Шуруп

Смысл дошёл до Виталия лишь когда у всех троих, включая мичмана, охрана проверила документы.
«Чёрт возьми, а операция-то наверняка секретная! Далеко не все тут знают, что неподалёку база чужих. Для большинства это просто очередной полевой выезд. Учения. Манёвры».
В основном отсеке КШМ за овальным столом совещалось командование – моложавый вице-адмирал, два контр-адмирала, два полковника (одного Виталий знал – Жернакова) и напряжённый, как струна, майор на самом неудобном месте. Чуть в стороне, за спинами адмиралов, у терминалов сидели ещё двое майоров – оба, в отличие от напряжённого, в повседневной форме, а не в полевой. Скорее всего, это были адмиральские референты.
При виде вошедших в отсек капитанов (мичман остался в буфере), вице-адмирал осёкся и с неудовольствием воззрился на прибывших.
– Кто такие? – сварливо поинтересовался он. – Откуда?
Один из референтов тотчас вскочил, склонился к начальству и что-то доверительно зашептал на ухо.
– Какие ещё интенданты? – нахмурился вице-адмирал. – Какого хрена?
Референт продолжал шептать.
Тут встал Жернаков:
– Василий Семёнович! Это те самые командировочные офицеры, которые предсказали сам факт существования базы, а потом с первой попытки её обнаружили. Я вам докладывал.
Лицо вице-адмирала чуть-чуть смягчилось:
– А, генштабовские эксперты, что ли?
– Вроде того, – подал голос Терентьев.
– Надеюсь, допуск у вас соответствующий? – спросил вице-адмирал, явно перестраховываясь.
Терентьев сдержанно усмехнулся:
– С допуском всё в порядке, иначе нас просто сюда не впустили бы. Там же «Вомбат» на входе.
– А, ну да, ну да, – с явным облегчением покивал вице-адмирал. – Что ж, присаживайтесь!
Места оставались только рядом с напряжённым майором, одно за столом, а остальные у терминалов по периметру. К столу, разумеется, подсел Терентьев.
– Продолжим, – заговорил вице-адмирал. – Ну, допустим, вскроете вы это долбаные бронещиты. Где гарантия, что там нет какой-нибудь защиты? Ловушки?
– Нет такой гарантии, – хмуро сообщил напряжённый майор.
– Ну и зачем нам такая радость? – вице-адмирал поморщился. – Начинать операцию с трупов как-то не хочется.
– Я с удовольствием выслушаю альтернативные предложения, – грустно признался майор. – Но что-то никто не горит желанием их высказывать.
– Не забывайтесь, Заварзин! – тут же одёрнул его один из контр-адмиралов, и Виталий внезапно понял, кто это. Конечно же, командир Семёновского полка, Андрей Бойко. Виталий никогда не видел его живьём, только на изображениях, возможно, поэтому сразу и не узнал.
– Господин контр-адмирал! Командование требует от меня доступ к помещениям базы. Но я не могу туда никого телепортировать, для проникновения на базу нужно либо открыть штатные входы, либо пробиться через оболочку. Как открыть входы, никто не знает. А вскрывать оболочку мне запрещают. Ну и как, спрашивается, мне выполнять приказ? Я же не волшебник!
В тоне Заварзина не было ни подобострастия, ни заискивания – чувствовалось, что майор чувствует свою правоту и готов отстаивать собственное мнение.
– Что вы сразу – трупы, трупы… – проворчал второй контр-адмирал, пока не узнанный Виталием. – Как будто нельзя послать автоматы!
– Я и собирался послать автоматы, – с некоторой обидой сообщил майор. – По крайней мере, сначала.
Вице-адмирал озадаченно уставился на него. Очевидно, мысль об автоматах, вместо людей, штурмующих периметр базы, до сих пор не приходила ему в голову.
– Ну-ка, расскажите подробнее, в деталях, как вы предлагаете вскрывать бронещиты! – велел он майору. – Чтобы понял даже неспециалист.
Майор долготерпеливо вздохнул и заговорил – монотонно и устало. У него были красные глаза невыспавшегося человека и характерная заторможенность движений, которую Виталий сначала принял за напряжённость. Будь его воля, Виталий велел бы этому бедолаге отдыхать, а не командовать осадой базы. Но начальство, похоже, считало иначе.
– Первым делом, – сообщил майор, – следует произвести детальную разведку в пределах обозначенной территории – не исключено, что за долгие годы автонома внешняя оболочка базы где-нибудь обнажилась, хотя я на это надеюсь не очень. Если обнажившихся мест не найдётся, придётся снимать грунт в непосредственной близости от предполагаемых шлюзов. Разведку нужно провести в пределах окружности диаметром около полукилометра, так что много времени это не займёт. Выемка грунта, если до неё дойдёт, однозначно затянется на несколько дней…
 
– Дней? – возмущённо перебил вице-адмирал. – Ты в своём уме, майор? У нас нет нескольких дней!
– Если у меня не будет нескольких дней, у вас наверняка будут несколько трупов, господин адмирал. Сапёров обычно никто не торопит, а в нашем случае диаметр бомбы, осмелюсь напомнить – полкилометра.
– Меньше, – спокойно, но несколько мрачновато вставил Терентьев, хотя никто не давал ему слова. – Четыреста пятьдесят метров – это диаметр зоны, где порог срабатывания на тау-импульс положительный. Сама база наверняка меньше, думаю, не больше ста метров в поперечнике. И вряд ли она круглая.
Возникла неловкая пауза; внимание адмиралов и старших офицеров вновь оказалось прикованным к нахальному капитану, да притом шурупу, хотя по форме это и не ощущалось. Зато майора сей факт, по-видимому, на какое-то время спас от начальственного гнева.
– Импульс, говорите? – недобро прищурившись, процедил вице-адмирал. – Я гляжу, вы знаток инопланетных баз. В интендантской школе изучали, да?
Последний полувопрос-полуподначку Терентьев проигнорировал. Ответил на предпоследнюю реплику:
– Будем считать, что знаток.
– И много баз на своём веку повидали? – с нескрываемым сарказмом поинтересовался вице-адмирал. – И ещё: интересуюсь, давно ли ваш розовощёкий напарник выпустился из Академии? Или откуда он там выпустился – из шурупского училища какого-нибудь? Год назад, два или больше?
– Меньше, – Терентьев внезапно усмехнулся. – Примерно месяц назад. Но за этот месяц он уже успел найти одну инопланетную базу и расследовать одну катастрофу. Завидный кэ-пэ-дэ, не находите?
Виталию, невольно оказавшемуся в центре внимания, остро захотелось стать маленьким и незаметным.
Все адмиралы и офицеры за столом с величайшим интересом слушали Терентьева, хотя невооружённым взглядом виделось также их растущее возмущение.
– Что же до меня, господин адмирал, – как ни в чём не бывало продолжал Терентьев, – то чужих баз я действительно повидал немало. Эта, например, седьмая. И то, что она не покинута миллионы лет назад, а цела-целёхонька, меня опять же не слишком смущает: нетронутую базу я тоже уже видел. Правда, в осаде не участвовал: там и без меня кому было, но пару консультаций высоким инстанциям дать пришлось, раз уж случился рядом. В этот раз мы с напарником тоже случились рядом, но вот вести правильную осаду чужой базы, как я вижу, особенно некому, так что придётся вам, уж простите, слушать меня с напарником. И для начала да в свете всего вышеизложенного, скажу я вам, господа: майор Заварзин совершенно прав. Торопиться в подобных операциях вредно для здоровья – тем, кто окажется в самом пекле. А тем, кто будет наблюдать издалека, – вредно для карьеры. Между тем, докладывать наверх придётся и в случае триумфа, и в случае неприятностей. Так что на вашем месте, господин адмирал, я бы прислушался к любому, кто станет добывать вам триумф.
Командир Семёновского полка не стерпел дерзких речей незнакомого офицера не самых высоких званий и рывком поднялся на ноги:
– Не слишком ли вы много себе позволяете, капитан?
– Не слишком, – холодно отозвался Терентьев и тоже встал.
Отточенным движением он продемонстрировал командованию всемогущий жетон и быстро спрятал его назад, во внутренний карман кителя.
– Даже так? – заметно мягче произнёс Бойко. – Что ж, это меняет дело. Надо понимать, командование осадой примете вы, капитан?
– Техническое – безусловно, – подтвердил Терентьев. – На общее я, разумеется, претендовать не смею и в первую очередь прошу всех присутствующих оказывать мне соответствующую командно-административную поддержку.