Неистовый маркиз
Как бы ответом на этот вопрос стал скрип входной двери. Услышав его, Джулиана вздохнула с облегчением. Она имела то преимущество перед Тарлтоном, что с нетерпением ждала этого момента. Прежде чем сэр Генри успел понять, что происходит, она забежала за стол и громко прокричала:
— Кейн, осторожнее, здесь Тарлтон!
В следующее мгновение сэр Генри выхватил из кармана сверкнувший в свете лампы нож и развернулся в сторону неожиданного для него визитера.
Джулиана видела иллюстрации, на которых мужчины дерутся кинжалами. Она вспомнила гравюру с изображением Макбета, который пытался схватить занесенный над его головой кинжал. Но сейчас это была суровая реальность. Тарлтон держал в руке огромный нож. Джулиана на миг представила, как острие этого ножа погружается ей в живот и вспарывает его до самой груди.
«Наверное, именно так, — подумала она, — и умер Джозеф». Но не отправляет ли она на подобную смерть и Кейна?
Еще до отчаянного крика Джулианы Кейн понял: что-то случилось. Ведь дверь оказалась незапертой… Проклятие! Он не должен был оставлять ее одну!
Маркиз быстро оценил ситуацию. Конечно же, Тарлтон постарается убить их обоих — у него просто не будет иного выхода. И его, Кейна, он попытается убить первым. Расправиться с Джулианой будет вовсе не сложно.
Кейн подумал и об оружии — вытащил из сумки с едой бутылку с вином и, взяв ее за горлышко, шагнул в комнату. Он был уверен в своей способности отразить любое нападение — даже нападение с огнестрельным оружием. Если Тарлтон остался верен своей привычке, он воспользуется ножом, а ему, Кейну приходилось драться и с более серьезными противниками. Оставалось лишь надеяться на то, что Джулиана проявит здравый смысл и отойдет в сторону.
Освещение было тусклым, но даже в полумраке он заметил блеск стали в руке противника. Точно рассчитанным движением Кейн стукнул бутылкой об угол шкафа.
Даже в тот момент, когда все его внимание было сосредоточено на предстоящем поединке, он услышал, как Джулиана вскрикнула: «Ой, мои книги!» Она боялась, что на них останутся красные винные пятна.
Оружие из бутылки получилось отменное. Оно было не столь хорошим, как нож, но благодаря неровным острым краям Кейн мог парировать атаки противника. К тому же он знал несколько приемов, которым обучился в темных переулках Лондона. Однако недооценивать противника было бы непростительной ошибкой. На Ямайке, как известно, не меньше своих темных переулков…
Кейн принял боевую стойку, расставив ноги и слегка согнув колени. В противоположном конце прохода Тарлтон принял аналогичную позу. Оба выжидали, оценивая разделявшее их расстояние.
У Тарлтона было преимущество в виде лучшего оружия, однако свет лампы благоприятствовал маркизу. Стоявшая на столе лампа освещала Тарлтона, в то время как Кейн находился почти полностью в тени. Тарлтон не мог видеть его движений.
Затем в поле зрения появилась Джулиана со стулом в руках. Похоже, она намеревалась опустить его на голову Тарлтона. Но в этот момент Тарлтон шагнул вперед, уходя из освещенной полосы, и тем самым он избежал удара.
— Джулиана, назад! — крикнул Кейн. — Предоставь все мне! — Он больше не мог уделять ей внимание, ибо Тарлтон решительно двинулся вперед.
Однако Кейн уклонился от удара и тут же направил обломок бутылки в лицо противника. Тот парировал его выпад довольно легко, и схватка приняла затяжной характер; оба стали кружить по комнате, выискивая возможные слабости в обороне противника.
Вскоре Кейн понял: одной лишь бутылки недостаточно, чтобы нанести решающий удар. Значит, следовало обезоружить противника. Он попытался опрокинуть Тарлтона на пол ударами ног. Наконец ему это удалось сделать, но он и сам потерял равновесие, так что один из ударов ножа достиг цели — нож задел его правую руку.
«Первая кровь в пользу Тарлтона», — подумал он, увидев красное пятно на рукаве.
Однако Тарлтон дышал очень тяжело, и движения его были уже не столь быстрыми, как в начале схватки. Очевидно, удар ногой в колено серьезно ему повредил. Что же касается Кейна, то он почти не почувствовал раны в пылу боя и нанес еще один мощный удар ногой. Тарлтон продолжал свои наскоки и достаточно успешно защищался, но Кейн чувствовал, что противник слабеет.
В какой-то момент, изловчившись, Кейн нанес противнику очередной удар ногой, а затем еще и еще… Выпады Тарлтона сделались какими-то неверными и совсем уж неточными. А Кейн теперь выжидал подходящий момент, чтобы стремительно броситься вперед и выбить нож из руки противника.
Внезапно он заметил за спиной Тарлтона какое-то движение. Очевидно, Джулиана решила что-то предпринять. Ох, упаси его Бог от женщин, которые считают, что должны ввязываться в мужскую драку!..
Но противник тоже заметил Джулиану — Кейн прочитал это в его взгляде. Когда же Тарлтон попятился, подбираясь к Джулиане, Кейн понял, что должен как можно быстрее перехватить негодяя, иначе тот мог нанести Джулиане удар ножом.
Кейн притворился, что его беспокоит ранение, сделал вид, что совершенно забыл о своей защите. Обман удался, и Тарлтон бросился вперед, выставив перед собой нож. Кейн уже приготовился встретить противника надлежащим образом, но тут произошло то, чего никто из этих двоих не ожидал. На голову Тарлтона обрушилась лавина книг.
К счастью, Кейн успел отскочить в сторону, когда книжный шкаф рухнул на пол, загородив весь проход и придавив Генри Тарлтона.
— Проклятие! — заорал Кейн. — Джулиана, я же сказал тебе, чтобы ты предоставила это мне!
Стоя в другом конце прохода и тяжело дыша, она пробормотала:
— У него нож… Тебе была нужна помощь.
— Я чувствовал себя прекрасно. У меня в руке — бутылка!
Она возвела глаза к потолку.
— О Боже, Кейн, не напоминай мне о бутылке. Ты залил вином всю историческую секцию. А нож выглядел очень опасным…
— Больше никогда, никогда, никогда не ввязывайся в драку! — Кейн все кричал и кричал, опьяненный сознанием того, что все завершилось и что Джулиана цела и невредима. Она сейчас казалась такой маленькой и хрупкой… И у него кровь стыла в жилах при мысли о том, что он мог не вернуться вовремя, чтобы защитить ее от Тарлтона. Более того, он вообще мог здесь не оказаться, и тогда… Об этом даже подумать было страшно.
Джулиана же, подбоченившись, заявила:
— Не надо смотреть на меня так, словно я хотела ввязываться в вашу баталию. Очень надеюсь, что мне больше никогда не придется делать это снова. Надеюсь, что больше никогда в жизни не увижу такого и даже не услышу о подобном. Я не хочу теперь даже видеть нож! Даже резать им еду! — Голос ее прервался, и лицо исказилось, словно она собиралась разрыдаться.
Даже не утруждая себя мыслью о Тарлтоне, Кейн мгновенно перепрыгнул через упавший шкаф и заключил ее в объятия.
— Дорогая, никогда, никогда, никогда больше я не оставлю тебя одну. Я очень сожалею. Я не должен был уходить. Должен был остаться здесь, чтобы защитить тебя.
Джулиана всхлипнула и проговорила:
— Но ты же пришел… — Она смотрела на него своими огромными зелеными глазами, полными слез. — Ты же пришел, когда я нуждалась в тебе. Ах, он собирался меня убить…
Голос ее дрожал, и Кейн понимал: она вот-вот разрыдается. Он еще крепче прижат Джулиану к груди и стал целовать, нашептывая ей на ухо:
— Все хорошо, любовь моя. Ты в безопасности. Я очень сожалею о случившемся.
Вскоре она начала успокаиваться, и Кейн с облегчением вздохнул. Он думал о том, что всегда будет любить эту женщину и никогда больше не покинет ее. Но в какой-то момент он вдруг сообразил, что в доме царит странная тишина. Причем Тарлтон не издал ни звука после своего падения… Что же с ним произошло? Маркиз решил, что надо посмотреть, что случилось с этим человеком.
— Мы все же не одни, дорогая, — проговорил он, с неохотой выпуская Джулиану из объятий.
Шагнув в сторону, Кейн увидел Тарлтона, лежавшего лицом вниз; грудь его находилась под шкафом. Маркиз приложил пальцы к его виску и не почувствовал пульса.