Неистовый маркиз

— Я назову цену сам, — сказал он.
Джулиана была разочарована, но одновременно испытывала облегчение. Уж если Кейн проиграет книгу Тарлтону, то не она будет наносить смертельный удар.
Сэр Генри поднял руку на тысяче пятьдесят, и тут же кто-то заявил тысячу сто. Джулиана повернула голову, чтобы узнать, кто именно. Айверли до этого сделал символическую попытку на сумме семьсот пятьдесят, после чего вышел из игры. Комптон же бездействовал. Через некоторое время сэр Генри назвал тысячу пятьсот пятьдесят, а в следующее мгновение Джулиана заметила Кейна.
Демонстрируя спокойствие и элегантность, он стоял, прислонившись к стене, чуть отставив в сторону ногу. Глаза его были полузакрыты, и сторонний наблюдатель мог бы подумать, что он ужасно устал или же думает о чем-то другом — вовсе не о том, что происходило в зале аукциона. Джулиана уже прекрасно его знала. И знала, что сейчас в его глазах, под опущенными веками, поблескивают веселые искорки. Маркиз Чейз явно забавлялся, получал удовольствие от происходящего.
Однако он пока что не делал попыток поймать взгляд аукциониста и не поднимал руки. Обе его руки были заняты — он держал внушительных размеров табакерку, и даже с расстояния Джулиана могла определить, что она из золота и инкрустирована огромными бриллиантами.
А ставки уже достигли восемнадцати сотен. Затем — восемнадцати с половиной. После этого сэр Генри взял паузу и задумался. Джулиана не знала, каковы его возможности, но предполагала, что он способен позволить себе ставку в две тысячи. Внимание зала распределялось между сэром Генри и его безумным соперником, которого пока что никто не знал.
— Одна тысяча девятьсот фунтов, — объявил аукционист, устремив вопросительный взгляд на сэра Генри.
Тарлтон кивнул.
— Одна тысяча девятьсот пятьдесят!
— Две тысячи фунтов! — тут же раздался крик.
Джулиана заметила, как аукционист бросил взгляд в сторону Кейна. Но тот по-прежнему стоял у стены, держа в руках табакерку. «Он во мне не нуждается», — с горечью подумала Джулиана. Да, судя по всему, маркиз установил систему сигналов с аукционистом и тайком назначал ставки, словно опытный коллекционер.
Тарлтон снова кивнул.
— Две тысячи сто фунтов!
Может ли Кейн пойти дальше?
— Две тысячи двести!
В зале воцарилась гробовая тишина. Джулиана затаила дыхание. Она страстно хотела, чтобы сэр Генри остановился. Баронет же задумался. Казалось, он думал целую вечность. Наконец снова кивнул.
Зал взорвался аплодисментами, поскольку рекорд Роксбурга был побит. И каждая новая ставка приветствовалась гулом одобрения.
Неужели «Часослов» станет собственностью Тарлтона? За двадцать девять сотен? Кейн определенно сейчас остановится. Ведь это гораздо большая сумма, чем та, о которой они когда-то говорили.
Кейн стоял у стены. И он так ни разу и не понюхал табак.
— Три тысячи фунтов! — выкрикнул аукционист в восторге, словно забыл о своей незаинтересованности.
Плечи сэра Генри поникли, и он покачал головой, признавая поражение.
И тут же послышался удар молотка.
— Три тысячи фунтов, в пользу лорда Чейза!
После этого Джулиана уже не видела Кейна, поскольку его окружила толпа, и торжествующие библиофилы едва не вынесли его из зала на руках.
  
Глава 28
 
Кейн сделался героем дня. Он принимал поздравления, его похлопывали по плечу десятки людей, и каждый хотел познакомиться со «знаменитым лондонским коллекционером».
Немало было и таких, кто хотел продать ему книги. Среди предложений оказались серии французских романов XVI века, двести пятьдесят брошюр английских пуритан, а также Новый Завет, напечатанный глаголицей. Один предприимчивый джентльмен зашел настолько далеко, что предложил Кейну руку своей дочери, а другой предложил на выбор трех юных леди, каждая из которых получала щедрое наследство в виде книжной коллекции отца.
Однако Кейна интересовала только одна молодая леди, однако он не мог ее найти, потерял ее в толпе. В конце концов он решил подождать у выхода. Кейн не думал, что ей может угрожать какая-нибудь опасность в зале аукциона, среди такого количества людей, но он не мог подвергать ее риску теперь, после окончания аукциона.
 
Но улица была почти такой же многолюдной, поскольку посетители аукциона толпились неподалеку, поджидая свои экипажи и оживленно обсуждая события этого дня.
— Великолепно проделано, Кейн, — сказал вышедший из зала Себастьян Айверли. — Я думал, что Тарлтона хватит апоплексический удар. Жаль, что этого не случилось. — Коллекционер весело засмеялся.
Тарквин Комптон одобрительно кивнул:
— Я рад, что вы вовремя вернулись за «Часословом». Было очень интересно наблюдать, как сходил с ума зал, пытаясь определить, кто называет ставку. Вы получили все, что хотели получить от дядюшки Хьюго?
— Да, конечно, — ответил Кейн, не сводя глаз с двери. — И я благодарю вас за то, что получил предложение зайти к нему.
— Дядюшка Хьюго — кладезь знаний, когда речь идет о рождениях, свадьбах и смертях. В своей последующей жизни он будет копией «Морнинг пост».
— Вы, случайно, не видели миссис Мертон? — спросил наконец Кейн.
— Она села в наемный экипаж минут пять назад, — ответил Тарквин.
Кейн выругался сквозь зубы.
— Я же сказал вам, чтобы вы не дали ей уйти.
— Я не знал, что вы имели в виду — после окончания аукциона, — пробормотал Комптон.
— Она была с Тарлтоном?
— Не думаю, что Тарлтон очень доволен миссис Мертон, — заметил Себастьян Айверли. — Он не получил и половины тех книг, на которые рассчитывал.
— Вряд ли это ее вина, — заметил Тарквин. — Но по крайней мере он получит свои деньги, если все документы по торгам были оформлены по закону. Или вы думаете…
— Ради Бога, не надо! — перебил Кейн. — Она была с Тарлтоном?
— Уверен, что она была одна. Но в чем, собственно, дело? — Этот вопрос Тарквина был адресован уже спине маркиза, бросившегося к поджидавшей его карете.
— На Сент-Мартинс-лейн, — сказал он, захлопнув дверцу. — Быстро!
Он догнал ее, когда она, расплатившись с возницей, доставала ключ от двери.
— Почему ты не дождалась меня, Джулиана?
Она взглянула на маркиза с удивлением:
— А с какой стати? Я полагала, ты будешь зол на меня за то, что я приняла предложение сэра Генри и играла против тебя.
— Я знаю, почему ты это сделала. Чтобы быть уверенной в том, что я получу «Бургундский часослов».
— Я думала, что у тебя не хватит денег. Я определенно ошибалась.
— Да, моя любовь. Даже после сегодняшнего я нисколько не приблизился к богадельне. Но я тронут твоей заботой. Спасибо тебе!
— Это не только ради тебя, — ответила она с грустной улыбкой. — Сэр Генри мог бы стать отличным клиентом в будущем. Но ты уничтожил его, купив издания Шекспира. И теперь он в страшном гневе на меня.
— Я подумал, ты будешь счастлива. Ведь я купил книги ин-кварто для тебя.
— Благодарю, — кивнула она со вздохом. — Но будет непорядочно с моей стороны принимать такой подарок. Да и цены были слишком высоки для меня, чтобы выкупить их у тебя, даже материнский том «Ромео и Джульетты».
Кейну очень хотелось заключить ее в объятия и сказать: «Не будь такой глупенькой». И еще он хотел сказать ей о том, что она сможет тратить любые деньги на любую книгу, когда они поженятся. Увы, он совершил ошибку в прошлом, настроив Джулиану против всех своих предложений. Кроме того, совсем недавно произошли важные события, о которых она еще ничего не знала.
— Дорогая, у меня есть кое-какие новости. Только давай зайдем в дом.
Он отпустил карету, а Джулиана наконец-то отперла дверь. Но вместо того чтобы повести маркиза в верхние комнаты, она провела его в лавку.
Кварто вышел навстречу, чтобы поприветствовать хозяйку. Пес лизнул ей руку и оскалил зубы на Кейна.
— Добряк Кварто… — пробормотал Кейн. — А где мальчишки?