Лишняя в его доме (СИ)

Предупреждаю взглядом, чтобы замолчал.
— Когда у меня начнется учеба, нам нужна будет няня, но в свободное время я могу сама заботиться об Аяне, — категоричным твердым тоном. Если заботу о ней я полностью доверю няне, то няню она и будет любить. — Теперь Аяна живет с нами, я не хочу, чтобы она чувствовала себя лишней в этом доме. Возможно, я никогда не стану ей мамой, но я могу стать старшей подругой, которая будет заботиться о ней и защищать.
— Ты намного лучше ее родной мамы… — обнимает нас, целует по очереди в макушки. — Что-то я в этой жизни все-таки сделал хорошего или должен буду сделать, раз Аллах вознаградил меня такой женой, — отшучиваться не получается, Гасанов предельно серьезен. В носу защипало от его слов.
Малышка засыпает у меня на руках. Аккуратно, чтобы не разбудить, укладываю ее в кроватку.
— О чем задумался? — подхожу к Эльдару, который стоит у окна, смотрит на заснеженный пейзаж.
— О покупке соседнего участка, — удивляюсь его серьезному задумчивому тону. — Летом Софья Григорьевна и Антонина переедут к нам. Когда-нибудь у нас появятся дети. Этот дом станет мал для всех нас.
Я согласна с Эльдаром. Несмотря на то, что я безумно счастлива приезду сестры и бабушки, рада видеть с нами бабушку Атану, я ощущаю, как нас много. Иногда не хватает тишины, нет возможности уединиться днем и побыть только вдвоем.
— У тебя еще не закончились эти дни? — спрашивает Эльдар, притягивая к себе. Накрывает мой рот поцелуем.
— Закончились, — между поцелуями. Стук в дверь, она тут же распахивается, мы даже отскочить друг от друга не успеваем.
— Я стучалась, — произносит застукавшая нас Тоня. Она не виновата, в детскую обычно все входят без стука. Бабушка Атана и вовсе предпочитает спать на диване, но зато рядом с правнучкой, хотя в нашем доме у нее есть своя комната.
— Тише, — шиплю, указывая на кроватку.
— Извините. Меня послали узнать, как Аяна? — тихо-тихо.
— Спит, — отвечает ей Эльдар.
— Я могу ночью за ней присмотреть, — предлагает сестра.
— Отдыхай, у тебя каникулы, мы сами присмотрим, — на такое рвение нельзя реагировать без улыбки.
— Я тогда к себе, снимать блог, пока мой канал не стал терять подписчиков, — шепотом произносит Тоня, отступая назад, закрывает дверь.
— Идем спать? — спрашивает Эльдар.
— Не рано?..
— Для того, что я задумал, самое время…
 Глава 79 
Диана
— Твои гости сейчас должны приехать, — поправив примятый подол юбки, произнесла Фарида, поднимаясь с дивана. — А я поеду проведать Айдиля, — на ее губах за долгое время появилась улыбка. Приятно наблюдать, что она оживает. Пока Айдиль был в реанимации, она ничего не ела, переживала, как следствие — сильно похудела, посерела, осунулась. Как только Айдиля перевели в палату, Фарида, убедившись, что жизни ее единственного сына ничего не угрожает, сама ожила.
Проводив Фариду, я возвратилась в гостиную. На журнальном столике Светлана разложила тарелки с нехитрыми закусками: тарталетки, канапе, брускетты… На каминной полке в ведерке со льдом остывало шампанское, там же стояла тарелка со сладостями, в вазе лежали фрукты, в основном — мандарины. Да, скоро приедут мои подруги…
Как только мы проводили в аэропорт Тоню и бабушку, я позвонила Вике, пригласила их в гости. Откладывать разговор с девочками больше не стоило, через два дня я вернусь в университет.
Бывшая подруга без энтузиазма приняла мое предложение.
— Я поговорю с девочками, но не уверена, что они согласятся, — тянет наигранно-равнодушным тоном. — Диана, не обижайся, мы с тобой искренне общались, а ты нас обманывала, — звучит с претензией.
— Я не могла вам всего рассказать, на это были причины. Я пойму, если вы не хотите со мной больше общаться, — выдержанным тоном. Неприятно, но я это как-нибудь переживу. Теперь я знаю, чего ожидать, когда вернусь. Собираюсь положить трубку, но Вика опережает.
 
— Диана, я не говорила, что мы не хотим с тобой больше общаться, просто ты больше не лги нам, — между нами десятки километров, я ее год не видела, но в этот момент увидела перед глазами ее любопытное выражение лица. — Я с девочками поговорю, перезвоню и скажу, когда мы сможем к тебе приехать...
Мы договорились, что они приедут сегодня днем. Эльдар, чтобы не мешать нам с девочками, с утра уехал в офис, а бабушку Атану и Аяну отвез в особняк. Малика всю неделю звонила, плакала в трубку, просила привезти к ней внучку. Эльдар был непреклонен, о чем-то долго и жестко говорил с матерью, но вчера она и Арам без предупреждения приехали нас навестить.
Эльдар не хотел видеть отца, он был зол, что тот явился без предупреждения. Арам собирался извиниться, о чем и заявил с порога. Эльдар долго молчал, глядя отцу в глаза, я подозревала, что он не станет с ним разговаривать, но все-таки у него хватило мудрости выслушать родителя. Мужчины скрылись в кабинете, их не было больше часа. Не знаю, о чем был их разговор, но, когда они присоседились к нам, Эльдар не выглядел таким напряженным, каким был при встрече. До полного прощения и потепления в их отношениях далеко, возможно, этого никогда не случится…
Малика вела себя сдержанно, говорила мало, не улыбалась никому, кроме внучки, весь вечер она не спускала с рук Аяну, но малышка все равно убегала ко мне, забиралась на колени и обнимала.
После ужина, когда я уносила грязную посуду на кухню, Малика вызвалась мне помочь. Эльдар напрягся в своем кресле, сурово свел брови.
— Все будет хорошо, — мягко произнесла она сыну.
Я понимала, что свекровь хочет поговорить, но Малика удивила. Моя гордая и властная свекровь решила склонить голову, помириться со мной, пусть и ради внучки.
— Прости, Диана, — произнесла она, когда на кухне мы остались одни. — Я виновата перед тобой, — опуская тарелки в раковину. — Я с предубеждением отнеслась к тебе. Последние дни я много времени об этом думала. Я ненавидела твоего деда за то, что он убил моего деверя, — отводя взгляд.
Всего на миг, но я увидела в ее глазах боль. Так человек страдает, когда кого-то искренне любит. Не стоит, наверное, придавать значение этому факту, но он отложился в моей голове. Сколько таких историй, когда девушка любит одного, а замуж ее выдают за другого…
— Твой дед вор и убийца, — поспешила она перевести тему. — Карим обокрал нас, но при этом имел наглость управлять судьбой моего сына, ставить нам невыполнимые условия, — поджав губы, выговаривала обиженная женщина. — Я не хотела тебя принимать, не хотела видеть, что ты достойная девушка, способная сделать счастливым моего сына. Я злилась, что мои свекры полюбили тебя, ревновала своих сыновей, теперь я ревную к тебе мою внучку, — грустно улыбается она. — Я вела себя отвратительно, — становясь возле раковины, закатывает рукава и принимается мыть посуду.
— Не надо, я сама вымою, — пытаюсь ее остановить.
— Мне хочется, давно этого не делала, — уголки ее губ дернулись вверх. — Знаешь, Диана, я забыла, что когда-то была такой же юной девушкой, которую, не спросив, выдали замуж за нелюбимого, — задумчиво, с нотками грусти. — С годами я стала черствой и злой, по сути, я просто несчастная одинокая женщина. Дети давно выросли, у мужа… ты и сама все понимаешь, — грустно было слышать ее откровения. Малика знает о похождениях своего мужа, представляю, как это больно. — Смыслом жизни для меня стала Аяна. Мне не нравилась ее мать, Алина не подходила моему сыну, но я обязана была ее принять, чтобы не пострадала карьера мужа. Я так боялась потерять уважение, которого наша семья добилась в обществе… — продолжая натирать тарелки, мотает головой. — Потом она забеременела, я была счастлива, что скоро стану бабушкой, смогу отдать малышу всю нерастраченную любовь. Я закрывала глаза на ее поведение… При этом я строго относилась к тебе, — передает мне чистую тарелку, которую я протираю кухонным полотенцем. — Ты правильно сделала, когда сбросила мой звонок. Я такого тебе наговорила… — перестает натирать тарелку, виновато смотрит на меня. — Я никогда не стану настраивать Аяну против тебя, Диана. Она заслуженно тянется к тебе. Ты очень хорошая девушка, — никогда не думала, что услышу похвалу из уст свекрови. — Аяне лучше будет с вами, а я постараюсь не забывать, что я всего лишь бабушка, которая может ее навещать, ждать в гости… и баловать, — примирительным тоном. — Потом у меня появятся еще внуки, — изрекает она, забирая у меня полотенце. Вытирает руки. — Мне будет чем заняться до глубокой старости, — примирительным тоном заканчивает она...