Дракон не спит никогда
Женщина и ее спутники стали прозрачными, обратив свое внимание внутрь. И женщина была решительно настроена возразить.
– Это ценный кадр, – ответил ей живой Военачальник. Он сошел с трона. – И я не буду терять его ради старой грызни.
По сидевшим справа и слева фигурам прошла рябь. Это Обожествленные, понял Панцирь. Идущий к нему человек был здесь единственным живущим. Здесь тоже до этого дошло? И мертвые правят «Джеминой-7», а живые повинуются в надежде быть сопричисленными к лику бессмертных?
Женщина плюнула в сторону живого Военачальника. Плевок немедленно исчез. У их чернокнижия тоже есть пределы.
«Они – призраки, – сказал он себе. – Но призраки с волей к убийству. Призраки, что могут переделать по своему подобию всю вселенную».
Янтарная душа застонала.
Псионический удар заставил Панциря покачнуться. Военачальник остановился. У него отвалилась челюсть. Кожа еще больше побледнела, глаза выпучились, и руки задрожали. Но он взял себя в руки. И пошел вперед.
Панцирь оглянулся. Миднайт распростерлась поверх Янтарной Души, раскинув крылья. Отлично. Не всегда у нее разум пуст. Она отвлечет на себя внимание от Янтарной Души.
Военачальник остановился на расстоянии прыжка:
– Так это ты тот самый Кез Маэфель из легенды об Ужасе Лучезарном?
– Был когда-то давно, Военачальник. Сейчас я Панцирь – старый негуманоидный инопланетник, загнанный в щель законами Канона.
– Долго живут кваи.
– Мудрецы и воины, Военачальник. У остальных гифу жизнь куда короче.
– Верно. Ваши генетики хотели, чтобы люди этих каст жили, пока их кто-нибудь не убьет.
«Каста» не была точным синонимом слова «гифу». Но зачем поправлять этого человека? Беда не в этом.
– Такова была надежда.
– А ты родился на свет от скрещивания, которое должно было слить две касты в одну.
– Слишком поздно пришла эта идея.
– Я студентом изучал твою тактику битвы в открытом космосе. Ужас Лучезарный действовал куда лучше, чем позволяли его силы.
Панцирь пожал плечами:
– Это ему мало помогло.
– Никому ничего никогда не помогает. Но они никогда не перестают пытаться.
– Чего ты хочешь? Никто из нас не нарушил законов Канона или «Джемины-7».
– Обожествленные были заинтересованы. Ты когда-то их одурачил. Теперь заинтересован я. Вы отказались принять участие в восстании. Почему?
– Чтобы помешать бессмысленной бойне. Конкорд – сборище идиотов. Они были глухи к воплям идиотов четырех тысячелетий, что были до них и утащили за собой без счета невинных. А люди Высшего Города были такими же идиотами, как их предки. Вот они и мертвы. Мертвы идиоты из Конкорда. А невинные все еще умирают. Ни за что.
Военачальник ответил лишь задумчивым взглядом. Панцирь снова оглянулся на Янтарную Душу. От нее исходила эманация, бившая его по нервам. – На Военачальника это не действовало.
– Что с ней? Ей нужна медицинская помощь?
– Ее надо убрать с «Джемины-7». Она псионически чувствительна. Нутро Стража набито душами, все они активны электромагнитно, некоторые – псионически. Она борется ради сохранения своей личности. – В чем дело на самом деле – Панцирь понятия не имел. Но это звучало убедительно. – Если ее не удалить, мы ее потеряем.
Военачальника это не озаботило. Он начал было какой-то вопрос.
– Я говорил достаточно. Я тебе ничего не должен. Ты приволок этих людей сюда силой, вопреки праву, справедливости и закону. Я не буду содействовать твоим преступлениям.
Военачальник рассмеялся:
– Ты меня позабавил. Закон здесь – я. Правом и справедливостью будет то, что я таковым назову.
И он снова стал задавать вопрос. Панцирь отвернулся.
– Путь страуса? Это верный путь к смерти, Кез Маэфель.
– Смерть неизбежна.
– Внимание.
Панцирь обернулся и увидел зеленоватое мерцание за плечом Военачальника. Оно жужжало, как крылья насекомого.
– «Миротворец-один», остановить все медицинские и восстановительные работы до следующих распоряжений. – Насекомое зажужжало сильнее. – Вопрос рассматривается.
Власть. Власть в чистейшем виде.
– Ты в самом деле так поступишь?
– Мне все равно. На спасательные работы уходит время, которое лучше потратить на выслеживание пути заразы бунта.
– Отправь остальных, и я буду сотрудничать.
Мерцание загудело снова. Военачальник поднял бровь:
– Персональная защита, включение. – Мерцание окутало его с головы до ног. Он прошел вперед, растолкал Неприкосновенных и поднял Миднайт с Янтарной Души. – Вот эта останется. И эта крылатая. Остальных – обратно на Мерод Скене.
На лучшее Панцирь не мог рассчитывать. Военачальник приказал вывести Неприкосновенных и возобновить спасательные работы. Он сел в кресло.
– Подойди сюда, Кез Маэфель. Садись.
Панцирь сел, всем телом ощущая испытующее внимание нескольких сот Обожествленных.
– Кто это создание?
– Янтарная Душа? Не знаю. Никто не знает. Думаю, она не знает и сама.
– Как она стала Неприкосновенной?
– Потому что она чертовски опасна.
– Псионически?
– Да.
– Создание ее вида было на тревеллере, который привез крекелена на П. Джексонику. Оно называет себя Искателем Потерянных Детей. Тебе это что-нибудь говорит?
– Нет.
Панцирь глядел, как охрана Стража выводит Неприкосновенных. Миднайт смотрела на него отчаянным взглядом, крылья ее повисли, грустные и обесцвеченные. У нее был виноватый вид.
Янтарная Душа кричала.
22
Капитан-лейтенант Хагет быстро расхаживал из угла в угол. Джо раздражало хлопанье его подметок. Хотелось ему сказать, чтобы сел и прекратил суетиться.
– Сержант.
– Да, сэр?
– Есть предложения, чем заполнить ничем не занятое время? Никогда раньше мне не было нечего делать.
«А ты бы мемуары писал. Глядишь, на десять минут и хватило бы».
Джо пожала плечами:
– В военном экипаже нас на долгое ожидание замораживают. При коротких – спим, тренируемся, играем. Трахаемся от души… сэр, – добавила она, прикусив губу, чтобы не выдать улыбку. Его реакция была точно такая, как ожидалось. В военном экипаже о таком офицере много чего могли бы сказать.
– Почему вас выбрали для этого задания?
– Высунулась и попалась на глаза.
– А вы не хотели бы быть замеченной?
– Это то же самое, что вызываться добровольцем. – Где вообще жил этот тип? Ну и народ в операционном экипаже! Бедняги недолговечные. Этот, пожалуй, даже не помнит Кола Мармигуса живым. – У нас не принято лезть в добровольцы. Сколько вам лет, сэр?
Вопрос застал его врасплох. Как будто был чересчур личным. Что ж, может быть. В операционном экипаже свои обычаи.
– Тридцать девять.
– У вас хорошая карьера, сэр. Уже капитан-лейтенант.
– Похоже на то. А вам сколько лет?
– Меня выбрали четыре тысячи лет назад. – Она усмехнулась в ответ на его реакцию. – Физически – двадцать шесть. Только меня убили во время Энхерренраата. И я не знаю, сколько мне тогда было или сколько воспоминаний пропало при оживлении.
У него был этот его забавный вид. Будто он говорит с привидением. Они никто и по-настоящему не понимают. А с Обожествленными дело имеют за милую душу, хотя Обожествленные – всего лишь электронные шепоты. Чудной народ.
В дверь легонько постучали. Хагет исчез. Джо открыла дверь:
– Входите, шкипер Тиммербах.
– Мне нужно видеть капитан-лейтенанта.
Хагет появился:
– Слушаю вас?
– Вы не могли бы прибыть на ходовой мостик, сэр?
– В чем дело?
– Сущность, сэр.
Страх Тиммербаха был почти осязаем.
– Вы хотите, чтобы я удостоверился, что это не мелкая пакость, сделанная по случаю моего присутствия, шкипер?
– Я бы сказал, что можно и так сформулировать, сэр.
– Хорошо. Сержант, вы к нам не присоединитесь?
– Есть, сэр!
Джо была более возбуждена, чем смущена, и сама удивлялась, что не боится.
Ей никогда не приходилось бывать в командном центре ни одного корабля. А Сущность – это было нечто такое, что она воспринимала лишь разумом. Стражи такого не боялись. Она от них убегала.