Тотем (СИ)

Князь медведей заговорил первым. Кайру и Сэта он посадил по бокам от себя, зная, что будет говорить от их лица.
— Братья и сёстры, — голос медведя эхом разносился по залу, — многие годы мы смотрели, как князь Вар разоряет наши земли. Как убивает наших родных и близких. Мы жертвовали своими воинами, защищая свои земли от зла, и не заметили, как сами начали потворствовать злу.
Эти слова всколыхнули князей. Обвинения им не понравились, но они терпеливо ждали и молчали из уважения к князю, давая ему слово.
— Пришло время забыть о старых обидах и помочь друг другу защитить наш народ от зла. Воля Зверя привела нас всех сюда, в один дом, чтобы вновь напомнить, что мы дети единого бога, — он поднял руку, указывая раскрытой ладонью на потолок. Только сейчас, подняв голову, Кайра заметила, что он расписан. У каждого тотема была своё место в вихре созвездий, но все они объединялись вокруг луны и солнца.
Рука князя медведей опустилась, показывая на стол, за которым они сидела.
Присмотревшись, Кайра заметила, что стол покрывает не простой узор из сплетения нитей, а реки. Они то сходились вместе, огибая клочки земли, то вновь уходили далеко за горы. Ей потребовалось немного времени, чтобы понять, что это не просто пейзаж, а карта. Карта земель. Княжества. Не было ни центра у этих земель. Ни княжества, которое бы возвышалось над остальными. Но некоторые кресла в зале совета пустовали. Одно из них принадлежало Полозу. Кайра удивилась, что даже такого энайда князь медведей ждал за круглым столом в надежде на помощь. Она бы не хотела столкнуться с Витаром даже спустя столько лет. От неприятных воспоминаний о плене в княжестве Полоза у лисы заныл старый шрам на пояснице и рука так и тянулась к нему проверить: правда ли он пылает так же сильно, как ей кажется.
Второй кресло, как поняла Кайра, принадлежало Волку. В изголовье каждого кресла мастер вырезал изображение того зверя, что покровительствовал князю.
— Взгляните на наш мир, — продолжил князь Хэвард. — Земли, которыми мы владеем. Они принадлежат Зверю. Богу, что даровал нам жизнь и наградил нас силой. Мы забыли, что следуем единому пути. Тропой Зверя. Забыли, что Зверь учил нас миру. Учил быть едиными… Мы враждуем столько лет, забыв, что уже давно свернули с верного пути.
— Между нашими княжествами мир, — напомнила выдра, качнув головой, и посмотрела на князя росомах с холодом в тёмно-синих глазах. — Однако… некоторые из нас решили, будто обладают силой, дарованной им самим Зверем, чтобы обрушить небосвод на голова всех несогласных, что не желают принимать единого правителя… Как можем мы объединиться с тем, кто жёг дома Лисбора, убивал жителей леса и пленил его наследников?
— Князь росомах вернёт Лисбор его законному наследнику, — Кайра улыбнулась, смотря на выдру. Она знала, что кто-то из князей попытается использовать поступок Сэта против необходимости объединиться.
— Вот как? — выдра не скрывала в голосе сомнение, и перевела взгляд с Кайры на Сэта. — Однако ваш брак в глазах Зверя незаконный… Ты взял девушку силой, вопреки её воле.
Обвинение княгини Лэнты были серьёзными, и Кайра боялась, что одно неосторожное слово спровоцирует Сэта.
— Кайра свободна.
Сэт впервые заговорил с тех пор, как вошёл в комнату совета. Выдра поджала губы, смотря на него, и Кайра засомневалась: княгиня ищет возможность избежать участия в войне или же действительно настолько презирает Сэта за его поступок?
— Лэнта, — Кайра обратилась к княгине по имени, и заметила, как та сразу повернула к ней голову. — Мы забыли прошлые обиды ради благополучия нашего народа, и надеемся, что вы тоже о них позабудете.
— Я не желаю, чтобы войска Стронгхолда пришли к вратам моего княжества, пользуясь нашей слабость после свержения Вара, — она повела плечом, спокойно говоря о предательстве и вероломстве князя росомах, словно он не сидел с ней за общим столом.
— Князь Стронгхолда помогал нам, когда Волки пришли на наши земли, — вмешался Заяц. — Наша Матерь погибла в тот день, но ни я, ни наш народ не забыли, что росомахи сделали для нас. Они защитили нас от врага, когда могли бросить ему на съедение.
 
— Мой народ уже достаточно пострадал от волков, — заговорил Лось, подняв взгляд на князей и княгинь. — Наши лекари помогают лечить раненных… Но их не станет меньше, пока мы не объединимся.
— Великий Медведь прав, — присоединился к ним Орёл. — Мой народ поможет вам. Мы исполним то, что нам предначертано Зверем.
— Барсуки тоже вам помогут, — бодро заявила княгиня Весла.
Выдра плотно сжала губы. Её народ славился отличными мореходами и самыми быстрыми кораблями. Она и сама, по слухам, была бравой морской львицей, прозванной так среди мореходов за свой характер. Но сейчас Кайра не видела той воинственной женщины, о которой так много слышала разных легенд. Чего она опасается?
— Хорошо, — неохотно согласилась княгиня Лэнта. — Я выделю вам корабли. И своих лучших воинов. Но при одном условии.
Никто не ждал, что за мир придётся платить тем, кто будет биться за него бок о бок. Но голос каждого из них был важен. Численные перевел всё ещё оставался на стороне князя Вара. Все они — желающие мира — измотаны многолетней войной, которой не видно конца.
— Князь Стронгхолда заплатит за всю кровь, что пролил.
Кайра не ожидала, что княгиня попросит голову Сэта. Не ждала, что кто-то из них настолько пожелает смерти князя, что согласится дать в обмен на неё войско.
— Это не по нашим заветам, Лэнта, — мягко заговорил медведь, поражённый таким условием, но выдра и бровью не повела. Она озвучила свои условия.
Сэт встал из-за стола, приковывая к себе взгляды.
— Если такова цена спасения моего народа, то моя голова — ваша, госпожа Лэнта.
Он достал нож так быстро, что никто из князей не успел защититься от возможной угрозы. Лезвие скользнуло по его ладони, и кровь медленно закапала из сжатого кулака Сэта.
— Я даю вам слово Крови.
Алые капли одна за другой падали на земли Стронгхолда.
***
Медведи никогда не совершали жертвоприношения. Великая Мать-Медведица не любила пустого кровопролития. Она принимала скромные дары своих детей, наделяла их силой и благословляла их не победой в грядущем бою с Волками, а своими материнскими объятиями, что были крепче любого щита.
Костры разожгли не на главной площади, как это делалось во многих княжествах, а перед дворцом князя медведей. Жители княжества сходились к нему, объединяясь в это непростое и тревожное для них время. Хэвард обратился к ним, призывая каждого медведя попросить защиты у Великой Матери и поверить в силу Зверя. Он извинился перед ними, что позволил их народу страдать от набегов Волков, и не давал громких обещаний победы. Не говорил, что их будущая жертва необходима и что не все из медведей вернутся домой. Он просил прощения у Матери, что допустил это кровопролитие и просил уберечь от него их детей.
Кайра в очередной раз поразилась открытости князя медведей.
Медведи готовились к ритуалу загодя, с наступлением сумерек, возводя будущие места для костров, и лишь когда на небе загорелась первая звезда, прозвучал молитвенный напев. Шаманка — низкая женщина, что казалась тучнее из-за количества одежды на ней, зажгла семь костров, идя по кругу, повторяя лучи солнца, распалённого во дворе дворца. Последним она зажгла тот огонь, что был в центре — он был больше других и выше поднимался к ночному небу. Оно было чистым. Ни единого облачка. Ни одной тучи. Глубокое бескрайнее небо, какое не встретишь нигде. Кайра поразилась; ей казалось, что она никогда не видела ничего прекраснее. На небе горели звёзды. Их было так много, что, казалось, само небо приблизилось к ним, отвечая на призыв. Облик небесной медведицы взирал на них с вышины. Млечный путь — дорога света — плавным росчерком кисти художника украсил небо. Это считалось добрым знаком.
Молитвенный напев шаманки звучал всё громче — его, один за другим, подхватывали медведи. Пел сам князь, обращаясь к Медведице, и ему вторили его сыновья. Каждый из них. Пела вместе с ними и Лаогера, встав вровень с братьями. Хор голосов медведей сливался воедино, и Кайра впервые не чувствовала себя чужой в окружении незнакомцев, в чужом княжестве. Она чувствовала как что-то внутри неё отзывается на молитву. Как внутри неё появляется тепло — оно крепло в её груди и расходилось по телу, даря странную лёгкость. Разгоняло тревожные мысли и дарило давно утраченный покой.