Собственное мнение
В открытой картонке, что стояла на его рабочем столе, на катышке ваты покоился человеческий мизинец.
— Это пришло вчера, — произнёс Ниланд. — Сегодня, надо думать, доставят ещё что-нибудь в этом же духе. — Он взглянул наручные часы. — Почта будет в полвторого.
Несколько секунд я внимательно разглядывал палец, после чего опустился на стул. Мне предстояло поработать в качестве детектива — нечто новое, непривычное и совершенно для меня неожиданное. В мои обычные функции входило устранять людей по поручению Ниланда, а не находить их.
— А почему вы отказываетесь заплатить? — спросил я.
Майк запыхтел своей длинной, тонкой сигарой.
— Да кто он такой для меня, этот Гордон? Так, бездельник в смокинге. Я плачу ему полторы сотни в неделю только за то, чтобы он следил за порядком в «Голубой морене». Спроси меня — я сейчас даже не вспомню, какого цвета у него глаза.
— Карие, — сказала Ева, жена Ниланда. И улыбнулась — лениво, едва заметно. — Я всегда обращаю внимание на глаза людей.
Судя по упаковке и надписям на ней, посылка была отправлена с почтового отделения в Северном Ланкастере, с самой границы штата, в десять тридцать вчера вечером.
— По какой причине кто-то мог решить, что вы отдадите за Гордона выкуп в двести тысяч?
— Не исключено, что он болтал о себе больше, чем того заслуживает, — пожал плечами Ниланд. — Вот кто-то и сделал вывод, что он мне словно брат родной.
Я перечитал записку. Печатные буквы в ней были нацарапаны простым карандашом:
У НАС ЕЩЁ КОЕ-ЧТО ОТ ГОРДОНА ОСТАЛОСЬ. РЕГУЛЯРНУЮ ДОСТАВКУ ГАРАНТИРУЕМ. БУДЕТЕ ГОТОВЫ РАССТАТЬСЯ С 200.000 — ПОМЕСТИТЕ В «ОБОЗРЕНИЕ», В КОЛОНКУ ПРОПАЖ И НАХОДОК СЛЕДУЮЩУЮ ИНФОРМАЦИЮ: ПРОПАЛ ТЕРЬЕР. ЧЁРНЫЙ С БЕЛЫМИ ПЯТНАМИ. ОТЗЫВАЕТСЯ НА КЛИЧКУ ВИЛЛИ. МЫ С ВАМИ СВЯЖЕМСЯ.
— А что, если обратиться в полицию? — сказал я, сам не веря в серьёзность своего вопроса.
Ниланд рассмеялся:
— Дэнни, если бы дело было достаточно банальным — убийством, например, — я бы ещё мог шутки ради позволить этим ребятам в полицейской форме повозиться с ним. Я тоже, как и все добропорядочные граждане, плачу кое-какие налоги. Да и потом — несколько капитанов полиции от различных участков зарабатывают у меня побольше, чем они получают от городских властей. Но расследованием похищений занимаются федеральные службы. В последнее время мне пришлось сильно расширить дело, которым я занимаюсь. Только позволь этим молодцам переступить через порог, и они тут же примутся вынюхивать по всем углам… Двадцать лет жизни ушло у меня на создание своей организации, и я не допущу, чтобы всё рухнуло в одночасье из-за какого-то паршивого Гордона. Поэтому я и не горю желанием давать подписки ФБР. Или участвовать в телевикторине, отвечая на вопросы Конгресса.
Так вот в чём дело. Выходит, у кого-то всё же имелись основания требовать от Ниланда деньги — по той простой причине, что он не захочет выносить сор из избы.
Грациозным движением руки Ева поправила роскошный шиньон золотисто-жёлтых волос.
— В таком случае, — произнесла она, — почему бы тебе не дать им то, что они требуют? Не думаю, что двести тысяч разорят тебя. По-моему, такой урон вообще никак не скажется на твоём бюджете.
— Тем не менее, это сумма вполне значительная. И мне не хотелось бы, чтобы подобные игры со мной вошли у кого-то в привычку. Дай я сейчас слабину — ну некоторых людей с большим самомнением может появиться уверенность, что выколачивание денег из Майка Ниланда — это такой новый вид спорта — для закрытых помещений, не более того. — Он сдвинул брови. — Дорого бы я дал, чтобы узнать, кому в голову могла прийти такая шальная мысль. Как только выяснишь это, Дэнни, — обратился он ко мне, — немедленно ликвидируй этих людей любым способом. На свой вкус и выбор.
— А что, если сначала вызволить Гордона, — заметила. Ева, постукивая концом незажжённой сигареты по поверхности стола, — а потом выйти на похитителей?
— У Гордона на руках всё ещё девять пальцев, — усмехнулся я, — и десять на ногах. Да и после этого найдётся, что отрезать. Значит, время у нас пока есть. Допустим, Майк заплатит сейчас же. Тогда те парни, что держат у себя Гордона, скроются, и потом ищи-свищи их по всему белу свету. А пока они вынуждены сидеть и выжидать, не покидая пределов нашего штата.
Ева обратила на меня взор своих серых очей.
— Вот уж поистине человек с ледяной кровью в жилах, — произнесла она, но в её устах это прозвучало как комплимент.
— Точно! — расхохотался Ниланд, — Поручи Дэнни любую работу, а сна она ему всё равно не испортит.
— Под вашим руководством трудится целая организация, — сказал я. — Когда вы не пользуетесь моими услугами, я думаю, вы прибегаете к помощи каких-то других людей?
— Разумеется. Но они натуральные придурки. Все как один. И в том, что это так, есть моя вина, потому что подбираю этих людей тоже я. Не выношу, когда в моей системе, бок о бок со мной, вертится кто-то чересчур сообразительный. — Он внимательно поглядел на меня. — Я ценю тебя, Дэнни, и поручаю наиболее деликатные операции. Я знаю: у тебя достаточно мозгов в голове, чтобы не совершать грубых просчётов и не подводить своего босса. Но мне не хотелось бы эксплуатировать тебя нещадно. И без того волнений хватает.
— Как давно исчез Гордон?
— Неделю назад. По их условиям, я должен был уложить двести тысяч в чемоданчик и оставить его в прошлый вторник, в одиннадцать вечера, на перекрёстке дороги «Джей» и Сорок Первой автострады, что в десяти милях от города. Я сделал вид, будто на всё согласен. Подкинул свёрток с «куклой» — пачками нарезанной газетной бумаги — на то самое место, а поблизости разместил троих своих парней. Они выследили этого типа и схватили его как раз в тот момент, когда он притормозил свою помятую тачку и взял в руки свёрток. Потом мы отвезли его в укромное местечко с хорошей звукоизоляцией и кое о чём порасспросили. Зовут его Банни, но сам он — пустышка, ничто. В жизни не слыхал, кто такой Гордон. В этом я убеждён, ибо он готов был поведать нам всё что угодно, вплоть до девичьей фамилии собственной бабушки, если в это нас интересовало. Он твердил одно: ему позвонили и посудили полсотни за небольшую услугу — подобрать свёрток, отвезти его к себе и не выходить из комнаты, пока ему снова не позвонят. Он не мог даже описать этих людей.
— Вы подсадили своего человека в комнату Банни?
Ниланд кивнул:
— Конечно. Но это ничего не дало. Как раз там, где пересекаются «Джей» и Сорок Первая, есть парочка невысоких холмов. Да и луна в тот вечер светила как сумасшедшая. Должно быть, они следили за нами и видели, как был взят Банни. На следующий день я получил записку. Там говорилось, что если я попробую выкинуть ещё один такой номер, они перережут Гордону глотку.
— Кому известно об исчезновении Гордона?
— Мне, тебе, Еве… Да ещё тем троим, что брали Банни. Особым умом они не отличаются, но язык держать за зубами умеют. Я вовсе не заинтересован в распространении таких новостей.
— Эти трое в курсе, что вам по почте приходят такие посылочки?
— Нет. И ни в коем случае не должны об этом знать. Гордон — такой же работник, как и они сами. Вряд ли они придут в восторг, если прослышат о тех злоключениях, которые выпадают на долю моих подчинённых. — Ниланд закурил новую сигару. — Сэм Гордон работал в «Голубей морене». Это одно из моих заведений на самой границе округа. Он женат. На некоей Дороти. Но та ещё не подозревает о случившемся. Люди, похитившие Гордона, не позаботились о том, чтобы как-то её информировать. Понимают, должно быть, что двумястами тысячами долларов у неё не разживёшься. Я сказал ей, что отправил Гордона в Сан-Франциско с незначительным поручением и что какое-то время ему придётся пожить там.
— Она вам поверила? Ведь Гордон «уехал» без вещей, не попрощавшись.
— Я объяснил, что у него просто было мало времени. Дело, мол, для меня безотлагательное.
— Как выглядит этот Гордон?
— Футов шесть ростом. Белые, здоровые зубы. А так — без особых примет. Я же говорю тебе: я этого человека практически и не знал.