай мне, сын Шонахана, что вы доставите девочку в Луэндалль.
– Можешь не беспокоиться. Считай, что принцесса уже в монастыре, под крылышком твоего доброго бога.
– Да благословит тебя Господь, язычник! Только отправляйся немедленно, иначе может быть слишком поздно. Прислужники Зверя уже начали охоту за ребенком. Не приведи Господь, вы опоздаете!
Турн молча пожал руку Герберта и вышел на свежий воздух. После зловония тесной комнатушки в приделе, где лежал раненый, хотелось глубокими вздохами побыстрее прочистить легкие. Мороз к ночи окреп. Воздух звенел, обжигал, забирался ледяными щупальцами под одежду. Турн, зябко поежившись, пошел к огню.
Рорк сидел на корточках рядом с костром, неспешно обгладывал оленье ребро. Слепые, насытившись, ушли в тепло, в церковь. Во дворе, кроме Рорка, остались только большие лохматые псы, которые при появлении Турна недовольно заворчали.