Дикое правосудие

Джо чуть слышно спросила у Мэри, не надо ли вызвать врача для ее свекрови.
— Нет, ей станет лучше, как только мы останемся одни, — решительно ответила та. И подчеркнуто добавила, от чего Джо почувствовала себя еще хуже: — Нам всем станет лучше, когда мы останемся одни…
Вероятно, это был намек, что пора уходить. И уже когда Джоанна благополучно устроилась в безопасном коконе своего «БМВ», ей потребовалось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не расплакаться самой. Джо поехала прочь от фермы, даже не пытаясь объезжать выбоины, и гораздо быстрее, чем следовало, пронеслась мимо дежурившей группы газетчиков. Они что-то кричали ей вслед, отчаянно пытаясь получить хоть какие-то крохи с ее стола. Она лишь прибавила газу. С какой стати она станет делиться с ними после того, что ей сегодня довелось пережить в суде?
Один фотограф, которого раньше она видела всего пару раз, размахивая фотоаппаратом, заступил ей дорогу. Джо сильнее вдавила педаль газа в пол и с удовлетворением отметила удивленно-испуганное выражение его лица, когда он был вынужден отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под колеса.
«БМВ» понесся в направлении шоссе А30. Напомнив себе, что нет ничего хуже, чем браконьер, когда-то бывший лесником, Джоанна убавила газ, замедляясь до почти разумной скорости. Руки судорожно сжимали руль, губы дрожали, и ей стоило невероятных усилий сдерживать себя, чтобы не разреветься. Она боялась, что если заплачет, то уже не сможет остановиться, как бедная Лилиан Филлипс.
Шоссе А30 вливалось в М5 как раз перед Эксетером, и примерно через полчаса после того, как она выехала с фермы «Пять вершин», впереди замаячила эксетерская станция техобслуживания. Джоанна съехала с дороги, решив, что стоит заправиться. Разумеется, причина была совсем другая.
На этот раз она уступила себе. Терять ей было нечего, и очень хотелось повидаться с Филдингом. Поэтому Джо позвонила ему с мобильника. Майк находился у себя в кабинете на Хэвитри-роуд, совсем так же, как однажды много лет назад. По самым разным причинам она не осмелилась объявиться там неожиданно, как в тот раз. Их отношения, какими бы они ни были, сегодня стали достоянием общественности. А она даже не представляла, какие сейчас между ними отношения: с Филдингом она не перемолвилась и парой слов. Каким-то образом Джоанна и Майк Филдинг стали неотъемлемыми участниками этого дела, наравне с О’Доннеллом и бедняжкой Анжелой Филлипс.
Внезапно на нее ошеломляюще живо нахлынули воспоминания о том, что произошло между ними, после того как эксетерский королевский суд оправдал О’Доннелла двадцать лет назад. И снова, через столько времени, только они с Филдингом могли помочь друг другу.
Он сразу ответил.
— Я ждал, что ты позвонишь, — негромко произнес он.
Джоанна почувствовала себя застигнутой врасплох. Он что, тоже думал о той ночи двадцатилетней давности?
— Мы можем встретиться? — спросила она. — Посидим где-нибудь…
— Мне рапорт надо писать. Я с этим судом вляпался в дерьмо по самые уши.
Джоанна перебила его:
— Я тоже.
— М-да, все как всегда.
Последовала немного неловкая пауза.
— Слушай, если завтра утром мой рапорт не будет лежать на столе у начальника, я — покойник.
— Понятно. Наверное, правда дурацкая идея.
— Да гори оно все синим пламенем! — вдруг взорвался Филдинг. — Где ты?
Она сказала.
— Хорошо. Но только не в местных пабах.
Джоанна отлично понимала его. Филдинг назвал ей паб, про который она никогда не слышала, и объяснил, как туда проехать.
— В восемь, там.
По дороге она позвонила Эмили. Стараясь не выдать, как она расстроена, Джоанна поговорила с дочерью и ее гувернанткой и, сообщив, что вернется домой поздно, велела Эмили ложиться спать без всяких капризов, не дожидаясь ее, потому что завтра в школу.
Филдинг приехал в паб раньше ее. Без галстука, в помятом пиджаке он сидел за угловым столиком с большой кружкой пива. Джоанне снова вспомнился тот щеголь, каким когда-то был Филдинг, всегда выделявшийся среди своих коллег элегантностью. Сейчас он был выжат как лимон: его разочарование и усталость сразу бросились ей в глаза.
 
Он поднялся и, едва коснувшись губами, поцеловал ее в щеку. Странно, но этот поцелуй казался таким естественным. Он предложил заказать, и она выбрала диетическую колу, — предстоял долгий путь за рулем.
Он купил ей колу и молча сел напротив нее. Казалось, прошла целая вечность, а на самом деле всего несколько секунд, когда Джоанна наконец нарушила молчание:
— У тебя усталый вид.
— Вот спасибо-то, зато, похоже, с тобой все в порядке, — усмехнулся Филдинг.
— Я только что от Филлипсов, — заметила она.
— Вот дерьмо.
— В точку.
— И теперь едешь домой. У тебя еще что-то сегодня?
— Угу.
— Я все стараюсь понять, что пошло не так.
— Угу, — снова произнесла Джоанна.
— Я был уверен на все сто, что этот ублюдок отправится за решетку. А вместо этого мы все в дерьме по самые уши. Во всяком случае, я.
Он выглядел очень несчастным. Совершенно другой человек, ничего общего с тем, которого она впервые встретила много лет назад. Совсем как маленький мальчик, старенький маленький мальчик. Джоанне вдруг захотелось приласкать его. Но те дни давно прошли, и сейчас уж точно не самый подходящий момент вновь раздувать пожар.
— Мы все сделали правильно, — сказала она, стараясь убедить в этом не только его, но и себя.
— Все ли? И с каких это пор такие, как я или ты, что-то делают правильно — или хотя бы пытаются?
Джоанна вздохнула:
— Но иногда все-таки делаем.
— А иногда нет. — Он смотрел на пивную кружку на столе перед ним. — Я вспоминал, как мы встретились, после того как О’Доннелл выкарабкался в прошлый раз…
Дальше ему не надо было объяснять. Джоанна чувствовала, что, как и она, он не мог не вспомнить об этом.
— Я тоже, — еле слышно произнесла она.
Он поднял на нее взгляд. Ей вдруг показалось, что на мгновение вернулся прежний Майк Филдинг.
— Боже, мы были такие классные, — сказал он, и его взгляд заискрился.
— Просто супер, — в тон ему ответила Джоанна, и, похоже, в первый раз за этот бесконечно долгий день ей удалась непринужденная улыбка.
Но больше о своих прежних отношениях они не упоминали. И без того было очевидно: они оба ничего не забыли и без усилий возвращались в то время, когда они были вместе. Они продолжали говорить о прежних днях, но о других людях, а не о себе.
— А помнишь, как из-за тебя бесился Фрэнк Мэннерс? Ты, наверное, сводила его с ума, — говорил Филдинг.
— Наверное, — согласилась она не без удовлетворения. И им почти удалось довольно захихикать.
Словно по молчаливому согласию, они не касались спорных вопросов. Просидев в пабе больше часа, Джоанна и Майк на удивление мало говорили о катастрофе, которая сегодня произошла в зале суда. В конце концов, какой в этом смысл? Ни один из них не видел, как можно исправить сложившуюся ситуацию. Или их отношения, если на то пошло. Но Джоанну этот украденный час почему-то здорово утешил, и она чувствовала, что и Филдинга тоже. Но не более того.
— Мне правда надо дописать рапорт, — наконец сказал Филдинг, — если я не хочу упустить последний предоставленный мне шанс, иначе не дотяну до пенсии.
От его слов Джоанне стало грустно. Тот Майк Филдинг, которого она когда-то знала, был непреклонно убежден, что шаг за шагом продвигается к вершинам карьеры. Тот Майк Филдинг никогда бы не поверил, что через двадцать лет он поднимется только на одну ступеньку своей карьерной лестницы и мрачно зависнет там на весь оставшийся срок службы, трясясь от страха, как бы ему не лишиться своей паршивой пенсии.
«Неужели это все, чего в итоге он достиг? В этом отношении мне повезло больше», — размышляла Джоанна. Она уже сейчас была обеспечена до конца своих дней, хотя по большей части благодаря браку с Полом.
Пол. Разговор с ним сегодня ночью обещал стать «отличным» завершением «отличного» дня.