Дочка папы Карло (СИ)

Я бы после дорожной сухомятки и от супчика не отказалась — но, видимо, время большого обеда ещё не пришло. А предложить перекусить с дороги голодной гувернантке — очень даже по-человечески. Спасибо хозяевам за это.
— Какое платье вам приготовить, мадемуазель? — негромким приятным голосом спросила Марья.
—Матушки мои!— подумала я, —Никак не привыкну, что у меня теперь есть настоящая горничная и самой гладить платье не придётся. Может даже с причёской поможет. Ух ты!
— Их бы, конечно, все отутюжить не мешало, но вот это тёмно-серое — хотелось бы в первую очередь. — я испытывала конкретную неловкость от того, что раздавала сейчас указания. Давно привыкнув к самостоятельности и полному самообслуживанию, всегда не любила озадачивать людей своими заботами. Тем более бытовыми. В общем, фиговая из меня “барыня”.
В помощницы мне досталась простая, но очень даже миловидная “девка”, как их тут называли. (Ужас какой — рот не выговаривает.) Не “кузнечиха”* — те прислуживали самим господам, но умелая и рукастая. Русоволосая, круглолицая и очень старательная. К тому же она, очаровательно розовея щёчками, кажется пока робела в моём присутствии.
—Не бойся, милая — я сама боюсь. -хотелось сказать ей, но решила, что со временем всё само по себе наладится.
В общем, подхватив указанное платье, Марья выскользнула за дверь, а я, как загипнотизированный кролик к удаву, направилась к подносу.
После домашней еды и расслабляющей ванны — катастрофически клонило в сон. Когда моя помощница вернулась, я, припивая ароматный кофе со сливками, вяло размышляла на предмет собственной “упакованности” относительно гардероба.
Думаю, платьев было пока вполне достаточно — как вы помните, в дороге я купила себе вот это закрытое строгоё серое с рядом маленьких аккуратных пуговиц спереди, голубовато-серое в едва заметную косую клетку оттенка потемнее и аккуратным ненавязчивым бантом спереди на поясе и более, что ли, красочное — зелёное, благородного холодно-изумрудного цвета. Без излишеств, “закупоренного” фасона с длинными узкими рукавами и белыми воротничками и манжетами.
На случай “малоличего” в моём арсенале так же имелся один нарядный туалет. Ну как нарядный… Следуя инструкциям Марты выбирала я его из соображений того, что слишком броско “бликовать” не надо ни при каких обстоятельствах. Потому, это было самую малость более пышное глубокого синего цвета в элегантную белую вертикальную полоску платье с довольно широкими рукавами и широким же тонким кружевом по горловине, скреплённым атласными лентами в бант и изящной брошкой.
В украшениях нужды не было — всё равно гувернанткам их носить было не принято (чтобы кто-нибудь из гостей, не дай бог, случайно не перепутал с хозяйкой), а вот обуви, кажется, следовало докупить…
— Прикажете одеваться? — прерывая мои рассуждения, нерешительно спросила помощница.
— Да, конечно. — выходя из сытой неги и заставляя себя подняться, ответила я, — Волосы почти высохли, да и графиня скоро уже пригласить должна.
Застегнув на мне все крючки, пуговицы и завязки, она усадила меня на стул перед зеркалом и взялась разбирать волосы. От осторожных прикосновений умелых пальцев я опять едва не уснула. Надо было категорически встряхнуться.
— Марья, а скажи, где бы мне раздобыть пару приличных туфель? — спросила я горничную.
— Так у нас тут свой сапожник имеется. Знатный — на всю округу славится. Такие обувки делает, что и на бал пойти не зазорно. — оживившись за привычной работой и перестав, наконец, смущаться, рассказывала она, ловко скручивая из волос жгуты и укладывая их в строгую причёску, — Опять же город под боком — завсегда с Афанасием съездить можно… Не туго? — спросила она, закрепляя последнюю шпильку.
— Нет, всё просто замечательно. Спасибо, мастерица. — оглядывая себя в зеркало я и в самом деле была довольна — в целом получилась прям классическая гувернантка.
“Мастерица”, снова раскрасневшись от похвалы, окончательно “отмерла” и почувствовала себя спокойно. Спустя, буквально, минут десять прибежал мальчишка и доложил, что графиня Ольга Петровна ожидают меня.
 
Достаточно просторная светлая гостиная, куда меня привели, производила очень приятное впечатление. Самая большая стена её была отделана шпалерой** (Ого!), на которой была изображена троица отдыхающих в беседке на фоне садовой зелени очаровательных барышень в пастельных тонах.
На полу — неизменный паркет из пластин, я так понимаю, разных пород дерева, так как они отличались друг от друга цветом и рисунком волокон, складываясь в ненавязчивый узор.
Сдержанный высокий потолок — соблюдая баланс “цветовых пятен” убранства комнаты — никакой там плафонной живописи.
Вазы, скульптуры, дорогой низкий диванчик — всё в меру и гармонично.
Несколько больших зеркал, увеличивающих пространство, много света из больших окон, массивный тёмный рояль, в пару к нему такой же тяжёлый основательный стол с комплектными мягкими стульями, на одном из которых и сидела моя работодательница.
Ольга Петровна оказалась женщиной лет сорока с самой обыкновенной внешностью. Безусловно ухоженная, но несколько уставшая. С правильными, интеллигентными, но не очень яркими и выразительными чертами лица. В общем — не роковая женщина, но и не сказать, что некрасивая. Серо-коричневые густые волосы убраны в свободную причёску. Самую малость полноватая. Думается мне, что строгая, но на самодурку никак не похожа.
Встречала меня она в домашнем платье без корсета из лёгкой ткани лавандового цвета с фиолетовой отделкой.
А вот голос у неё был яркий. Мелодичный и сильный — наверняка графиня замечательно поёт.
Удовлетворённо кивнув на мой внешний вид, она предложила присесть и взялась просматривать мои документы.
Судя по одобрительному покачиванию головы — её пока всё устраивало.
Некоторое время спустя сюда же зашёл щуплый мужчина среднего роста в однотонном просторном шелковистом халате (кажется, это называется баньян), надетом поверх кипенно-белой рубашки с сильно накрахмаленным воротничком, торчавшим углами вверх и домашних брюк. Это был граф Сергей Львович Щербаков — владелец всего имения (как потом выяснилось, далеко не единственного).
Как и хозяйка дома, хозяин не производил впечатления мачо. Интеллигентное лицо, тонкий нос, не шибко густые слегка волнистые рыжеватые волосы зачёсаны на левый пробор. Такого же цвета круглые брови, ресницы и тонкие, аккуратно уложенные чуть подкрученные усы. Очень высокий гладкий лоб. Взгляд больших серых глаз с немного опущенными вниз внешними уголками — спокойный и умный. Двигался граф без медлительности, но экономно.
Сергей Львович подошёл к супруге, поцеловал руку, которую та протянула не поднимая головы. Коротко кивнул на мой книксен и, склонившись над Ольгой Петровной, уставился в просматриваемые ей бумаги — та как раз изучала мою характеристику.
Немногословный, сдержанный граф сложил о себе в моих глазах замечательное мнение.
Вот уж от кого не ожидала подвоха.
*Кузнечиха— от названия “Кузнечный мост” — там находились самые дорогие и модные магазины, ателье, парикмахерские в Москве… За плату принимали крепостных девушек ученицами. Обучали разбираться в моде, ухаживать за барышнями. Крестьянка, получившая обучение на Кузнецком мосту, стоила гораздо дороже при покупке и продаже, чем просто крепостная девка.
**Шпалеры— безворсовые ковры ручной работы, которые стоили баснословно дорого. Другое название — гобелен.
 25 
— Хм! “Отлично с отличием” от его высочества? — взяв в руки копию моего экзаменационного листа, приподнял бровь граф, — Это, однако, само по себе рекомендация.
Я незаметно переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда они налюбуются на мои документы и ситуация уже конкретизируется.
— Как говорится, “О сколько нам открытий чудных, — задумчиво начал цитировать Сергей Львович, —
Готовит просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных
И мудрость, парадоксов друг…