Властелин Ада (ЛП)
— Давай лучше не будем искушать судьбу, — говорю я, улыбаясь. — Этот парень — полный ублюдок.
— Судьба? — она выглядит шокированной. — Ты хочешь сказать, что судьба — это реальный человек?
Я давлюсь смехом:
— Нет, но это не значит, что он не ублюдок. Как бы мне ни нравился секс с тобой без каких-либо барьеров, с этого момента мы будем действовать осторожно, — часть меня хочет сказать «к чёрту это», потому что… на самом деле нам не нужно быть осторожными, но я этого не делаю.
— Я думаю, это хорошая идея.
— Прости, — я целую её.
— Для этого нужны двое. Я думаю, у нас всё будет хорошо, — Шеннон улыбается.
— Теперь… — я сажусь рядом с ней. Я рассматриваю её, и мне нравится то, что я вижу. Я хватаю Шеннон за бёдра, поднимая её на себя так, что она оказывается верхом на мне. — Теперь твоя очередь показать мне, на что ты способна, — я подмигиваю.
В её глазах появляется паническое выражение.
— Что? Я… нет… я… — она выглядит потрясённой.
Я на мгновение приподнимаюсь и крепко целую её:
— У тебя получится! — уверяю я её, ложась обратно.
Шеннон оседлала мои бёдра. Мой член твёрд.
Я хватаю презерватив, натягиваю его на себя. Она смотрит на меня. Я нахожу её клитор и тру его. Её взгляд затуманивается за секунды. Её дыхание становится прерывистым.
— Покажи мне, — призываю я её. — Мой член полностью твой, Шеннон. Оседлай меня, как будто ты принадлежишь мне.
— Как будто я принадлежу тебе? — она улыбается.
Я киваю. Чёрт! Я не должен был говорить подобные вещи. Мне нужно быть более осторожным.
— Я могу это сделать, — говорит она. Затем Шеннон обволакивает меня дюйм за дюймом, и я не могу ясно мыслить. Я едва могу дышать. А потом она объезжает меня так, словно завтрашнего дня не будет, и я уже не могу вспомнить, почему мы должны действовать с какой-либо осторожностью.
21
Шеннон
Два дня спустя…
Я чувствую себя прекрасно.
А ещё я не чувствую себя виноватой.
Мне кажется, что я хожу как ковбой… или, скорее, пастушка. У меня всё болит… и во всех нужных местах. Я ловлю, как Найт смотрит на меня. У него на лице глупая ухмылка. Я улыбаюсь в ответ. Я думаю, это так же глупо. Может быть, даже больше.
Он сжимает мою руку.
Я прикусываю губу, которая, возможно, слегка припухла от поцелуев. Вчера мы провели весь день в постели. Мы покинули её только для того, чтобы пойти и принять душ… вместе, и да, в итоге мы тоже занялись сексом там. Найт заказал нам еду на вынос… дважды. Всё, что мы делали, это ели, спали и… испытывали оргазмы. Один за другим. Я в восторге.
Мы также говорили, но ни о чём серьёзном. Мы танцевали вокруг того, что произошло с Роджером. Это слон в комнате. Думаю, Найт ждёт, когда я подниму эту тему. Я вижу, что ему не терпится что-нибудь сказать.
Прямо сейчас мне не терпится увидеть самку овчарки.
— Мне жаль, что мы не пришли вчера.
— Не пришли (прим. перев. — идёт игра слов «come» с английского «приходить» или «кончать»)? — брови Найта приподняты. Он давится смехом, как и я.
— Ты грязный, развратный мальчишка. Ты знаешь, что я имею в виду, — хихикаю я.
— Грязный? — он ухмыляется. — Конечно… и тебе это нравится, — его голос хриплый. — Не пытайся это отрицать.
— Я ничего не отрицаю.
Он наклоняется для быстрого поцелуя. Меня никогда в жизни так сильно не целовали, не трогали и не смаковали. Я определённо постигаю значение всех этих слов.
Смаковать и опустошать.
Я вернула ровно столько, сколько получила. Я никогда не была так откровенна в спальне. Мне нравится, каким порочным может быть Найт. По моему телу пробегают мурашки, когда я смотрю ему в глаза.
— Я уверена, что собаки скучали по нам, — я прищуриваюсь. — Это то, что я имела в виду. Мне жаль, что мы не навестили их вчера. — «Навестить» — это то слово, которое я искала.
— Я знаю, что ты имела в виду. Важно уделять время и себе. Я сам мог бы остаться в постели ещё на один день, — он подмигивает мне.
Мы подходим к клетке. Мои плечи опускаются, когда я вижу полную миску еды.
Найт гладит меня по спине.
— Возможно, персонал снова наполнил её, — я слышу, что он сомневается.
— Я так не думаю, — я чувствую острую боль. Она выглядит такой жалкой, забившейся в угол. Моё сердце сочувствует ей. Хотела бы я что-нибудь сделать. — Я думала, у неё наметился прогресс.
— Время ещё есть. Вот как это иногда работает: три шага вперёд и два шага назад.
— Думаю, да. — Я на мгновение опускаю взгляд в пол, прежде чем снова посмотреть на бедную овчарку. Мы стоим в тишине несколько минут. Пришло время поговорить о том, что произошло. Я больше не могу это игнорировать. У меня было время всё обдумать. Я всё ещё в нерешительности. — Я не уверена, что делать с Роджером. Должна ли я оставить это? Должна ли я…
Всё его тело напрягается. Он, кажется, становится на несколько дюймов выше.
— Ни за что на свете, — рычит Найт, поворачиваясь ко мне лицом.
Собака скулит и съёживается. Она реагирует на агрессию Найта. Он смотрит на бедное животное, его глаза затуманиваются.
— Ты не можешь просто оставить это, — продолжает он, на этот раз мягче.
— Я никогда не смогу доказать, что это он был за рулём.
— Ты этого не знаешь.
— Это произошло почти двадцать один месяц назад. Автомобиль был утилизирован. Нет никаких доказательств в поддержку моего заявления. Это прозвучало бы так, будто я пытаюсь провернуть что-то по-быстрому. Я бы выглядела идиоткой.
Я вижу, что его мысли мечутся.
— И всё же, — он качает головой, — позволь мне пойти и поговорить с ним.
— Нет, ни в коем случае! — я уже говорила это раньше, Найт — хороший парень. Удивительный парень. Я бы просто так ни в кого не влюбилась. Однако, в нём есть тьма. Я думаю, что Найт может быть очень опасен не для того человека в правильной ситуации. Я не собираюсь ставить его в такое положение.
— Перестань пытаться защитить этого мудака, — он говорит это со злобой, и овчарка снова жалобно скулит.
— Мне насрать на моего бывшего. Я защищаю не Роджера, а тебя. Я слишком сильно забочусь о тебе, чтобы ставить тебя в такое положение.
Он обнимает меня и притягивает к себе:
— Это несправедливо. Мне ненавистна мысль о том, чтобы отказаться от этого. У тебя должна быть возможность очистить своё имя. Он должен заплатить за то, что сделал.
— Я также не хочу тратить то немногое время, которое у меня есть, на это. Для меня это не важно. Я знаю правду… Ты знаешь правду.
— Тем не менее, это важно.
— Не для меня.
Приоритеты меняются, когда ты умираешь. Хоть я сильна и здорова, я умираю. Я бы хотела, чтобы всё было по-другому. Но нет. Я должна помнить об этом! Через пару недель со мной произойдёт несчастный случай. Вот как это работает.
— Я тоже много думал об этом аспекте.
— Мы не собирались говорить об этом, — я качаю головой.
— Почему твоё имя было в списке моего отца? Силы, которые решают такие вещи, должны были знать, что ты невиновна. Я был прав насчёт Аида, этот ублюдок лгал всё это время. Ты часто говорила, каким плохим человеком ты была, но…Я не могу этого понять, Шеннон.
— Я была избалованным ребёнком и снобом, — вздыхаю я, — но, вероятно, я не заслуживала ада. Нет, если бы я не была за рулём. Это всё меняет.
— Точно! Аид лгал всё это время. Ты никогда не была предназначена для ада. Он всё это время что-то планировал.
— Все кончено, — я обнимаю его, вдыхая его запах. — Я никогда не встречалась с ним, но давай посмотрим правде в глаза, твой отец — дьявол… Конечно, он мудак. Он корыстен и определённо не принимает близко к сердцу твои интересы. Ты совсем на него не похож, — я обхватываю ладонью сильную челюсть Найта. — Поверь мне, я говорю тебе это, потому что это правда, — я хотела бы сказать ему, что чувствую к нему, но не могу. Он ясно дал понять, что он думает по этому поводу. — Я знаю, ты ждёшь от него признания. Я думаю, мы так устроены… но не делай этого. Вычеркнуть родителей из моей жизни было лучшим решением, которое я когда-либо принимала. Увидеть их снова было бы просто для завершения, а не для возобновления каких-либо отношений. То, что у меня было с ними, было токсичным. Я вижу это ещё больше теперь, когда дистанцировалась.