Если завтра случится (СИ)
— Нет. Не надо! Пожалуйста, не надо!
Меня трясёт.
Паника овладевает телом.
Участившийся пульс барабанами грохочет в ушах.
— Даня… — шепчу едва слышно, одними губами.
Моей руки касается что-то гладкое и мерзкое. Когда понимаю, что рядом со мной сидит крыса, от ужаса не могу воспроизвести и звука. Немею. Только интуитивно резко дёргаюсь вправо.
— Ссс… — морщусь от боли, ударившись локтем о какой-то большой предмет, стоящий в углу.
Огнетушитель.
Крыса бежит под стол, что-то задев по пути.
Даня кашляет. Ужасно кашляет и хрипит. Не передать, как мучительно это слышать.
— Прости, но ты останешься здесь, Малой. Сам виноват, — доносится до меня беспощадный голос Егора.
Нет. Нет. Нет.
Я всегда терялась в тех ситуациях, где нужно было как-то проявить себя, но сейчас… То ли чёткое представление о том, что нас ждёт, то ли обострившееся желание получить своё «завтра», толкает меня на поступок, который в обычной жизни я никогда бы не совершила.
В себя прихожу уже тогда, когда Агрессивный, стоящий ко мне спиной, с глухим стуком валится на пол.
— Насть…
Глохну на какой-то период времени.
Рассеянно смотрю на свои руки, в которых сжимаю огнетушитель. Потом перевожу взгляд на Егора, получившего удар по голове.
Всё, что происходит дальше, транслируется для меня как в замедленной съёмке.
Вот Даня берёт фонарик, лежащий у входа в генераторную, подползает к брату.
Дотрагивается до сонной артерии на шее.
Спускается ниже.
Что-то достаёт из кармана.
Ключи. Брелок.
Парень встаёт, оперевшись о стену, что-то говорит мне, сжимает мою ладонь в своей и ведёт к выходу.
Поколебавшись у второй двери, всё же закрывает её на замок.
Пребывая в состоянии прострации, просто переставляю ноги, пока поднимаемся по бесконечной лестнице.
Дежавю… И хоть за нами никто не гонится, дикий страх, пропитавший каждую клеточку истощённого организма, удерживает в своей власти, не отпуская ни на миг.
Не отпускает он и тогда, когда нога переступает через последнюю ступеньку.
Кадры сменяются один за другим.
Распахнутая дверь, фактически замурованная в стену.
Пыльное помещение.
Вспорхнувшие высоко в потолок летучие мыши.
А потом наконец она… Долгожданная свобода.
Глубокий шок, который я испытываю, вынуждает меня замедлить шаг и остановиться. Вдохнуть полной грудью чистый, свежий воздух. Почувствовать босыми ступнями холодный песок, обволакивающий кожу. Услышать пенящееся море и увидеть, как неистовые волны бьются о берег…
Да. Это раннее утро останется в моей памяти навечно. Каждый звук и каждая деталь.
Старый полуразрушенный маяк, одиноко возвышающийся над нами.
Тёмно-синее небо, часть которого затянута графитовыми облаками.
Жёлтый диск солнца, едва-едва выглядывающий из-за линии горизонта.
Лёгкий бриз, погладивший меня по щеке.
Запах, предшествующий дождю.
Шелест листьев.
Крик одинокой чайки.
— Нам нужно идти, Насть.
Поворачиваюсь к парню.
Сердце сжимается. На нём живого места нет. Лицо в крови. Глаза горят тревогой.
— Пошли, — тянет меня за руку в лес. Там, петляя меж деревьев, добираемся до машины.
С пассажирского сиденья наблюдаю за тем, как Даня умывается водой из бутылки, найденной в багажнике. Как сдёргивает с себя испачканную футболку, садится за руль и заводит мотор.
Лесная дорога по ощущениям заканчивается минут через десять. После чего мы выезжаем на знакомую бетонку, где я окончательно осознаю, что всё это время находилась буквально в считанных километрах от родного города.
Ветер, пробирающийся в салон через опущенные стёкла, подхватывает мои волосы и приятно щекочет шею.
Смотрю на родные пейзажи, и глаза наполняются влагой. Всё ещё не могу поверить в то, что я здесь, наверху.
Даня съезжает на обочину и тормозит перед дорожным указателем «Красоморск».
— Дальше мне нельзя, — говорит, глядя перед собой. — Иди прямо, никуда не сворачивая. Там пост, тебе помогут.
— А что будет с тобой? — спрашиваю, когда повисшая пауза начинает давить на перепонки.
— Не знаю. У меня есть фальшивый паспорт. Попробую двинуть отсюда и желательно прямо сейчас.
Первые лучи восходящего солнца подсвечивают его профиль. И я старательно запоминаю это мгновение, ведь что-то мне подсказывает: скорее всего, мы с Даней уже больше не увидимся.
— Давай, Насть, иди, — сжимает пальцами руль и смотрит в зеркало заднего вида, заметно нервничая.
Киваю.
Очень-очень сильно хочу обнять, но вместо этого снимаю с шеи свою цепочку с медальоном и одеваю на него.
— Зачем? — встречаемся глазами.
— Просто пусть будет у тебя, — отвечаю, с трудом сдерживая в себе порыв разрыдаться.
— Прости меня, Настя, — произносит он и, положив ладонь мне на шею, притягивает к себе, чтобы коснуться своим лбом моего.
— Береги себя, Даня… — шепчу я тихо.
Болит за него душа.
— Иди, пока никого, — разрывает наш контакт, и отчего-то внутри себя я чувствую страшную пустоту. — Скорее.
На ватных ногах выхожу из автомобиля. Закрываю дверь и направляюсь к указателю.
Когда раскат грома разрывает утреннее небо, всё же оборачиваюсь, хоть и наказала себе этого не делать.
Даня, смотрящий мне вслед, трогается с места и, развернувшись посреди пустой трассы, уезжает в противоположную сторону. Постепенно исчезая вдали.
Вспышкой сверкает молния.
Первые тяжёлые капли дождя падают на асфальт.
Глубокий вдох.
Выдох.
Лёгкие наполняются вожделенным кислородом.
А босые ноги… Босые ноги ведут меня домой, к маме…
Глава 22
Несколько дней спустя
— Ты звал меня, папа? — нерешительно заглядываю в кабинет.
— Да.
— Мы едем забирать маму?
— Чуть позже, милая. Проходи. С тобой хотят побеседовать.
Заранее напрягаюсь.
— Добрый день, Анастасия, — здоровается со мной невысокий коренастый мужчина, которого я вижу впервые.
— Вы из полиции? — имею наглость уточнить.
— Присаживайся. У Константина Евгеньевича есть к тебе несколько вопросов.
Значит да, из полиции.
— Я ведь уже рассказала всё вашим людям.
— Всё да не всё… — вздёргивает бровь этот самый Константин Евгеньевич.
— Вы о чём? — стараюсь не подавать вида, что взволнована.
— Не нервничай, Насть, спокойно. Просто присядь, — отец жестом указывает на стул, что стоит слева от него.
— Хорошо, — делаю то, что просит. Настороженно разглядываю незнакомца. Не нравится он мне уже заранее. Почему-то кажется каким-то скользким и неприятным.
Что ещё замечаю… Отец вроде и мягок со мной, как в предыдущие пару дней, однако сегодня на его лице присутствует некое выражение недовольства.
— Анастасия, — Константин впивается в меня взглядом-рентгеном. — Я просмотрел видео и прослушал вашу беседу со следователем. Трижды. В том числе в присутствии психолога, с которым вам предстоит встретиться завтра.
— И зачем вы мне это говорите?
— Чтобы вы понимали: я крайне внимательно изучил материалы дела.
— Это ваша работа, — отзываюсь тихо, равнодушно пожимая плечом.
— Разумеется, — он сощуривает один глаз. — И всё-таки, перейдём к беседе, если вы не возражаете, — кладёт перед собой толстую коричневую папку, открывает её, надевает очки. Пробежавшись по строчкам, поднимает глаза. — В разговоре со следователем вы утверждали, что похититель был один.
В лёгких резко заканчивается кислород, а сердце непроизвольно начинает стучать быстрее.
— Верно, Анастасия?
— Да, — сглатываю и выдерживаю его тяжёлый взгляд.
— То есть никаких других людей в бомбоубежище не было, так?
— Не было.
— Странно… — почёсывает седую бороду. — Эксперты нашли в бункере отпечатки третьего человека. И его кровь.