Дикое правосудие

— Мне тоже пора ехать, — сказала она, — впереди еще долгий путь.
— Тогда — счастливого пути, — негромко проговорил Филдинг, будто почувствовав ее настроение.
Знал ли Майк, что благодаря ему теперь она спокойнее относилась к предстоящему разговору с Полом? Джо и сама не совсем понимала почему.
На улице они по-дружески поцеловались на прощание. Как старые друзья. Да и кем еще они могут быть друг для друга, особенно после такого провала? Ну почему они всегда, похоже, приносят друг другу только неприятности? Как так получается, что она не может заставить себя забыть его? И почему она уверена, что у него такие же чувства к ней?
Он теперь выглядел по-другому. Он и был другим — усталым и разочарованным неудачником, который изо всех сил старается удержаться на плаву. Но, когда он направился к своей машине, она провожала его взглядом, не замечая ничего такого. От нее уходил самоуверенный, энергичный, молодой щеголь, все с той же неотразимой улыбкой, — от нее уходил Филдинг, в которого она влюбилась двадцать лет назад.
Как ни поддержала ее встреча с Филдингом, на пути в Лондон все быстро испарилось. В конце концов Джоанна заставила себя позвонить Найджелу Наффилду на мобильный.
Адвокат ответил сразу. Джоанне хотелось — правильно это или нет — наорать на него, но это ничего бы не изменило.
— Найджел, я просто хочу знать, как по-вашему, можно ли предпринять еще какие-нибудь шаги? — спросила она. — Может быть, подать апелляцию? И остался ли у нас хоть какой-нибудь реальный шанс выиграть это дело?
— Моя дорогая Джоанна, мне очень жаль, но вряд ли мы здесь что-то можем исправить, — заявил он скучающим тоном. — Можно подать жалобу в Королевский суд по поводу конвенции о правах человека, и, если нам повезет, у нас появится шанс на победу. Рано или поздно кто-то же должен заняться этой конвенцией. Но боюсь, с правомерностью ДНК-анализа мы свою подачу запороли, а другого нового доказательства у нас нет, как указала эта бешеная женщина-судья.
Снова этот дурацкий крикет. Как он достал ее. Джоанну захлестывало раздражение.
— Найджел, но ведь совершенно очевидно, что вы не слышали о прецеденте Уэйера…
Адвокат перебил ее.
— Джо, вы не хуже меня знаете, что из-за ДНК-анализа сейчас возникла невообразимая путаница с толкованием законов, — защищался Наффилд. — Судил бы нашу игру кто другой, мы обязательно выиграли бы этот процесс и сейчас уже беспокоились бы о следующем шаге. Я мастерски бил и использовал все удары, но приговор вынесли не в нашу пользу. Боюсь, что это не вполне справедливо.
«Судил игру кто другой?.. мастерски бил?.. использовал все удары?..» Нет, этот человек выводил Джоанну из себя, и она на самом деле не собиралась допустить, чтобы он так легко отделался.
— Найджел, простите, но я считаю, наше дело было подготовлено безобразно, и я обязательно сообщу об этом Полу. И вообще, на месте главного редактора «Комет» я подала бы на вас в суд! — Несколько последних слов она почти прокричала.
Найджел, словно слегка забавляясь, ответил, растягивая слова:
— Дорогая Джоанна, успокойтесь, тяжба — это не жизнь.
Джо полностью сорвалась.
— Для тебя-то конечно, тебе лишь бы покрасоваться в своем дурацком парике, а для простых людей — это их жизнь. Слышишь, ты, зажравшийся ублюдок! — рявкнула она в сердцах и выключила телефон.
Непрофессионально. Беспомощно. Да. Но наконец-то она выплеснула свои эмоции, первый раз за весь этот поистине кошмарный день, и ей стало легче. Но день еще только приближался к своему завершению.
Пол сидел на заваленном свежими газетами черном кожаном диване в их просторной гостиной. Наконец-то Джоанна добралась домой. Часы показывали уже за полночь. Стены и пол в гостиной были кремового цвета: никакой другой цвет не сочетался с коллекцией абстрактных картин, принадлежащих Полу. Только разбросанные газеты создавали легкий беспорядок в комнате. А может, и во всем доме. Вот таким был Пол. И такой же росла их дочь. Джоанна надеялась, что сейчас Эмили мирно видит десятый сон в своей спальне. Характером она во многом напоминала своего отца — сдержанная, способная, организованная и педантично аккуратная. «Это так неестественно, — иногда думала Джо. — По сравнению с Эмили все ее сверстники кажутся отъявленными лентяями. Только и делают, что оставляют после себя горы мусора, — ну и это, в общем-то, нормально для их возраста». Джоанна пожала плечами и заставила себя сосредоточиться на совсем не нужном ей конфликте, который, как она понимала, вот-вот начнется.
 
Она села в кресло напротив мужа. Из музыкального центра доносился голос Дины Вашингтон. Пол, когда работал в редакции, любил слушать спокойную классическую музыку, тихо игравшую где-то на заднем плане, и громкий джаз, когда отдыхал дома. Сегодня он не выглядел отдохнувшим. Дина исполняла «День, который меняет все». И Джоанна подумала, что это произведение как раз про них.
Джо очень устала. Сбросив туфли, она прикрыла глаза, и через секунду-другую музыка резко прекратилась. Джоанна догадалась, что Пол выключил ее при помощи пульта.
— Можно подумать, что ты ехала домой с другого конца света! — заметил он.
Она чуть приоткрыла глаза.
— Я еще заезжала к Филлипсам. — О встрече с Филдингом Джо намеренно умолчала.
Пол не ответил.
— Этот суд просто раздавил их.
Он холодно произнес:
— Меня тоже.
— Слушай, по-моему, виноват Наффилд…
— Джо, давай не будем искать козла отпущения. Ты убедила меня, что это дело можно выиграть. И я нанял тебе самого лучшего в стране адвоката.
Это было правдой.
— Знаешь, я сейчас говорила с ним по телефону, и он сказал, что мы можем подать апелляцию…
— Джоанна, даже не думай об этом! Никаких «мы»! Твое участие, равно как и участие «Комет», в этом деле закончено.
У нее не осталось сил спорить. Даже Наффилд, никогда не упускавший возможности заработать, предупредил ее, что предпринимать дальнейшие шаги бессмысленно. Но одной темы она все-таки заставила себя коснуться:
— Слушай, Пол, ты же понимаешь, что все судебные издержки теперь лягут на плечи Филлипсов… — Еще не успев договорить, она пожалела о своих словах.
— Сочувствую им всем сердцем.
— Ты же не откажешься выполнить договор… — И с этими словами она тоже поторопилась. Наверное, ей следовало подождать хотя бы до следующего рабочего дня — поймать подходящий момент. Но она, пока ехала домой, все время беспокоилась о финансовом вопросе.
— Джо, ты о чем? Нет никакого договора.
У нее оборвалось сердце. Это было чистейшей правдой. Никакого договора не было, потому что она убедила Филлипсов, что репутация «Комет» сильно пострадает, если газету уличат в финансировании этого дела. И она не покривила душой. Но при этом она заверила их, что ее слово надежно, как договор. «Национальные газеты не идут на попятную, — говорила она им. — Как мы посмели бы? Нам нужны связи, и люди, с которыми мы имеем дело, доверяют нам. Даже устный договор мы всегда выполняем». Когда-то, давным-давно, это действительно было непреложной истиной. Сейчас же сплошь и рядом такие обещания ничего не стоили, но на этот раз ей отчаянно хотелось, чтобы уговор был дороже денег.
— Пол, если Филлипсы расскажут о нашей роли в подготовке частного обвинения, станет еще хуже, — проговорила Джо. — Они будут отрицать наше участие, пока мы платим.
— Джоанна, а теперь подумай как следует.
Пол говорил с ней с преувеличенным терпением, точно с ребенком. Вскользь Джоанна задала себе вопрос, почему, интересно, все мужчины в ее жизни так с ней обращаются? Ну первого ее мужа понять можно — он учитель начальной школы. Но когда с ней так разговаривал Пол, это особенно раздражало.
— О нашем участии и так уже все знают. Нас открыто обвинили в суде в том, что мы организовали весь этот сфабрикованный процесс, затеяли кампанию по преследованию человека, которого однажды уже оправдали, что, кстати, не так уж далеко от истины. — Он подхватил пару первых попавшихся газет и бросил их Джоанне. — Господи, да ты сама почитай! Они же нас распинают.