Дикое правосудие

На улице у «Плюща» он спросил, не желает ли она пропустить еще стаканчик.
Джоанна уже вошла во вкус и ответила, что совсем не против.
Он поймал такси и назвал адрес в Кеннингтоне. «Свой домашний», — подумала Джоанна.
«У меня в холодильнике есть бутылочка отличного вина», — сказал он.
Он жил в одном из милых зеленых уголков Кеннингтона в отлично отреставрированном четырехэтажном доме. Не все дома в округе были так хорошо отреставрированы и перепланированы, как дом Пола.
«Когда я покупал его, это была развалюха, и он достался мне практически даром, — рассказывал Пол. — По-моему, теперь здесь неплохо, как ты считаешь?»
Она ответила, что у нее слов нет. Дом был роскошный. А вкус Пола — безупречный. Дом был просто декорирован и минимально обставлен мебелью. А на однотонных розоватых стенах висело несколько оригиналов Клайва Ганнелла, одного из немногих художников, чьи работы Джоанна не спутала бы ни с какими другими.
«Чем больше узнаешь этого человека, тем лучше он кажется», — думала Джоанна. И все-таки он оставался для нее загадкой.
Пол достал обещанную бутылку вина и, только когда они прикончили ее почти до конца, с невероятной нежностью подобрался к ней и легко поцеловал в губы. Как это было не похоже на их с Майком первый поцелуй. Наверное, именно нежности ей и не хватало в жизни. Джо стало ясно, что это свидание наверняка закончится постелью. После их интенсивных отношений с Майком даже один месяц воздержания тянулся бесконечно долго.
Как она и ожидала, любовь с Полом Поттером была не такой оживленной. Во всяком случае, не прямо сейчас. Но Пол старался достичь определенного уровня во всем, чем бы он ни занимался. Чем больше она спала с ним, тем лучше становился секс, — по мере того как он начинал понимать, чего она хочет.
После первой ночи, проведенной вместе, их отношения быстро продвинулись вперед. Может быть, потому, что она не привыкла жить одна и чувствовать себя одинокой. Прежде чем Джоанна поняла, что происходит, они уже проводили почти каждую ночь вместе — или у него дома, или у нее на квартире.
И внезапно — это получилось как-то само собой — он заговорил о браке. Неожиданно для себя она согласилась, признав, что это хорошая идея. Однажды вечером Пол приехал в Барбикан и достал изумительное кольцо с бриллиантом. И Джоанна позволила ему надеть это кольцо на безымянный палец ее левой руки. Он торопил ее с разводом и договорился, что они поженятся в Сити в присутствии всего лишь нескольких близких друзей.
Только позже она поняла, как много трудов вложил Пол в эти планы — ее развод, грядущую свадьбу и медовый месяц в Нью-Йорке, и почти не сомневалась, что ее личное участие в устроении этого брака было всего лишь формальностью.
Пол нисколько не скрывал, что всегда надеялся: если будет терпеливым, ему обязательно представится возможность жениться на Джоанне.
За время их близкого знакомства Джоанна хорошо усвоила, что за этой тихой и непритязательной внешностью скрывается решительный и целеустремленный мужчина — ее будущий муж. На горизонте замаячил день их свадьбы — в декабре 1982 года, за две недели до Рождества и всего лишь через три месяца после их первой ночи. Пол заявил, что в их возрасте нечего ходить вокруг да около, в конце концов, он прекрасно отдает себе отчет в том, что делает. Джоанна понадеялась, что и у нее дела обстоят так же. Она почти не помнила, когда чувствовала себя такой счастливой и довольной. Невероятное напряжение и неопределенность, давившие на нее, исчезли. Больше не надо сидеть у телефона и ждать, когда позвонит любимый мужчина, и гадать, сможет ли он выбраться к ней и на сколько останется. Пол дал ей познать, как приятно, когда тебя любят и о тебе заботятся.
Но в редакции отношения оставались для нее по-прежнему напряженными. Маленькая, но могущественная группка журналистов-мужчин во главе с Мэннерсом из кожи вон лезла, чтобы достать ее. Их презрение, несомненно, подогревалось ее предстоящим браком с человеком, который — теперь это стало очевидным для всех — предназначен судьбой для высоких постов в газетном мире. Их бесконечные сплетни крайне утомляли ее. Особенно когда они прибегали к старому, всем известному трюку. Она даже ничего не могла сказать в ответ, потому что никогда не была уверена, что долетавшие до нее обрывки язвительных замечаний действительно относятся к ней. Но интуитивно она чувствовала, что именно так оно и есть. И это приводило ее в ярость.
 
— Он, как осел, уши развесил, а ей лишь этого и надо…
— Неудивительно, у нее таких кавалеров целые списки.
Джо не осталось выбора, кроме как притвориться, что она ничего такого не слышит. Но эти разговоры сводили ее с ума. Полу про них она ничего не рассказывала. Зачем? Стоит ли повторять ошибки прошлого: она боялась, что любое ее движение в этой области может ухудшить их с Полом отношения. Оставалось просто гнать от себя отчаяние.
За три дня до свадьбы Джоанна непредвиденно задержалась на пару часов и, вернувшись в их кеннингтонский дом, где она теперь постоянно жила, застала своего жениха не в духе.
— Мне только что позвонил один из твоих старых знакомых, — раздраженно сказал он.
— Каких знакомых? — спросила Джоанна, не зная, что и подумать.
— По-моему, тот же придурок, который изводил тебя и Криса, — ответил он с презрительной гримасой. — Старая песня: «Знаешь ли ты, как твоя подружка достает материал для своих статеек? Снимает трусики». И так далее и тому подобное, и еще хуже и хуже. Даже не хочу говорить об этом. Меня просто тошнит.
Джоанна застыла в ужасе.
— О господи, теперь этот ублюдок принялся за тебя! — чуть слышно вздохнула она. — Пол, мне искренне жаль, но клянусь, с тех пор как мы вместе, я ни разу не видела Майка.
— Не волнуйся, дорогая, я знаю, — сказал он, подарив ей сочувственный взгляд. — Джо, неужели ты могла подумать, что я сержусь на тебя? Нет, уверяю тебя, я не сержусь. Если ты хоть на мгновение допускаешь, что я позволю какой-то дряни разрушить наши отношения, то ты совсем не знаешь меня.
Наверное, и на этот раз Пол прав. В самом деле, чем больше она узнавала его, тем больше уважала и любила. Да, любила. Без сомнения, Пол — настоящий мужчина. Он с холодным презрением отнесся к этому анонимному звонку, разрушившему ее многолетнее замужество. Он рассердился. Да. Но не потерял самообладания. Она не сводила с него изумленного взгляда.
— По сравнению с беднягой Крисом у меня есть преимущество, — сказал он. — Прежде всего, я абсолютно доверяю тебе. Во-вторых, я отлично знаю этого мерзавца Мэннерса и, несмотря на все его попытки изменить голос, — может, говорил через носовой платок или еще что-нибудь в этом роде, — совершенно уверен, что звонил он. В-третьих, по отношению к нему у меня просто уникальное положение. — Пол загадочно улыбнулся. — А теперь подойди ко мне и дай я тебя обниму, — скомандовал он.
И Джоанна с благодарностью нырнула в его объятия. Надежность Пола утешала ее. Его уверенность приносила облегчение. Рядом с ним все проблемы решались с невероятной легкостью. Словно Пол снимал их с ее плеч. С ним ей никогда не придется ни о чем волноваться. От счастья она заплакала у него на плече.
— Вот так-то, моя дорогая. Можешь плакать сколько хочешь. Теперь ты в безопасности. Я сам разберусь с ним.
На следующий день, когда Джоанна и Мэннерс ждали начала пресс-конференции в Скотланд-Ярде, туда позвонили из «Комет» и вызвали Мэннерса в редакцию. Позже Том Митчелл позвонил лично Джо как главе отдела криминальной хроники и сообщил ей, что Мэннерс попал под сокращение штата и согласился уйти на пенсию. Его тут же попросили освободить рабочее место. Джоанна понимала, что Мэннерсу и в голову такое не пришло бы. Он относился к тем старым писакам, которые цепляются за свою работу до последнего. Его потому так и задело назначение Джоанны в качестве шефа отдела криминальной хроники, и работа всегда была для него главным в жизни, и Джоанна вполне понимала его.