Если завтра случится (СИ)

— Про этого своего папика точно не надо.
— Нечего было спрашивать. Сам начал! И никакой он не папик!
— Укладывайся спать.
— Не приказывай, что мне делать!
— Оставим жениху эту опцию.
— Ты как будто ревнуешь, — выдаёт нелепое предположение.
— Больше ничего не придумала?
***
— Томск.
— Курск.
— Краснодар.
— Рязань.
— Норильск.
— Калининград.
Лежим на кровати. Играем в города.
— Дзержинск.
— Киров.
— Волгодонск.
— Красноярск.
— Кемерово.
— Орёл.
— Липецк.
— Калуга.
— Архангельск.
— Красоморск.
— Кривой Рог.
— Геленджик.
— Опять к! Кисловодск.
— Королёв.
— Волгодонск.
— Всё, я больше не знаю города на букву К, — тихонько шепчет, шмыгая носом.
Снова плачет.
Чем дольше мы сидим в темноте, тем хуже становится состояние Насти. Нет, она не устраивает истерик. Не кричит и ни в чём меня не обвиняет. Всё гораздо хуже. Она как будто смирилась с тем, что нам не выбраться из этих стен. Совсем сникла.
Слышу, как громко урчит её желудок, и сердце кровью обливается.
Мне нечего ей дать. Еды больше нет. Последнее, чем подкреплялись, пачка сухого печенья. Времени после этого прошло прилично.
Почему здесь, в бомбоубежище, нет никаких припасов? Егор говорил, что дед не всё успел организовать. Внезапный инфаркт спутал все карты.
— Сколько человек может прожить без еды? Несколько недель?
— Насть…
— А без воды? Несколько дней? Может, не так уж долго придётся мучиться, да?
— Он придёт.
— Нет, Дань…
Чувствую её дыхание на своей коже. Совсем-совсем близко.
— Можешь меня обнять? — просит неожиданно. — Мне так страшно, Дань.
— Не бойся, — делаю то, что просит.
— Почему змея? Тут, — холодный кончик её носа касается шеи, разгоняя по телу ворох мурашек.
— Родился в год змеи.
— Дань, наша дружба была настоящей? — так прыгает от темы к теме, что я даже не сразу нахожусь с ответом.
— Настоящей.
— Я тебе нравилась?
— Зарецкая, что за вопросы пошли?
Чёт прям напрягаюсь.
— Я вспомнила, как ты трижды пытался меня поцеловать, — отзывается она невозмутимо.
— Не было такого, — ухожу в отрицание.
— Было. Я потом пожалела, что ну… не позволила. Мой первый поцелуй — это нечто ужасное. Мы с тем парнем в тот же вечер и попрощались.
— Всё было так плохо?
— Отвратительно. Я потом в течение трёх лет никого к себе не подпускала и считала поцелуи самым мерзким занятием на свете.
— Очередная детская травма?
— Типа того. Дань, а у тебя… было? Ну это…
Приплыли-приехали. Куда-то её понесло не туда.
— Да.
— Правда, что для девушки первый раз болезненный?
То есть Грузину настолько повезло получается?
— У всех по-разному. От многих факторов зависит. Партнёр. Напряжение, нервы, спешка, моральный настрой.
— Та девушка, у которой это было с тобой впервые, сильно волновалась?
— Нет.
— Долго вы перед этим встречались?
— Мы не встречались.
— То есть? — явно недоумевает.
— То и есть. Просто переспали из интереса. Завязывай со своим допросом.
— Я имею право знать! Потому что ты украл у меня завтра! — выкатывает довольно-таки серьёзный аргумент в своё оправдание.
— Тихо, — напрягаю слух. Там за дверью определённо что-то происходит.
Она тоже замирает и даже не дышит.
— Настя, это он, похоже…
 Глава 21 
Настя
Забившись в дальний угол, роняю голову на колени, как раз тогда, когда открывается дверь.
— Какого хрена здесь так темно? — раздаётся недовольный бас Агрессивного. — Э, алё, подъём, Малой! Девка где?
Шмыгаю носом.
Я должна плакать, но слёз, как назло, не осталось. Я словно все их выплакала.
— Данила, ау, поднимайся!
— Не трогай его! — что есть сил кричу из своего укрытия.
— Эй ты, а ну встала, — командует он. — Встала, я сказал! Так, чтобы я тебя видел, — направляет пучок света от фонарика в мою сторону.
— Убийца! Ты убийца!
— Что ты несёшь, дура?! — слышу в его голосе удивление и некую растерянность.
 
— Он не приходит в себя. Ты убил его! Ты его убил! — повторяю истерично.
— Сюда подошла.
— Нет!
— Я сказал, подошла! Растолкай его, — указывает пистолетом на Даню.
— Убийца! Ты убил его!
Бугай делает несколько шагов по направлению к постели, на которой лежит Данила. Понимаю, что хочет проверить пульс. Помню, что именно в этот момент Даня должен его обезоружить, но так страшно вдруг становится и я… поступаю совсем не по сценарию. Бегу мимо амбала, прошмыгнув в открытую дверь.
Он, естественно, с матами бросается за мной.
— А ну стоять, тварюка, стрелять буду! — предупреждает и выполняет угрозу одновременно.
Застыв посреди коридора, ощущаю, как неистово бьётся сердце в груди, ведь пуля абсолютно точно пролетела совсем-совсем рядом, лишь чудом меня не задев.
— Далеко собралась, родная?
Сглатываю шершавый комок, вставший в горле.
— Ещё одно движение и клянусь, получишь дырку в костях. Вернуть тебя невредимой я никому не обещал! — зло цедит он сквозь зубы. — Медленно села на пол, обе руки за голову.
Выполняю его приказ и мысленно даю старт обратному отсчёту.
На цифре «три» за спиной начинает что-то происходить. Сперва слышу ещё один выстрел, а потом, уже обернувшись, наблюдаю такую картину: парни остервенело борются друг с другом, катаясь по бетонному полу.
— Ах ты щенок неблагодарный! — рычит Егор.
Вскочив на ноги, прижимаюсь к ледяной стене. В полутьме не разобрать, кто кого избивает. До меня доносятся лишь те ужасные звуки, которые сопровождают их драку.
— Лучше бы ты и правда сдох, от тебя одни проблемы!
Что-то падает и летит в сторону.
— Пистолет, Настя! Забери пистолет! — кричит Даня, тяжело дыша.
Подхватив фонарик с пола, подсвечиваю окружающее пространство, однако вышеупомянутый пистолет нигде найти не могу.
— Брата променял на девку! Не по понятиям, Малой!
— Это ты фф… живёшь по понятиям, не я.
— Переобулся. Да за такое у нас…
Даня бьёт его по лицу, оборвав конец фразы.
— Сукин сын! — разъярённый Егор наносит серию ожесточённых ударов в ответ. — Из-за её папаши наши предки в могиле, кретин!
— Что? — шепчу, в растерянности замерев и прекратив поиски оружия.
— Настя тут ни при чём!
— Ни при чём? А они были при чём? Отвечай, а! Кровь за кровь. Ты никчёмный, я всё сделаю сам! Получу деньги и грохну её. Зарецкий меня не переиграет.
«Из-за её папаши наши предки в могиле».
«Кровь за кровь».
О чём он говорит?
Внезапно почему-то вспоминаю один эпизод. Ту нашу ссору с Даней, случившуюся до моего приступа.
Не могу понять, в чём дело. От меня будто ускользает нечто важное. Возможно, часть нашего разговора?
— Ммм…
Приглушённый стон выводит меня из оцепенения. Тогда-то в считанные секунды осознаю, что дело плохо. Бугай уже стоит на ногах и одной из них давит Дане на рёбра, пострадавшие в прошлой схватке.
— Сучёныш. Куда ты рыпаешься против меня? Предыдущий раз ничему не научил тебя?
Вижу, как Даня хватает его за ступню и предпринимает попытку убрать её от себя. Однако это лишь усугубляет его положение.
— Падла, нос мне сломал, по ходу, — гундосит Егор, и, разозлившись, принимается безжалостно избивать лежащего на полу младшего брата.
Всё повторяется.
Нам стоило понимать наперёд, что Даня слишком слаб для того, чтобы противостоять ему.
— Не трогай его! Прекрати! — прыгаю на амбала, но он в два счёта скидывает меня с себя и грубо заталкивает в каморку с генератором.
Падаю на колени.
Он возвращается в коридор к пытающемуся встать Даниле и с какой-то особой агрессией продолжает начатое.