Поступь Империи (СИ)

И из-под тряпки извлекли Нартова. Изрядно помятого, крепко связанного и с кляпом во рту.
— Очень интересно. Даю вам одну попытку объясниться.
Старший собрался с духом и выдал единым порывом, что этот мерзавец посмел залезть под юбку его внучке. Дочери наследника. Опозорил ее и все семейство…
— Довольно, — остановил его царевич и, обращаясь к Нартову, поинтересовался, — по любви?
— По любви, — тихо ответил он. Говорить ему было трудно из-за слишком долгого нахождения кляпа во рту. А может и еще какая причина — вон челюсть как трет да мнет, может и туда прилетело.
— Врет он! — взвился старший.
— Девицу позови. — холодно произнес Алексей.
Тот хотел было возразить, но не решился.
Чуть помедлил.
Крикнул служанку. Распорядился. И та убежала куда-то выполнять.
Минуты через три спустилась она — дама сердца незадачливого инженера. Заплаканная, отчего с немало припухшим лицом.
Зашла.
Сразу не поняла, что к чему.
Лишь секунд через пятнадцать ойкнула, испуганно начав озираться.
— Мил девица, как тебя звать? — спросил царевич.
Она повернулась на голос и вздрогнула. Видимо, окончательно осознала всю глубину глубин в сложившейся ситуации.
— Настасья. — прошептала она.
— Скажи мне Настасья, по любви ли ты была с Андреем? Только крепко подумай. Судьба его решается.
— А что тут думать? По любви.
— Что ты мелешь⁈ — рявкнул старшой.
— Еще раз поперек полезешь — прострелю коленную чашечку. — равнодушным тоном произнес Алексей, глядя ему в глаза своим фирменным немигающим взглядом.
Тот мелко закивал.
— Кто вас надоумил его похищать?
Тишина.
— Не слышу ответа.
— Никто, Алексей Петрович, — тихо ответил старший. — Мы сами.
— Ты понимаешь, что с тобой будет, если соврал? После той охоты на инженеров да мастеров, которую устроили не далее нескольких лет назад — пощады никому не дам. Ибо сие может оказаться укрывательством врага.
— Никто, — тихо, но тверже произнес старший.
— Допустим. И на кой бес вы это сделали?
— Так позор…
— Почему ты ко мне с этим вопросом не явился? Что хотели с ним сделать? Тихо прибить и закопать?
Он промолчал.
— МУ! — рявкнул Герасим, отчего все в помещении вздрогнули. Даже Алексей. А кое-кто из самых впечатлительных даже невольно пустил ветры. Ну, во всяком случае, хотелось думать, что этим ограничилось.
— Мы для того совет и собрали, чтобы порешать, как с ним быть.
— Полагаю, как оженить их думали?
— Что ты⁈ Как можно⁈ Он же простолюдин! Чернь!
— Он сейчас правая рука управляющего станочного завода. Буквально за несколько лет им стал. Он одарен. Он трудолюбив. Он техническая элита нашей страны. Я сейчас строю новый завод, второй, по выпуску станков. И собирался поставить его там управляющим. Или вы думаете, что люди Миледи за ним присматривали просто так? Ах… по лицу вижу, не знали. Знайте.
— Но… — попытался возразить старший, смотря, впрочем, не в глаза Алексею, а на Герасима и старательно считывая его эмоции. Посему вовремя осекся и замолчал.
Тишина затягивалась.
— Значит так, — хмуро произнес царевич. — Род приговаривается к вире за похищение с целью убийства и членовредительство одного и ценнейших инженеров страны. Сами подумайте, чем можете быть полезны, раз уж собрались. Чтобы вира была достойна вашего имени, которым вы так дорожите. Завтра к обеду доложите. Ясно?
— Да, — прошептал старший.
— Му? — прорычал Герасим, давая понять, что не расслышал.
— Да! Ясно поняли! — громко и отчетливо произнесли все мужчины рода хором.
— Хорошо. Теперь по вашему делу. Раз уж так случилось, то завтра оформим Андрея бароном. Чтобы урона чести не было. И сверху выделаю ему землю под имение. Вы же со своей стороны поможете молодым сыграть свадьбу чин по чину. Возражения?
Все промолчали.
— Что, так уж и нечего сказать? — усмехнулся Алексей. — Ну, говорите смело.
— Все же будут знать, что он худого происхождения. Помнить это.
— В Хлынове я завод по переработке древесины ставить собираюсь. Ежели все сладится — вам передам. Что еще мыслите?
 
Вновь тишина.
— Му? — хмуро произнес Герасим.
— Так чего сказать? — пожал плечами старший. — Ежели заводик то перерабатывающий-то да по любви? И кто мы такие, чтобы любви молодых препятствие чинить?
— Хорошо. — кивнул царевич. — А ты, ловелас хренов, пойдем со мной. Я тебе уши отрывать буду. Пойдем-пойдем.
— Алексей Петрович, за что уши-то?
— Так не яйца же? А то, как вы с молодухой жить будете?..
* * *
В это самое время в частично восстановленной Венеции происходила встреча императора Востока Иосифа Габсбурга и Папы Римского Климента XI. Давно напрашивающаяся, но откладываемая месяц за месяцем…
— Рад вас видеть, — натянуто улыбнулся император. — Мне казалось, что мы никогда так и не встретимся.
— Для меня сама эта встреча — риск.
— Понимаю, но медлить больше нельзя.
— Поэтому я и приехал. Французы совершенно с ума сошли! Мне кажется, еще немного, и они начнут войну против Рима!
— Из-за смерти внука Людовика?
— Это величайшая трагедия! Но при чем здесь мы⁈ Безумие какое-то!
— Что-то удалось выяснить?
— Немного. После покушения испанцы тщательно проверили собственников столицы и выявили три десятка подозрительных домов. Их осмотр позволил обнаружить еще несколько мест запасных засад. Хорошо продуманных. Шансов спастись у Филиппа, вероятно, не было.
— Русские?
— Видит Бог, я хотел бы так думать, но у них нет мотивов. Для них ослабление империи Запада невыгодно. Они ее рассматривают скорее, как союзника, чем противника.
— Мне казалось, что это просто кулуарная болтовня, — заметил Иосиф.
— Отнюдь, нет. Через Гамбург они передали во Францию свыше пятидесяти тысяч мушкетов, карабинов и пистолетов. Без лишнего шума.
— Гамбург… — покачал головой император. — Опять он.
— А что вы хотите? Они по уши в долгах и сейчас, по сути, протекторат России.
— Почему же они его не затягивают в свой союз?
— Это же очевидно. Им выгоден нейтральный статус Гамбурга. Пока выгоден. Они через него проводят сделки, которые не нужно придавать огласке. Вроде вот таких поставок.
— И это после взрыва в Мекленбурге?
— Эти вопросы курирует принц лично, а он не склонен принимать решения под влиянием эмоций. Ему французы, очевидно, не по душе, но… Принц удивительно беспринципная и расчетливая тварь, для которой нету ничего святого, кроме интересов его собственной державы. Он и отца бы давно отравил, если бы это имело смыл.
— Мне кажется, вы сгущаете краски.
— О нет… все, что я о нем знаю, говорит только об одном — его настольная книга «Государь» Никколо Макиавелли. Иногда мне даже кажется, что он выучил ее назубок. Хуже того, он окружил себя свитой головорезов и самых изворотливых мерзавцев. И они, о чудо, заглядывают ему в рот. Так что, я бы предостерег вас от недооценки этого человека. Ради интересов своей страны и своего народа он пойдет на любое преступление и не остановится ни перед чем.
— А как же его поддержка христианства?
— Это игра, не более. Принц безгранично ужасен.
— И вы, при такой оценке, не считаете его причастным к этому убийству? — невольно улыбнулся император.
— То, как его люди расправились с Кольбером или иезуитами в Речи Посполитой, показывает их высокий уровень подготовки. Он мог. Но у него нет мотива. Скорее его интересы в обратном. И я не удивлюсь, если его люди уже носом роют в поисках настоящего виновника. Тот ведь и ему все планы сломал.
— Хорошо. Но кто тогда?
— Филипп II герцог Орлеанский. Смерть короля Испании и цезаря империи Запада ему выгоднее всего. Более того — он мог. После смерти Кольбера он окружил Людовика своими людьми и через Дюбуа держит все ниточки всех шпионов Франции.